Глава 9

На кладбище я добралась только тогда, когда уже начало темнеть.

До этого я снова побеседовала со своей четверкой, пытаясь настроить всех на боевой лад. Сказала, что завтра он нам пригодится.

Девушки в очередной раз поделились со мной магией, а заодно сообщили, что они старались как могли, выполняя домашнее задание, поэтому завтра у нас должно прибавиться отличных оценок.

Для того чтобы их стало еще больше, я отправилась в свою комнату и засела за учебники.

Заодно я ждала.

Да, ждала, когда появится наш декан и расскажет обо всем, что ему удалось выяснить от убийцы возле архива. Уверена, Дарий Велвуд вернулся, чтобы вытрясти из того всю его душу!

Либо ко мне заглянет Томас Моор, и тогда ему придется держать передо мной ответ.

– Он ответит мне за того навозного жука! – бормотала я, выводя строчку за строчкой в домашнем задании.

Конечно, на этот раз без тайного шифра, которым пользовались продвинутые ведьмочки для особо важной корреспонденции.

Но ко мне так никто и не пришел: ни наш декан, ни Томас. После ужина явились только церберы – заскреблись в нашу дверь, принялись жалобно подвывать, и мы с Греттой позволили им войти.

Уже скоро, поставив ноги на Пушка (ему захотелось улечься под моим столом) и заодно грея об него свои замерзшие стопы, я закончила с математикой и принялась за реферат на завтрашнюю Историю.

Речь в нем шла о первых контактах с Тьмой много столетий назад и о попытках магов Элеона понять, что это за Вселенское Зло и зачем оно к нам привязалось.

Что ему вообще от нас нужно?

Но внятного ответа никто не получил, потому что все задававшие вопросы сгинули во Тьме.

Так я и написала в своем реферате.

Единственное, что удалось выяснить, – это то, что Вселенское Зло пытается уничтожить одинаково как Светлый, так и Темный Мир. Хотя в Элеоне подозревали, что виной возникновения источников Тьмы стали наши беспокойные соседи из Нижнего мира.

Они за это в ответе, – вот пусть сами и разбираются!

Но у них не получалось, и Элеон страдал наравне с Темными. К нам постоянно лезли орды всевозможных монстров – сперва они приходили из-под земли, а потом стали появляться из так называемых Лабиринтов, которые возникли в местах контакта с Темным Миром.

Надо ли говорить, с какой кровожадной радостью к этим контактам присоединилась еще и Тьма?

Тут я задумалась – уж не написала ли я слишком поэтически для обычного реферата? Из-за этого с моего пера упала жирная чернильная капля, и по моему красивому реферату растеклась огромная клякса.

Вздохнув, я вывела ее с помощью ранее зачерпнутой магии.

Вздохнула еще раз, а заодно со мной вздохнули еще и три цербера. Но так как Зайчика пучило после ужина, то он заодно громко испортил воздух в нашей комнате.

Не выдержав, я приказала, чтобы тот немедленно отправлялся на улицу и не возвращался до тех пор, пока не сделает все свои дела.

С ним ушла еще и Гретта.

Сказала, что у нее уже голова кругом от уроков, поэтому она выгуляет пса, хотя тот отлично справился бы со всем и сам, а с заданием закончит позже. К тому же у нее имелись обязанности старосты, которые не мешало бы исполнять.

Еще через полчаса я поставила точку в реферате и отправилась в главный корпус. За мной увязались Котик и Пушок, так что, даже встретившись по дороге с Реем и Хантом, я с гордым видом прошагала мимо двух однокурсников.

Ну, церберы ощетинились и зарычали, не без этого, но уже после того, как Хант заявил мне вслед:

– Завтра тебе придет конец, Александра Дельвейн! Боевую Магию ты не переживешь, я тебе гарантирую. Псов своих на поединок тебе не взять, а мы позаботимся, чтобы ваша четверка дружно отправилась в лазарет.

– И тебе доброго вечера, Хант! И тебе, Рей! – улыбнулась я в ответ. – Вы такие милые ребята. Думаю, в лазарете по вам давно все соскучились.

И пошла себе дальше, и церберов с собой увела, хотя те были не прочь полакомиться некромантами.

Настроение перепалка мне все-таки испортила, но усилием воли я выкинула эту четверку из головы. Куда больше меня тревожило то, что Дарий так и не объявился, да и Томас Моор куда-то запропастился.

А ведь раньше от него было не отвязаться, он вечно таскался за мной по пятам, планируя пробыть в академии еще с неделю!

