Глава 12

Ландер

— Совсем обнаглели красные, шастают в приграничных землях. Уверовали в свою безнаказанность, — заявляет один из лазутчиков, явно преисполненный гордостью за самого себя.

Уверен, это его первый и точно последний подвиг. О нем он будет рассказывать каждому по несколько сотен раз.

— Может, его изгнали. Странный он какой-то, — говорит самый старший из них. — Надо лучше его обездвижить, не ровен час придет в себя, и тогда нам несдобровать.

— Этот? — ухмыляется лазутчик. — На него плюнь и он развалится. Да я его одной левой!

— Лучше переоценить врага, чем недооценить! — замечает их главный.

А я уже горю от позора, свалившегося на мою голову, корчусь от сжигающей меня боли. Хотел избавить свой народ от проклятья, а приведу его к гибели. Немощный правитель — вот где настоящее проклятье. И все она! Августина! Будь неладна эта дева!

Спазмы в голове мешают сосредоточиться. Еще за свой век и ни разу не испытывал подобной боли. Душу разрывает в клочья, и самое жуткое — это тоска. Она наваливается жгучей пустотой, выжигает меня, окуная в бездну паники. Я больше не ощущаю себя драконом. Человеком тоже. Силы стремительно угасают.

Если я в таком состоянии попаду в лапы к Мирграду, то конец всему. Не за себя страшно, за свой народ.

Меня связывают ледяными путами, пропитанными магией синих. Холод, чужеродная магия… она охлаждает пыл. Боль от недруга проясняет разум.

«Хозяин! Я чую беду!» — сквозь судороги улавливаю голос Мараска.

«Я в западне, лазутчики Мирграда меня схватили» — даю ему унизительный ответ.

Но Мараск — это моя правая рука. Тот, кому доверяю безоговорочно.

Благодаря его редкому дару и связи с древней магией красных мы можем общаться ментально. Хоть у этого общения есть свои ограничения. Но будучи охваченным агонией, я даже об этом забыл. Но верный помощник учуял беду.

«Воззови к магии королевства. Ты столько столетий питал свой народ, что теперь они ответят тебе тем же. А я выступлю проводником».

Он прав. Другого выхода просто нет. Хоть самому ослаблять свой народ, дело низкое. Но если они останутся без правителя, будет еще хуже.

«Действуй, Мараск. И я попробую» — даю указание.

Сквозь толщу льда и пламени, сквозь боль и судороги агонии ищу то, что связывает меня с народом. Их уважение, любовь, порой страх и безусловную преданность. Прочная связь правителя с подданными устанавливается годами и возможна, если они принимают его всем сердцем.

И нельзя узнать степень преданности, не оказавшись в беде. Если нет искренности, то и помощи соответственно не будет.

На мой слабый призыв голова взрывается гулом голосов. Моя тревога перетекает к ним, и в ответ я чую отклик. Меня подбрасывает на земле, тело протыкают тысячи энергетических всплесков, и в середине, прямо в груди образуется красный вихрь. Узнаю силу Мараска, он проводит энергию ко мне. Вокруг поднимается ураган. Земля содрогается. Деревья с пожухлой листвой склоняются.

— Что происходит? — переговариваются лазутчики.

Они едва могут стоять на ногах. Ветер сбивает их с ног, а в меня продолжат литься чистая энергия моего народа. Сила красного королевства, наша сплоченность и единство. Моя собственная боль больше не ранит, она наделяет небывалой мощью. Эффект временный. Мараск долго не сможет проводить энергию. Да и не могу я питаться их силой. Каждая секунда на счету.

Разрываю ледяные путы. Легко. Словно это паутина. Чую страх лазутчиков. Меняю ипостась.

— Это Ландер! — сквозь ветер едва улавливаю их вопли. Это бальзам для моих ушей.

— Это западня! Он нас провел!

После немощи ощущать силу — это ли не счастье! Раскидываю их легко. Связываю огненными путами. И несу с собой в замок. Хотели меня допросить. Что ж поступлю аналогичным образом.

Мое состояние омрачает лишь тоска, которая продолжает разрастаться во мне. Понимаю, что скоро вновь придет бессилие.

Нет, в замке должно стать легче. Там Августина. Рядом с ней боль утихнет. Ненавижу уже ее за то, что делает слабым. Что я теперь зависим от вздорной девы. Помеченный ею. Какой стыд!

