Глава 61

Ни одной секунды. Именно столько я размышляла над тем, не поддаться ли на мамино предложение. Прекрасно понимала, что она готова пойти на такую жертву исключительно ради меня, ради своей дочери. Но не могла снова позволить ей сделать этот шаг.

И честно говоря — совершенно не хотела отказываться от волшебства. Не представляла себя без магии. За время, проведенное в академии, она стала настолько частью меня самой, что мысль о мире без заклинаний наводила лишь печаль и дичайший ужас. Прямо катастрофический кошмар.

Вот так откровенно без всякой утайки я и призналась в своем новом отношении к колдовству своим родным.

У бабушки от гордости волшебным образом засветились глаза, а мама тихонько шепнула:

— Хорошо, моя милая. Как скажешь, так и сделаем. Мы всегда рядом.

После мы ещё немного с ними поболтали. Попрощались, обмениваясь воздушными поцелуйчиками, и поверхность зеркала плавно затрепетала. В следующий миг она уже показывала мне не двух горячо любимых родственниц, а демонстрировала мое собственное слегка уставшее лицо.

Тот самый коварный план, о котором я упомянула чуть ранее, зародился в моей голове на следующий день. Но проник в сознание, кажется, ещё вечером, по окончании разговора с мамой и ба. И шаг за шагом занимал все больше и больше территории мыслей. Нещадно отжимал себе площадь. Пока вдруг не показался вполне себе здравым и взрослым решением.

Ко второй половине дня я приняла на себя вид страдающей от никому неизвестного, но всячески увеличивающего количество огорченных вздохов недуга, и прилегла на кровать. Тщательно укрылась одеялом и запаслась парочкой книг. Хватко прижала к себе Лилу. Питомец несколько раз порывался взбрыкнуть и сбежать от свалившейся на него бесконтрольно-чарующей ласки, но не тут-то было.

Я была непреклонна. Ведьма, как никак. И кошечка сдалась.

«Мяу» — хитро шепнула она мне, что на её кошачьем означало: «Я могу исцелить тебя практически от любой болезни».

«Эта душевно-неисцелимая» — объяснила я.

«Мяу» — «Да, потому что — это не болезнь вовсе» — озорные глазки вперились в меня, а потом она подняла лапки, требуя, чтобы ей почесали животик.

За этим успокоительным занятием нас застала Кайли.

— Мэл, ты чего пол дня лежишь, сегодня? Неважно себя чувствуешь?

Я невнятно качнула головой из стороны в сторону, но подруге вполне хватило и этих моих невербальных объяснений.

— Ох, заболеть перед самими соревнованиями. Они же пройдут через два дня. Может, мне стоит сделать тебе какую-нибудь настойку для придания сил? Ты только перечисли нужные ингредиенты и их количество. Или лучше сходить и позвать лекаря? — на последнем вопросе голос Кайли скатился с уверенной вершины горы к нерешительным туманным лощинам.

Вид местного целителя однажды успел нас впечатлить и хорошенько напугать. Определено, ни я, ни подруга не мечтали о новой встрече с профессором Метаморфозом.

— Ничего не надо. Мне просто хочется некоторое время посвятить ничегонеделанию и хорошенько поразмышлять.

— О чем будешь размышлять? — перейдя отчего-то на тревожный шепот, уточнила ведьмочка.

— О скитаниях вечных и о земле. — ответила я названием одного из рассказов Рея Брэдбери.

— Ты меня немного пугаешь. — горестно вздохнула подруга, но больше задавать никаких вопросов, как ни странно, не стала.

Мне показалось, что она прекрасно понимает, с чем связано мое состояние, и таким образом дает своей соседке личное пространство. Оттого я была ей очень благодарна.

На следующее утро я ожидала атаки синекрылок и пророчила, как они будут клювиками наставлять немедленно собираться и мчаться на всех порах на занятия. Но и здесь удача улыбнулась юной ведьмочке Ходж.

Птички взволнованно прочирикали вокруг меня, вступили в короткий диалог с так и не покинувшим свою хозяйку питомцем. Лилу что-то с большой важностью им объясняла, задрав мордочку вверх.

По итогу птички принесли мне завтрак в постель и, пожелав самого доброго волшебства, принялись подгонять Кайли скорее одеваться и спешить на занятия.

Перед выходом подруга пообещала принести во время длинной перемены кучу вкусной выпечки и отмазать перед всеми вопросами преподавателей, если они вдруг возникнут. По правилам, им об отсутствующих студентах сообщали синекрылки, но мало ли.

Дверь за Кайли закрылась, и никто после этого меня не беспокоил. Лежа в кровати я читала учебники, чтобы даже на день не отстать от программы и порой действительно уходила в философские размышления на тему светлой и темной магии.

А когда часы сказали о том, что большая часть занятий пройдена, и в голову закралась очередная меланхоличная мысль о темных ведьмах, дверь нашей комнаты резко открылась.

Я ожидала увидеть Кайли. Или же Кэтти. Но зрение показывало другое…

Натянув одеяло до самого горла и присев на кровати, я во все глаза удивленно смотрела на зашедшего к нам волшебника. Вслед ним за его спиной появилась Кайли. Подруга двигалась так тихо, будто перетекала, как вода. Она вымученно пожала плечами, состроив дикую гримасу на лице. Бессловесно сообщая: «Честное магическое, я его не звала, он сам пришел. Пыталась пару раз убежать и замести следы… Но не смогла…»

— Это что такой? Я отказываться верить глазам! Неслыханный оскорблений моим нервам! Что за левый сцен капитуяций? — между тем в высшей степени возмущённо воскликнул профессор Дюкре, устремив на нас с Лилу негодующе сверкнувшие глаза. — Ты чего это удумать прохлаждаться и пить волшебный коктейльчики, когда надо прыгать на метла, и вперед с песня? Ведьмочка Ходж, я пришел узнать ты болеть или лежать тут, чтобы колдовской балда гонять?

Какая-то нездоровая тенденция процессоров вламываться в нашу с Кайли комнату процветала с каждым новым днем.