Размышляя об этом, я разжилась на кухне чаем и несколькими пустыми кружками. Соврала, что собираюсь устроить чаепитие в поддержку своей девичьей четверки, на что мне выдали еще и блюдо со свежеиспеченным печеньем.

После чего добавили, что станут за нас болеть.

– Похоже, слухи расходятся по академии со скоростью лесного пожара, – заявила я Мареку, когда тот, все еще опасаясь приближаться к церберам, с расстояния трех метров сообщил, что Факультет Огня тоже болеет за нашу четверку.

Оказалось, в академии все в курсе не только о нашем состязании с Хантом и Реем, но еще и о соотношении оценок.

На сегодняшний вечер мы уверенно опережали парней, причем на много баллов, но завтра…

Первым занятием у пятого курса снова стояла Физическая Подготовка у магистра Гора. У девушек было мало шансов противостоять парням, и те могли разжиться заветными четырьмя десятками.

Затем была Боевая Магия. Там нас ждал поединок, в котором все ставили на явных фаворитов – четверку Ханта, – а не на темных лошадок – команду Александры Дельвейн, – хотя мы были явно красивее первых.

После чего у нас в расписании шла Защита от Темных сил, – и все это у декана Дария Велвуда.

Хант и Рей были у того на хорошем счету, тогда как в нашей команде до их уровня дотягивала если только Гретта. Про способности Александры Дельвейн никто и ничего не знал, а четверокурсница и второкурсница явно проигрывали нашим противникам.

Стоило ли говорить, что все считали, что нам несдобровать?

Если парни обойдут нас в этих трех дисциплинах, то серьезно вырвутся вперед, и, скорее всего, факультет Некромантии на состязаниях в академии представлять будут именно они.

– Ну это мы еще посмотрим, – многозначительно произнесла я, после чего, подойдя, протянула Мареку чашки и заварник. – Будь добр, донеси это до нашего факультета, а то мне тяжело. Собак не бойся. Они тебя не тронут, я за этим прослежу.

– Я бы не отказался от чая с печеньем, – намекнул Марек.

На это я сказала ему, что он может попытать счастья у поварихи, а печенье задумано не для него.

– А для кого же? – нахмурился он.

– Для тех, кого с нами давно уже нет, – усмехнулась я, – но они частенько об этом забывают.

Потому что пришла пора выполнить то, о чем попросил меня ректор.

Узнав, что именно я тому пообещала, Марек побледнел и сбежал, вспомнив о каких-то невероятно важных делах, так что кофейник и печенье мне пришлось нести до нужного места самой.

…Кладбище за факультетом Некромантии, на которое из окна нашей комнаты открывался умиротворяющий вид, встретило меня таким же.

Хотя я знала, что глаза меня обманывают и это ощущение обманчиво.

Обитатели здешних могил и завсегдатаи нескольких склепов, а также любители притаиться в зарослях колючего кустарника, который не уничтожили даже демонические собаки нашего декана, – они меня уже заметили и отнеслись крайне настороженно.

Причину я знала.

– Ну-ка, погуляйте где-нибудь в другом месте, – негромко приказала я Пушку и Котику. – Не переживайте, я справлюсь и без вас. – Затем повысила голос, чтобы меня было слышно и другим любопытным ушам: – К тому же у меня с собой вкусный чай и целая тарелка печенья. Уж я-то здесь не заскучаю!

Моего приказа ослушиваться было нельзя, но церберы попытались. Заскулили, завиляли хвостами, намекая, что они не прочь остаться. Но я была непреклонна, и уже скоро они меня покинули.

Ускакали огромными прыжками в направлении коттеджей, где селились преподаватели академии. Наверное, решили отыскать настоящего хозяина, который о них не заботился и кому они были не слишком-то и нужны.

Как и Александра Дельвейн, стукнуло мне в голову.

Нашему декану я тоже оказалась не нужна.

Да, он спас меня от жуткой участи близкого знакомства с арбалетным болтом, затем в который раз пронес на руках через портал.

Я прижималась к нему, даже позабыв о том, что он – не только причина моего дурного настроения и аллергии. Ведь именно Дарий Велвуд оставил меня в Академии Альтариса, не позволив вернуться в Гржиню!

А потом он взял и исчез.

Даже не соизволил вернуться, отыскать меня и сообщить о том, что ему удалось выяснить от убийцы. Его нигде не было, так что напрасно я расхаживала по коридорам, стучала в дверь его кабинета и выглядывала в главном корпусе высокую и мускулистую фигуру.