До замка долетаю быстро. Мараск встречает меня. Бледный, истощенный, напуганный.

— Этих в темницу, — кидаю лазутчиков под ноги охране.

Что происходит? Статуи поникли. Словно оплакивают кого-то. Тоска черными тисками сжимает сердце. Я ее не чувствую. Мне становится хуже в своих стенах.

— Что произошло? — принимаю человеческий облик. Воздух пропитан отчаянием. Каждый вздох — новая порция боли.

— Августина бежала… прости, господин…

— Как? — задаю глупейший вопрос.

— Превратилась в феникса. Это единственный способ…

Падаю наземь. Сжимаю голову руками.

Зараза! Моя кара! Мое проклятье! За что святой вулкан связал меня с ней!

Теперь никогда мне не получить наследника. Ее саму… Я обречен на вечное одиночество!

Она выбрала попрощаться с человеческим обликом, лишь бы не оказаться в моих объятиях. Так тоскует по Мирграду! Я так ей омерзителен!

Мысли кромсают сознание. Безысходность… Никогда еще я не отчаивался в своей жизни. Но сейчас я не вижу выхода.

— Это я виноват. Не уследил. Я приму любое наказание, — говорит Мараск.

— Виноват я. Был слишком мягок с ней. А надо было изначально заточить в замке. Закрыть любой доступ к миру. Не ожидал я от нее такой подлости и коварства. Недооценил.

— Ты же можешь учуять ее и вернуть назад?

— Могу… — киваю. Направляюсь в замок.

Но мне претит сама мысль, что мне придется гнаться за той, без которой не могу, и которая наравне со связью порождает злость и ненависть во мне. Потребность в той, которую не желаю больше видеть и знать, и при этом безумно жажду заключить в объятия.

Тоска никогда не исчезнет. Мы не пара, и при этом связаны метками навек.

Правда слишком болезненна. Ее нелегко принять. А если учесть, что я более не могу приблизиться ни к одной искуснице, то мне и вовсе свет не мил. Остается только долг перед королевством. Служить народу, править… и медленно умирать от тоски, рядом с той, кто будет отравлять мое существование.

— Я приготовил для тебя отвар, — помощник идет следом. — Он поможет поддержать силы. А когда найдешь ее, станет легче.

— Никогда уже не будет легче, — озвучиваю неприглядную истину.

Истинная связь взывает немедленно мчать в погоню. А я медлю. Сражаюсь сам с собой. Оттягиваю момент встречи. Не хочу видеть ее фениксом, и осознавать, что никогда больше не увижу прекрасный стан.

Специально не настраиваюсь на связь с ней. Закрываюсь всевозможными щитами. Даю себе время осмыслить, принять реальность.

— И еще одно, — мнется Мараск.

— Что? — вздыхаю.

— Она зачем-то украла твою кошку…

— Чтооо?! Лателлу!

Кулак летит в стену. Это уже форменная насмешка! Украсть то, к чему лежит моя душа. Мою любимую питомицу! Она это сделала специально! Чтобы насмехаться! Показать все, что думает обо мне!

Закрываюсь в своих покоях. Пью отвар и смотрю в небеса. Наблюдаю, как медленно рассеивается тьма, уступая место рассвету. Только моя тьма никогда не покинет душу, она будет лишь сгущаться.

И тут в небе вижу радужное пятно. Выхожу на балкон. Присматриваюсь. Ворон Августины, а в лапах у него моя кошка…

Мой излюбленный питомец! Что вообще происходит?!

Они летят прямо ко мне. Приземляются на балкон. Ворон осторожно кладет Лателлу, и сам обессиленный падает рядом.

— Твоя помощь нужна, — заявляет.

— И что? — хмурюсь.

— Как что? — фыркает возмущенно. — Лети спасать свою пару, — он не просит. Наглый ворон смеет мне приказывать!

Маша

— Шутить изволишь, — скалится. — Подозреваю, это последняя твоя колкость, неверная супруга.

Он чувствует свое превосходство. И к сожалению, сейчас сила на стороне козла.

Августина, хмурится. Глаза бегают. Она явно не ожидала вторжения. Эх, видно недоучилась она знатно. Я все же была лучшего мнения о ее способностях.

