Глава 65

В первой версии рукотворного рецепта Кайли присутствовали сердечки. Причем в каком-то безумном количестве. Подруга пыталась сделать вид, будто не замечает мои суровые взгляды и нагло уверяла, что эти малюсенькие украшения, любовно прорисованные вокруг текста, совершенно не заметны читателю. У меня, мол, слишком острое зрение, оттого я и обратила на них внимание, а так — они крохотулечки.

— Понятно. Лучше я сама всё напишу. — строго озвучила я, и принялась было переписывать текст, как она протянула мне вторую версию рецепта.

Во время учёбы в Ле Визардри я частенько слышала фразу, что ни в коем случае нельзя слепо доверять ведьмам, даже если эти ведьмы уже больше ста лет твои лучшие подруги. И, должно быть, учёба приносила плоды, так как я поднесла листок к губам и прошептала заклинание, помогающее проявить спрятанный текст (к сожалению, это простенькое заклятие совсем не срабатывало в части книги заклинаний, которая теперь лежала в доме ба).

И что вы думаете?

На новом рецепте тоже проявились сердечки!

— Ты уверена, что тебе не нравится, когда профессор Дюкре посылает в конце урока нам поцелуйчики? — саркастично уточнила у соседки и деланно вздохнула, — Так и быть, сделаю все сама.

— Ну ладно, ладно. — тогда она протянула третий листочек, а следом радостно заявила, — Ты с каждым днем становишься все более крутой ведьмой. В начале обучения ты бы даже не подумала проверять записку на скрытый текст.

— У меня хорошие учителя, — улыбнувшись, ответила я, имея в виду её с Кэтти.

К счастью, третья записка не содержала в себе никаких скрытых символов и была вполне адекватна.

Так что рецепт вместе с зельем в тот же вечер оказался у Нэвана. Профессор в кабинете находился не один, и я спешно передала ему «наказание», которое он тут же спрятал в карман своего чёрного одеяния, а потом хитро мне подмигнул. Я даже несколько растерялась, не ожидая подобных жестов от темного мага. Смущённо выговорила:

— До свидания, профессор. — и быстро убежала обратно к себе.

А сейчас с кислой физиономией сидела на метле и наблюдала, как моя мини версия наряду с остальными уменьшенными фигурками членов соревнования посылала рассевшимся плотным кольцом вокруг поля волшебникам и магам веселые приветствия.

До начала гонки оставалось минут пятнадцать-двадцать. Почти все участники были на поле. Отсутствовал только один студент — Йен.

Я бы не удивилась, если бы узнала, что Гривен в своей бесстрастной манере сказал, что его ни капли не интересует «Скоростная метла». Не удивилась бы, если бы он вообще не появился. Но глаза-предатели то и дело пытались найти его высокую фигуру в толпе.

Я всячески старалась их утихомирить и напомнить им, что, между прочим, он не желает меня видеть, но глаза, видимо, потому и не уши, раз слышать и слушать совсем не умеют.

Да и если бы он отказался от гонки, вряд ли бы профессор Дюкре вышагивал сейчас по полю с таким довольным лицом.

Волшебник был в костюме яркого лилового цвета, а на шее у него красовался тот самый желтый шарф, который был на колдуне, когда он приходил в нашу с Кайли комнату, чтобы удостовериться, действительно ли я больна.

Глядя на него, я первый раз задумалась над тем, что, если он темный волшебник — то одет явно не по протоколу. Только, кажется, его самого это обстоятельство совсем не заботило. Видимо, мне ещё очень многое предстоит узнать о нравах мира, наполненного магией.

Достав небольшую бутылочку воды, я только-только сделала несколько маленьких глотков, как вдруг рядом раздался девичий голос:

— Мелисса, а ты тоже безответно и мучительно влюблена в Гривена?

Вопрос прозвучал таким образом, словно это была очевидная и общеизвестная всем истина. Он был настолько неожиданным, что удачно помог воде попасть не в то горло.

Закашлявшись, я прикрыла рот ладонью и ошарашено уставилась на ведьмочку, остановившуюся рядом со мной. У нее было лицо в виде сердечка, курносый нос, россыпь задорных веснушек, два тугих хвостика и настоящие авиаторские очки. Взгляд прямой, улыбка без тени хитрости или коварства. Это была та самая четвертая участница гонки — Эллит. До этого она увлечённо общалась с какой-то девочкой, а теперь, очевидно, тоже решила занять свое место у старта. И заодно огорошить меня нежданным заявлением.