Но нет!..

– Похоже, чай мне не помешает, – вздохнув, сказала я самой себе. – И от пары печений я тоже не откажусь.

Зажгла несколько магических светлячков, так как стремительно начинало темнеть. Но я не боялась истратить магию – ею я запаслась достаточно, а заодно напитала пару катализаторов, хотя надеялась обойтись и без них.

Расставила свой «сервиз», сама тоже уселась рядом, расстелив на земле плащ, который мне выдали вместе с формой. Затем достала из кармана расческу, вытащила из кос розовые ленты и принялась расчесывать волосы.

Проколола перед этим палец – кровь мне была нужна для усиления эффекта того, что я собиралась сделать. Прокол сделала расческой – ведь такие у ведьмочек имелись не только для красоты. Если нужно, мою расческу можно было использовать как для ритуалов, так и в качестве грозного оружия.

Отхлебнув из чашки – кстати, вкусный чай! – я затянула песню, вплетая в энергию слов еще и силу собственной крови. Не только это – язык, на котором я пела, был таким древним, что его корни уходили куда-то в глубину веков.

Настолько глубоко, что дрогнули, не в состоянии оставаться безучастными, еще и пласты земли на местном кладбище. Сперва свежей, потому что у третьего курса сегодня была Практическая Некромантия.

Правда, вызвали они всего-то пару умертвий.

Я же собиралась привлечь внимание тех, кто лежал в этом месте уже давно; тех, кто по жизни отличался не слишком складным характером, а заодно обладал сильным магическим даром.

Именно поэтому после смерти некоторые из них не только не упокоились, но еще и смогли вернуть себе свою волю, а затем принялись беспокоить живых.

В народе таких прозывали упырями.

Характер у них и при жизни был скверным, и смерть его нисколько не улучшила, как раз наоборот. Так что подобное соседство для людей считалось не только неудобным, но и крайне опасным.

Ушедшие вразнос упыри могли нападать на людей, а в особо запущенных случаях пили их кровь. Те же, кто не имел тяги к убийствам, порой промышляли кражами.

И к алкоголизму, бичу не только живых, у многих из упырей тоже бывала тяга. Иногда умыкнут из дома бутылку, а потом ка-ак устроят «праздник» – да такой, что и деревню могли спалить дотла!

С такими случаями я уже сталкивалась и даже написала курсовую на эту тему.

В ней я несколько раз подчеркнула, что универсального средства против дурных привычек у упырей нет и нужно разбираться с каждым случаем индивидуально.

Вот и сейчас местный «случай» полез из-под земли. Зашевелились, отодвигаясь, надгробия, но первыми показались, конечно же, простые умертвия, и некоторых из них я знала.

Ну да, Гретта их называла, когда в академии случился Прорыв.

Но меня интересовали другие – те, кто умнее, мощнее и опаснее.

– Присоединяйтесь, – сказала я умертвиям. – Нет, чай не для вас, вы все равно не сможете его выпить. Но можете послушать, как я пою.

После чего снова взялась за расческу и вернулась к своей мелодии. Пела, пела и допелась, потому что явились они.

Те, кого я ждала.

Местные упыри – можно сказать, старейшины этого кладбища. Выглядели они тоже по-другому, не так, как умертвия, – почти как люди, потому что смогли с помощью магического дара пусть не вернуть свой прежний облик, но хотя бы не растеряли части своих тел.

К тому же у них имелось подобие кожи, грязный волосяной покров, да и одеждой они тоже обзавелись. И это были вовсе не обноски, оставшиеся от того, в чем их похоронили десятилетия, а то и столетия назад, а украденные у студентов или у кастелянши вполне добротные наряды.

Упырей было пятеро – они явились, растолкали умертвия, показывая, кто на этом кладбище хозяева.

Правда, они еще не догадывались, что вектора силы сместились в мою сторону и хозяйка здесь уже другая.

Ведьма.

То есть я.

Но сперва я перестала петь, на что раздался дружный и разочарованный вздох, а кто-то из умертвий даже клацнул от досады челюстью.

– Позже спою, – пообещала им. – Не сейчас. Сейчас я немного устала. – И уставилась на упырей. – Присаживайтесь, – сказала им. – Чай будете? Печенье, кстати, тоже для гостей, так что добро пожаловать к моему скромному столу.

– И что, ты нас совсем не боишься? – изумленно пробулькал один из упырей.

У него был обтянутый землистой кожей череп и торчащие в разные стороны похожие на пакли клоки рыжих волос.