— Не жена я тебе! — вспыхиваю, изо рта вырывается язык пламени. Мирград отступает. Ага! Значит, на него мой огонь действует! Отличненько!

— Обзавелась меткой Ландера. Решила на два фронта играть? Тебя не заботит, что родичи твои, как и королевство, жестко поплатятся за твой поступок? — выдает с гадкой усмешкой.

— Нет! — Августина закрывает рот ладонью.

Я тут обессиленная на полу валяюсь, и то более адекватно ситуацию оцениваю. А она палит контору!

Хотя я сама не уверена, стоит ли мне дальше изображать Августину. С другой стороны, пощады от Мирграда все равно не будет. Я феникс, и ему нужна моя сила, кем бы я ни была.

— А ты кто такая? Что ты сделала с хранителем трав?

— Я… я… — и взглядом на меня, мол выручай.

Ага, как петь себе оды, так она первая в ряду. А как жареным запахло, так в кусты.

— Прислужница моя, — отвечаю козлу, и не без удовольствия отмечаю, как хмурит брови и пыхтит Августина.

Как же сладка моя маленькая месть.

— А что, ничего такая, — рассматривает ее плотоядным взглядом.

— За питомцами моими присматривает, вещички стирает, куховарит, — продолжаю, а сама отмечаю, что мне становится легче.

Словно по невидимым, но очень ощутимым канатам, ко мне льется энергия. Я даже слышу незнакомые голоса, чувствую красный народ. Странное ощущение, они восхваляют своего правителя, отдают энергию. Улавливаю дух сплоченности, и самой хочется вскочить на ноги и ринуться в бой. Нечто неподконтрольное разуму питает меня изнутри, сжигает боль, но одно остается неизменным — тоска. Словно я не цельная, и мне жизненно необходимо вернуть часть себя. Вот это жуткое чувство опустошения гложет меня, как противный червяк. Увы, я догадываюсь, что это… последствия метки и так называемой свадьбы…

— Что вы сделали с хранителем трав? — повторяет свой вопрос Мирград.

— Мы к нему пришли, а его нет.

— Я чую его магию!

— Магия осталась, а он сам исчез, — продолжаю гнуть свою линию.

И только сейчас замечаю, что Сентелла испарилась. Я так понимаю, это свойственно зеленым, как только опасность, так сразу трусливо разбегаться по углам.

Семен закрывает собой Лателлу. Он очень серьезный, сосредоточенный. Чую, что-то задумал. Ох, надеюсь, не очередные проблемы на мою голову. Мне как бы и муженька первого хватает.

— Испугался старый проныра. Знает, что пришлось бы платить по счетам, — самодовольно хмыкает козел. — Но все получилось еще лучше. Шел выбить из него долги, а нашел свою непутевую жену.

Вот засада! Он меня не вычислил! То, что я попалась — это случайность. Поганое стечение обстоятельств! И что мне теперь делать? Идей ноль. На помощь Августины надеяться глупо. Она вон дрожит как осиновый лист.

Мирград вскидывает голову и цепляется за каменный выступ рогами. Рычит и топает ногой.

— Интересно рога — это первая ступень, а дальше что? Копыта? Тебе пойдет, — не могу удержаться. Слишком уж синий дракон отвратная личность.

— А дальше твое искупление. Думала, безнаказанно можно делить ложе с моим врагом, отдавать то, что принадлежит мне?

Они что сговорились? Два муженька и оба обвиняют меня в измене. А я вообще ни с кем из них. И вот где справедливость?!

— Ты мне не муж! Брачный обряд не был завершен. А теперь у меня метка! Так что ты прав не имеешь на меня! Никаких! Проваливай! — выставляю крылатую руку вперед и попадаю огненным шаром ему в живот.

Мирград ойкает. Пошатывается.

— Что ты сказала?! Как незакончен?! — приближается ко мне, буравит меня взглядом, сжимает руки в кулаки, а козлиная бородка при этом смешно дергается.

— Так ты великий и ужасный правитель, — издаю глухой смешок. — Должен знать. Или умишка не хватает?

— Стража! Взять ее! — кричит кому-то за спину.

И тут же появляются приспешники Мирграда. Эх, а я так надеялась, что он один. Зря. Он слишком труслив. Можно было догадаться.