Раньше я с ней ни разу не общалась, но как-то слышала вскользь кинутую Кэтти меланхоличную фразу о том, что более непосредственной ведьмочки ей ещё никогда не приходилось встречать.

— С чего бы это? — наконец восстановив дыхание, ответила я.

— Ну так все в него влюблены. — пожала она плечом и счастливо улыбнулась. Слегка прищурила глаза и выдохнула. — Он же похож на ледяной цветочек, который невозможно сорвать, не заморозив ладошки.

— Ну, не сказала бы, что прямо-таки все. — я придала лицу вид совершенной незаинтересованности. — И с цветком я бы тоже вряд ли стала его сравнивать.

— Ты первая, кто так отвечает. — веселость на её лице сменилась глубокой задумчивостью.

— А ты многих спрашивала?

— Всех, кто попадался под руку. Но только, когда вспоминала об этом вопросе. Есть много интересных тем для обсуждения, но помнить и держать в одном ящичке головы все сразу не всегда получается. А ты, значит, плохо видишь?

— Хорошо.

— А-а-а. Понятно. Получается, недостаточно хорошо. — гнула свою несгибаемую линию ведьма. — Но ты не расстраивайся.

— Я абсолютно не расстроена. Меня это не…

— Огорчения не подходят ведьмам, да и морщинки от них быстренько возникают. Возможно, это к лучшему, что ты не различаешь его в толпе. Так ты избежишь участи остальных страдалиц.

— О чем болтаете? — послышался слева знакомый голос.

Повернув голову, я счастливо выдохнула, наблюдая как две мои подруги приближаются к нам. Подумалось, что Эллит прекратит этот нелепый разговор, как вдруг она на полном серьёзе выдала:

— Мэл расстроена из-за того, что не может влюбиться в Гравена из-за проблем со зрением. Его лицо кажется ей размытым, как клубень мягкой картошечки, а ей бы очень хотелось хотя бы разочек увидеть этот дикий и необузданный теплом цветочек. Она находит себя магически обделенной раз все в него влюблены, а она — нет.

Пока Эллит все это говорила. Опять же, без иронии или желания потроллить. На полном серьезе. И к тому же участливо гладила меня по плечу, я от скопившегося негодования и шока просто открывала и закрывала рот. Мне никак не удавалось вставить хоть слово.

Удивление, вначале проступившее на лицах моих подруг, с каждой новой секундой приобретало совсем другие очертания.

В огромных глазах Кайли открыто замаячил смех размером с поле, на котором мы все стояли, а способность Кэтти окутывать себя чарами меланхолии впервые столкнулась с ощутимыми трудностями. Я видела, как она старательно кусает уголок губы, рискуя потерять контроль и захохотать. Но по итогу ведьма все же смогла взять себя в руки и нарочито сочувственно обратилась ко мне:

— Бедняжка, Мэл. Однажды хотя бы разочек тебе это удастся. Увидеть прекрасного Гривена, по которому мы все тут поголовно сохнем.

При этих словах Эллит на меня многозначительно посмотрела, как бы говоря: «Видишь, вот и я о том же», а вслух произнесла:

— Она мне не верила, что все в него влюблены.

— Мэл, ну ты чего? — Кэтти уже идеально вжилась в роль. — Мы тут все наглухо повязаны. Тайное сестринство «Гривен — Навсегда». Ты же, наверняка, о нем слышала.

Я закатила глаза.

— Ой, а я его пропустила. — озадаченно признала Эллит. — А как в него попасть? Надо где-то записаться или сдать колдовской тест?

— Нет. — махнула рукой Кэтти. — Там автоматическое попадание девушек академии.

— Логично. — со всей серьёзностью согласилась Эллит.

— Кайли, ты там как? — не выдерживая фарса, крикнула я второй ведьмочке, которая в какой-то момент скрылась за спиной повелительницы летучих мышей.

Я могла видеть только её подрагивающую руку, которая лежала на плече Кэтти. Видимо, таким образом Кайли старалась не упасть.

— Я сейчас умру, — последовал ответ, прерываемый смешками. — Мне плохо. Аж два глаза разом дёргаются.

— Видишь до чего в иной раз доводит влюбленность в Гривена? — спросила у меня Эллит. — Ты не должна печалиться, а должна радоваться, что лишена такого рода жутчайших страданий. — а потом она повернулась к девочкам. — Извините, мне надо отойти на пару минут, мне подружка машет рукой. Была рада поболтать.