– Не боюсь, – вздохнув, сказала им.

– Такая смелая? – поинтересовался второй упырь, моложе и порезвее.

Оттолкнул первого, взял из моих рук чашку с чаем, а потом подмигнул мне тем, что оставалось в жуткой глазнице.

– Скорее, она такая глупая, – пророкотал третий, с остатками когда-то окладистой бороды, но тут же получил из моих рук чашку и успокоился.

– Да что мне вас бояться, – пожала я плечами. – Если бы вы знали, что происходит в моей жизни, то не задавали бы такие вопросы!

Затем наполнила и раздала еще две чашки, после чего протянула упырям печенье. А умертвиям сказала, чтобы те перестали завывать так громко и клацать челюстями. Они все равно не могут ни есть, ни пить – какой в этом смысл, только перевод продуктов, раз у них нет желудка, – зато они мешают нашему разговору.

– П-песня… – прохрипело одно из них, и я кивнула, пообещав, что все будет.

Но сперва мне нужно облегчить душу – рассказать обо всем, что со мной случилось в последнее время, и лучшего для этого места и лучшей компании, чем кладбище и упыри с умертвиями, я не нашла.

Упыри задумались, а потом дружно пришли к выводу, что я права.

– Рассказывай! – довольным голосом заявил первый, попивая чай. – Уж мы то пожили и при жизни, и при смерти! Столько всего видали, так что дадим тебе хороший совет.

Остальные с ним тотчас же согласились. А потом замерли, дожидаясь продолжения – вернее, моего рассказа о своей тяжелой доле. Но именно это мне и было нужно – чтобы они слушали не отрываясь, раскрыв рты.

И я принялась рассказывать – причем говорила чистую правду, потому что обитатели кладбища отлично чувствовали ложь и такая бы не пришлась им по душе.

Единственное, правда была не вся, а дозированная.

Рассказала я им и про свое сложное детство, и про сгоревший приют, и про то, как училась в академии Гржини, где Верховная, можно сказать, заменила мне мать, которую я не помнила. Но меня послали сюда, в столицу, и никто не хочет отпускать назад, домой!

А еще и брачная метка на руке! Повезло, что я смогла от нее избавиться и она исчезла без следа, но какой для меня был удар, когда кто-то за меня решил выбрать мне жениха!

Если уж я соберусь замуж, то сделаю выбор сама.

Упыри слушали меня с открытыми ртами.

– Еще один удар – в буквальном смысле слова. Меня едва не прикончили сегодня днем, и я не знаю, кто в меня стрелял, – добавила я.

– Мы будем тебя охранять, – проскрипел тот упырь, что моложе, и я кивнула, сказав, что о такой услуге я никогда забуду.

Наконец замолчала, но лишь для того, чтобы набрать полную грудь воздуха и… раньше, чем мне успели дать хороший совет обитатели кладбища, я затянула еще одну песню.

Более печальную, чем предыдущую, – для, так сказать, закрепления успеха.

Когда с ней закончила, то по лицам упырей текли слезы, а умертвия так и застыли с открытыми челюстями. Причем один из них ее уронил и принялся рыскать в темноте, пытаясь отыскать.

– А теперь вы рассказывайте о своих бедах, – в установившейся тишине произнесла я. Но для того, чтобы она установилась, мне пришлось встать и помочь найти потерянную челюсть. – Что именно вас тревожит? Разве вам плохо живется в столичной академии?

И тут же услышала о сложностях загробной жизни рядом с факультетом Некромантии. Рассказывали мне об этом упыри, а умертвия согласно подвывали, клацали челюстями, а в особо эмоциональных местах теряли конечности, которыми пытались размахивать.

Оказывается, обитателям кладбища не нравилось, как с ними обращались старшие курсы некромантов, когда поднимали их из могил. Хорошо, к самому поднятию особых претензий нет, потому что иногда даже приятно, что со стороны живых к тебе есть интерес даже после твоей смерти.

А когда среди студентов попадаются впечатлительные девицы, не привыкшие в виду оживших мертвецов, и эти девицы визжат или падают в обморок, то в этом даже присутствует особый смак.

Найдется о чем поговорить на несколько дней вперед.

Но обитателям кладбища было неприятно, когда их упокаивали страшными боевыми заклинаниями, причем без какого-либо признания иерархии. Если умертвиям все равно, что с ними делают, потому что потом они сложились по частям и закопались, то с упырями все по-другому.