— Я все выясню! И если ты сказала правду, то твоя участь будет куда хуже, чем я предполагал. А твоя метка, она сыграет против твоего же смрадного Ландера. Через тебя я смогу выкачать его силу! — разводит руки в стороны и широко улыбается. — Сама того не ведая, ты меня осчастливила.

Вот и кто меня за язык дергал? Зачем про незаконченный обряд ляпнула? Хотела его больнее укусить, а вышло… С моим везением, разве можно другое ожидать!

— Смотри не лопни от самомнения! — снова кидаю ему огненный шар в грудь.

Без боя не сдамся! Поднимаюсь на ноги. Делаю глубокий вдох и чувствую, как в меня льется сила красных. Она ощущается стремительным потоком, дарит легкость и укрепляет дух.

Еще два шара летят в сторону стражников. Я превращаюсь в огненный смерч. Пламя струится по моим рукам, метка становится багровой. Метаю в них огонь, уворачиваюсь от ледяных стрел. В маленьком помещении начинается настоящая буря изо льда и пламени.

Августина жмется к стене. Знаю, она может применить магию и помочь мне. Но трусиха этого не делает.

Силы, увы, не равны. Войска слишком много. Они буквально заполняют все пространство. Скручивают меня и обволакивают ледяной и скользкой штуковиной. Похожей на целлофан, но удивительно прочной. Пока идет борьба, Мирград с довольным видом стоит в центре. Близко ко мне не подходит.

— Неужели действительно думала, что можешь меня одолеть? — заливается козлиным блеянием.

— Не думала. Знаю. Я еще посмеюсь, рогатый козлина, обязательно, — говорю, ничуть не сомневаясь в своих словах.

Мирград не может победить! Если раньше мне было все равно на их терки и конфликты. То теперь это дело чести сокрушить козла! Лишить его власти, показать ему его место! А потом! Потом можно и домой!

— Пощади нас великий Мирград, — лопочет Августина и падает перед ним на колени.

Приехали… Такой мерзости я от нее не ожидала. В этот момент, Августина упала в моих глазах ниже плинтуса.

Дальше новый «сюрприз». Пока я тут сражаюсь! За них тоже, между прочим! Семен ловит момент, подхватывает свою кошку и несется прочь.

Неужели и он предал?

Молчу. Даю ему улететь. На глазах блестят слезы… Это выбор Семена.

Но почему-то именно этот поступок подрывает мой дух борьбы… Семен единственная родная душа тут… Был… Теперь я совсем одна…

— Пощадить, — самодовольно скалится, — Пощаду нужно упорно и усердно заслуживать. Но если постараешься, а так и быть опробую прислужницу моей неверной супруги.

— Я буду очень стараться! — Августина смотрит на него с надеждой и покорностью.

Фу! Остановите их кто-то! Меня сейчас стошнит.

Ради каких таких целей можно вот так унижаться?

Она упала в моих глазах ниже плинтуса, и уже вряд ли поднимется.

Неужели сможет дальше зайти? А почему нет, это же для благого дела, по ее мнению. Интересно как она потом будет в глаза Эсвелю смотреть?

— А ты ничего так… — козел причмокивает, рассматривая девушку.

— Рада, что приглянулась дорогому повелителю, — продолжат стелиться Августина.

Заткните мне уши! Пожалуйста!

Но отвращение, накал эмоций, помогают немного отогнать разъедающую душу тоску.

Пока я связана, ничего сделать не выйдет. Значит, надо ждать момента. Со мной еще кулон Сентеллы, но он вряд ли теперь поможет. Я могла его активировать только при помощи Семена…

Эх… Семен… Семен… зачем ты так…

Мирград приказывает воинам вынести меня из пещеры. Принимает драконий облик и берет меня на руки сам, взмывает вверх. Даже через свой холодный кокон ощущаю прикосновение его мерзких лап. Новый приступ боли скручивает. Отторжение такое дикое, что из последних сил сдерживаю вопль.

Раньше не помню, чтобы Мирград настолько отвращал. Может, дело в связи? Так что теперь я не смогу вытерпеть прикосновений ни одного мужика? Дела все печальней и печальней. Надеюсь, когда домой попаду, это все останется в прошлом.

О том, что я все так же покрыта перьями, и ничего с этим сделать не могу, пока не думаю.