Когда она покинула место старта, я наконец выдохнула и сурово произнесла:

— И что это было? Она меня одну пугает? Или и у вас тоже мороз по коже? Кэтти — по-твоему так выражается «непосредственность»? По-моему, это нечто совершенно иное.

— Да ладно тебе, — усмехнулась Кэтти, — Она же забавная. Немного чудачка, но зато с ней всегда очень весело.

— Да, она классная! — заявила Кайли. Подруга вытирала слезы тыльной стороной ладони. — Я в жизни столько не смеялась. Давайте добавим ее в наш ковен?!

— Ни за что! — нервно воскликнула я, и две коварные ведьмочки дружно рассмеялись.

Через пару минут они пошли занимать свои места среди болельщиков. А вот Эллит, наоборот, размеренным шагом возвращалась обратно. Клен, также отошел от компании своих друзей, с которыми увлеченно болтал, и успел подойти к старту. Мы обменялись с ним короткими приветствиями и теперь ждали остальных.

Наконец, на поле возникла долгожданная для всех четвертая фигура, и толпа громко загалдела, приветствуя Гривена. Он был в темных джинсах и фланелевой рубашке с закатанными рукавами. Лучи солнца били ему в спину, а его лицо, как и всегда бесстрастное, выглядело чудовищно прекрасным. Мои глаза, если бы им дали такое право, могли бы залипнуть на нем навечно.

Но я ведьма исключительно гордая!

Подумаешь, идет тут весь такой из себя красивый, Гривен!

Вот совершенно ничего особенного!

А вот и не посмотрю больше в его сторону. Да, вот так холодно отвернусь. Взгляну на Клена или же на ясное синее небо. Да, так намного лучше.

Но как унять эту дурацкую гривенокардию? Сейчас совсем не до нее.

Йен уже почти прошел мимо меня к своему месту, как вдруг его окликнула Эллит. Ведьмовское чутье молниеносно шепнуло в ухо о чем-то неладном. Решено, впредь я всегда буду верить своей интуиции. Как только она скажет, что запахло жареным — значит, так оно и есть!

Йен остановился в паре шагов от меня. Где-то в трех, не более того.

— Знаешь, я нашла, наконец, ведьмочку, которая в тебя совсем не влюблена. — абсолютно беззлобно выдала студентка.

Она говорила с улыбкой. А у меня дар речи пропал. Испарился.

— Супер. — без интереса прокомментировал её слова волшебник. Его определено не волновало количество вздыхающих по нему ведьм.

Он сделал ещё один шаг. Я расслабленно выдохнула, посчитав, что гроза миновала. А Эллит вдруг подошла к Йену вплотную.

— Правда же? — радостно выпалила она (хоть на том спасибо, что сообщила об этом не на все поле) — Это — Мелисса Ходж. Она сама мне недавно в этом призналась. — и довольная вернулась на свое место.

Первое желание, возникшее в голове — направить метлу вверх и улететь. Стрелой. Прямиком домой.

Я кожей почувствовала, как его взгляд коснулся моего плеча, поднялся вверх по шее и начал жечь лицо. И как бы не старалась, не смогла не взглянуть на него в ответ.

Мне катастрофически хотелось ему что-то сказать, но разве что-то скажешь в такой дурацкой ситуации?

Возмутиться, что это неправда? Но тогда это будет значить, что я влюблена!

А разве я хочу, чтобы он так думал? Разве не хорошо, чтобы он как раз-таки считал иначе…

Но тогда откуда возникло ужасное чувство, пожирающее изнутри? Почему его взгляд давит и… в груди возникает ощущение, будто я его предала, хотя ничего такого не делала. Разве не он сам передал мне через свою тетю, чтобы я держалась от него подальше.

Но тогда почему он так смотрит?

Гривен так ничего и не сказал. Отвернулся и молча продолжил двигаться к своему месту старта.

На меня будто громыхнулась вселенская тоска. Я повернула голову в сторону Эллит, надеясь увидеть в ее глазах раскаяние. Однако она радостно показала мне поднятый вверх большой палец. Почему-то рассердиться на нее совсем не получалось.

Надо было каким-то образом собраться и постараться не прийти последней, хотя в ту минуту мне стало практически все равно.

— Итак, мы скоро начинать наш лучший «Скоростной метла» гонка! — разнеся по полю счастливый голос профессора Дюкре.