– Кому понравится, когда тебя раздирают на куски несколько раз в неделю? – произнес молодой упырь. – Попробуй потом еще регенерируйся!

Он успел представиться – его звали Ррурх.

– Вот если бы боевые заклинания были всего раз в месяц, – добавил рыжеволосый Ангх, – то мы ничего не имели бы против. Понимаем, учеба есть учеба.

– Да, раз в месяц – это еще терпимо, – согласились с ним остальные. – Иначе не жизнь, а сплошные огорчения.

И еще эти три собаки нового декана, продолжили жаловаться упыри. Кому понравится, когда на твою могилу справляют нужду?! Причем не только маленькую.

– Но это же ужасно! – искренне возмутилась я. – Нет, такое никто бы не стерпел! На вашем месте…

Тут не только запить с горя, здесь еще и бунт поднять можно!

– И печенья нам никто не приносит, – намекнул мне Ангх. – Шоколадного. А о вкусе чая мы давно уже успели позабыть.

– Я за этим прослежу, – до самого сердца проникнувшись их судьбой, произнесла я. – Сделаю все, что в моих силах. Обещаю, собаки больше вас не потревожат, потому что с этого дня… Вернее, с этой самой ночи они будут резвиться в другом месте. Чай и печенье вы станете получать регулярно, я договорюсь об этом с ректором. Что же касается последнего курса и боевых заклинаний, то у меня будет серьезный разговор с деканом.

Если, конечно, он вернется в академию, мысленно закончила я. Потому что от Дария Велвуда до сих пор не было ни слуха, ни духа.

– Песню-у-у, – прохрипели за моей спиной умертвия, но сперва…

– Больше никакого воровства спиртного из столовой, – предупредила я всех. – Оставьте дурные привычки людям. Вы ведь намного мудрее их, зачем тащить все плохое в послесмертие?

Для окончательного закрепления успеха я спела им еще одну песню, после чего засобиралась вернуться в общежитие. Сказала всем, что завтра у меня важный день, потому что решится, кто именно будет представлять факультет Некромантии на играх в академии – моя девичья четверка или же четверка парней с пятого курса.

Умертвия отправились по своим могилам, а упыри, оскалившись, словно они что-то задумали, исчезли в кустах. Причем кто-то прихватил мои ленты, а у меня этого добра не сказать что много!

– Украденное все же верните, – заявила я в темноту. – Иначе не будет вам больше ни песен, ни печенья.

Затем собрала посуду и отправилась в общежитие, а по дороге забрела к кабинету декана. Постучала, но в ответ услышала лишь тишину. Постучала еще раз, после чего все же вернулась в свою комнату, в которой, помимо Гретты, обосновались еще и три цербера.

Прогнав двух псов со своей кровати, я улеглась спать. Ну и заклинания специальные ведьмовские накинуть на двери не забыла.

На всякий случай.

Наконец закрыла глаза и, решив, что утро вечера мудренее, преспокойно заснула.

Правда, ненадолго – сквозь полудрему я услышала, как кто-то пытался вскрыть замок нашей комнаты. Скребся в дверь, негромко ругаясь на несколько мужских голосов.

Но тут сработала моя защита, и этих умельцев – вернее, «неумельцев» – протащило по коридору, после чего с силой приложило о стену в дальнем его конце.

Потому что нельзя мешать ведьме спать!

Но мне все так же не давали – подскочила Гретта, зажгла магические светлячки. А с ней поднялись еще и церберы, забегали по комнате, случайно потоптавшись заодно и по мне.

Хотя я все еще отказывалась просыпаться, из последних сил цепляясь за свой сладкий сон.

Но все-таки он растворялся, потому что начали хлопать соседние двери, а в коридоре раздались недоуменные и напуганные голоса. Затем стали стучать к нам в дверь и спрашивать, что произошло.

А ведь мне так хотелось попасть назад в свое сновидение!

В нем Дарий Велвуд вернулся в академию целым и невредимым, а я сидела на столе в его кабинете и показывала ему свою коллекцию чулок.

На себе, ясное дело, – постоянно спрашивая, какие мне больше подходят: с розовыми или с красными бантиками.

– Тебе подходит быть рядом со мной вообще без одежды, Александра! – помню, заявил он мне, но тут Гретта окончательно меня растолкала, сказав, что, кажется, к нам с неудачным визитом заглянула четверка Ханта и Рея.

– Думаю, на уме у них были одни гадости, – добавила она.

– С гадостями или без, но к нам они больше не придут, – зевнула я, после чего все-таки поднялась с кровати, открыла дверь и…

– Котик, Пушок, разберитесь! – приказала церберам.