Невольно вспоминаю, как Ландер спас меня и нес в лапах. Тогда ощущение полета кружило голову, а сейчас… сейчас я мечтаю, чтобы пытка поскорее прекратилась.

Вдалеке виднеются очертания ненавистного королевства. Веет холодом, ломит кости, и мой огонь затухает. Если ранее он пылал, то теперь, я ощущаю, как гаснет нечто важное во мне, без чего теперь не могу существовать.

А вот и очертания ненавистного дворца. Вроде бы не так давно сбежала. А столько событий произошло…

Но нос вешать рано. Раз сбежала. Значит, есть способ повторить это. Тем более теперь у меня есть крылья. На помощь больше не надеюсь. Никому не верю. Все предатели. Теперь я только сама.

Козел швыряет меня на землю.

И издает пронзительный свист, так что уши закладывает.

Принимает человеческий облик, слуга сразу же подает ему новую одежду.

— Мои верные подданные! — орет. — Выходите скорее, посмотрите на предательницу! Моя нерадивая супруга, которая посмела предать вашего великого короля!

О еще представление устроит. Думает, меня это заденет. Ничуть. Мне как-то плевать, что обо мне думает его народ.

Жители замка выходят, постепенно окружают меня. Фукают, говорят гадости, кто-то что-то кидает.

— Падшая. Грязная. Недостойная, — блеет козел над ухом.

— Она феникс, — к Мирграду подходит тот старик, которого я ранее видела при нашей, так сказать, свадьбе.

— Хоть в чем-то толк от нерадивой супруги, — они хитро так переглядываются. Не нравится мне все это.

Глумления и гадости в мой адрес продолжаются довольно долго. Ко всему прочему меня еще чем-то обливают. Судя по запаху, помои… Мирград решил по полной программе меня унизить.

— Самоутверждаешься за счет женщины? — усмехаюсь, глядя в козлиное лицо. — Что ж когда от мужика ничего нет, то только такой способ и остается, — говорю довольно громко, чтобы народ слышал.

Убить он меня все равно не убьет. Я зачем-то ему нужна. Но и молча терпеть, я не могу.

— Показываю своему народу твое истинное лицо! Мне скрывать нечего.

— Так покажи свое истинное лицо, сын кухарки, рогатый король. Расскажи, какой подлостью взошел на трон? Или духу не хватит, трусливая ты морда!

— Что вы такое говорите! Имейте уважение к своему супругу! — выбегает вперед Августина.

Все это время она тихо отмалчивалась в сторонке. А тут защитница козлов нашлась. И глаза округляет, какие-то знаки мне дает.

— Рога — это знак твоего предательства. И они исчезнут, когда ты испустишь дух. А не смей обращаться ко мне своим грязным ртом, пока я не позволю! — топает ногой. — В подвал ее. Тюрьма слишком чиста, для такой грязной женщины. Приковать ледяными цепями, не кормить и не поить!

Августина кидает на меня сочувствующий взгляд и пожимает плечами. Мол, сама виновата.

Вот же подлиза! Везде пригреет себе теплое местечко.

— И эту туда же! — Мирград тычет пальцем на Августину.

— За что?! — она падает на колени. — Я буду служить тебе верой и правдой мой мудрейший правитель!

— Предавшая так легко свою госпожу, предаст и другого хозяина, — усмехается.

Странно. Впервые с момента моего печально знакомства с козлом он сказал хоть одну стоящую вещь. Августина определенно переусердствовала в своем подлизывании.

Меня волокут как мешок с картошкой. Куда-то в темные лабиринты замка. Запах плесени и сырости. Меня начинает бить озноб. Что-то со мной не то происходит. Даже когда я корчилась в пещере, чувствовала себя лучше, а сейчас на меня нападают апатия и бессилие.

Агустина с закованными в кандалы руками и ногами идет следом. Плечи опустила, шмыгает носом.

Нас приводят в маленькое затхлое помещение, с кучей вонючего мусора по углам. Привет, помойка… снова.

Меня заковываю в ледяные каналы. Железная дверь с лязгом закрывается.

— Как можно быть такой несдержанной! Недальновидная ты! — Августина кидается на меня с упреками.

Мда… наглости и беспринципности у нее хоть отбавляй.