А Зайчика оставила в нашей комнате – на всякий случай, вдруг пара других некромантов притаилась где-то в углу. Мне очень хотелось вернуться в кровать и досмотреть свой сон, а не разбираться еще и с ними.

Собаки вернулись минут через десять, снова полезли ко мне на кровать, виляя хвостами и пытаясь меня облизать. Морды у них были довольными, и я поняла, что некроманты этой ночью нас больше не потревожат.

Мы в очередной раз улеглись, и я опять заснула, не забыв обновить защиту на двери, но декан, к моему сожалению, больше мне не приснился.

Зато он целехонький объявился в столовой на завтраке, и я, глядя на его красивое и недовольное лицо, почесала руку, а затем направилась к нему. Потому что он сам выискивал меня в очереди на раздачу, где обсуждали сразу две вещи.

Первая – говорили о том, что четверка Ханта этим утром выглядела порядком потрепанной, с ушибами и кровоподтеками на лицах. Двое из некромантов хромали, и все четверо отчаянно сквернословили, утверждая, что Александра Дельвейн не жилец и в этой академии она, то есть я, уж точно не останется.

Они мне это обеспечат.

На это я пожимала плечами, отвечая, что ничего не знаю и к их ушибам не имею никакого отношения.

Какие такие следы укуса собачьих челюстей на руке у Рея? Я-то тут при чем?

Вторая новость заключалась в том, что перед началом состязаний в академии, на которые наша четверка могла попасть от факультета Некромантии, будет дан бал.

Да, в честь погибших студентов.

– Уж это бы непременно их порадовало, – саркастически пробормотала я, но тут заметила нашего декана и пошла ему навстречу.

– Мисс Дельвейн, – произнес он, когда я приблизилась. Окинул меня с ног до головы взглядом, на что я придала своему лицу самое безмятежное выражение. – Что это за ночное происшествие на факультете? До меня дошли слухи, что четверо студентов столкнулись с Темным заклинанием непреодолимой силы.

– Не могу знать, господин декан, что понадобилось этим студентам ночью в женском общежитии и на что они вообще надеялись перед тем, как столкнулись с этим заклинанием, – отозвалась я, после чего улыбнулась.

Хотела мило, но, кажется, вышло довольно кровожадно.

Декан кивнул. Затем, приглушив голос, произнес, что весь вчерашний вечер занимался проблемой, с которой столкнулся возле архива. Он специально оставил эту проблему в живых, чтобы, доставив меня в безопасное место, вернуться и допросить, но там ее уже не оказалось.

– То есть не оказалось проблемы, – уточнила я, и Дарий Велвуд кивнул, добавив, что та куда-то запропастилась.

Затем он все-таки выяснил, что проблема добралась до дороги и укатила на извозчике.

Но Дарий упрямо шел по ее следу и в конце концов вычислил путь до королевского дворца, где след и оборвался.

Декан провел несколько часов в засаде. Караулил, но проблема пределы дворца не покидала, так что он счел дальнейшее наблюдение и ожидание бессмысленным.

– И что бы это означало, мисс Дельвейн? – спросил у меня строго.

– Если бы я только знала, господин Велвуд! – отозвалась я и захлопала ресницами.

Хотя догадывалась.

Это была невозможная ненависть, которую испытывал ко мне герцог Саверлок – невозможная, потому что я понятия не имела о причинах ее возникновения. Но именно эта ненависть привела ко мне убийцу, который едва не лишил меня жизни.

Спохватившись, я искренне поблагодарила декана за спасение на этот раз человеческим языком.

Кивнув, Дарий меня оставил, пожелав нашей четверке удачи. Похоже, он тоже знал, что сегодня для нас решительный день.

…Еще через полчаса я стояла в строю своих однокурсников на Физической Подготовке. Гретта замерла рядом, готовая сорваться на бег, как только раздастся сигнал к старту.

Магистр Гор расхаживал перед строем, рассказывая о том, что мы начнем урок с кросса – четыре круга по стадиону, – а затем он станет засекать время, за которое мы преодолеем полосу препятствий.

И все это на оценку, которая пойдет в наш табель.

Тут он остановился передо мной и качнулся на пятках своих сапог – светловолосый гигант с недовольным лицом.

– На этот раз без глупостей, мисс Дельвейн! – заявил мне. – Покажите, на что вы на самом деле способны.

Но именно это я и собиралась сделать. Показать, на что я способна без глупостей.