Глава 30

Лиана задерживается, а я от волнения не нахожу себе места, шагаю по кабинету из угла в угол и перебираю в голове, что могло случиться. – Брысь, слетай‑ка в купальни. – Да, придет она, Анри, чего нервничаешь? – Живо выполняй приказ короля! – Я твой друг, а не слуга, – обижается кот, из вредности взлетает к потолку и садится на верхней полке. – Не злись. Лиана уже пропадала во дворце, а сегодня ее вообще подставили. Вдруг опять напал кто‑то! Не нравится мне эта ситуация с ядом. Кот фыркает, но улетает на поиски девушки, а я возвращаюсь мыслями в тюрьму. Найденный там мешочек кажется мне знакомым. Где‑то я уже видел и эту ткань, и эту вышивку, но где? – Жирас, войди. – Слушаюсь, ваше величество. – Жирас, ты не знаешь, где моя мать хранила рисунки своих вышивок? – В библиотеке есть целый отдел для ее работ. – А моя жена вышивает? – Не могу знать, ваше величество. Я не имею доступа в те палаты. – Болтон, а ты что скажешь? – Я могу спросить у служанок свиты королевы. – Так, чего ты стоишь? Болтон выкатывается колобком из кабинета, а я снова превращаюсь в ожидание. Почему так волнуюсь за Лиану? Кто она мне? Обычная подданная, да еще и проблемная. Все время с ней происходят какие‑то неприятности. Странная девушка. На первый взгляд, кажется необразованной, но в ее хорошенькой головке хранится столько знаний, о которых ни я, ни Брысь, ни мои подданные не подозревают. Взять, например, ароматное вино. Лиана сразу назвала сорт ягод, о котором я даже не слышал. Или яблочный пирог. Казалось бы, так просто его приготовить, почему же наши кухарки о таком рецепте не знают? А кофе? Я слышал об этом напитке от заезжих купцов, но сам никогда не пробовал. Тогда откуда о нем знает обычная городская девчонка? Вопросы, вопросы, вопросы! – Есть кто там? – Вы звали, ваше величество? В кабинет заглядывает помощник Болтона. – Накрой мне хороший стол. Я жду гостя. Лиана появляется через несколько минут в сопровождении Брыся. Ее, оказывается, задержала королева. Зачем? Это мне и предстоит узнать, но сначала я хочу сыграть роль гостеприимного хозяина. Девушка врывается в кабинет, как фея. Рыжие волосы отдают золотом в лучах светильников, глаза горят зеленью, как у кошки. Да и походка у нее легкая, пружинистая, словно летит по воздуху. Выдыхаю, пытаясь погасить возбуждение. Ни одна девушка не разжигала во мне такую страсть. Но тело отказывается подчиняться. В штанах становится тесно, невольно ерзаю в кресле, стараюсь сесть так, чтобы край плаща закрывал бедра. Что за напасть? Негоже женатому королю заглядываться на честных горожанок! На мгновение закрываю глаза: «Успокойся! В любой момент можешь сделать девчонку своей наложницей. Сейчас надо решить проблему с ядом». – Зачем тебя позвала королева? Лиана смотрит на меня затуманенным взором. В ее глазах мелькают искорки, розовый язычок плавно ползет сначала по верхней губе, потом по нижней. Я, как болван, смотрю только на этот соблазнительный рот. – Она не успела сказать. Ей стало плохо, – Лиана вдруг делает паузу, ее зеленые глаза словно покрываются перламутровой пленкой. Она завораживает, не дает отвести взгляда, как воронка засасывает в глубину. Ничего не могу с собой поделать, тянусь навстречу, а девушка продолжает фразу: – Твое ж величество! Ты такой красивый! Так бы и съела вместо курочки! Заколдованный чарами, я сначала даже не сразу соображаю, что мне говорит девушка, а когда смысл ее слов наконец доходит до меня, жар мгновенно охватывает все тело. – Как ты смеешь так обращаться к правителю этой страны? – говорю резко, но сиплый голос выдает мое состояние. – А что? Нельзя? Во рту мгновенно пересыхает. Кошусь на остолбеневшего от такой наглости Болтона, кота, застывшего на месте с поднятой лапой, на других слуг и машу всем на выход. – Анри, – Брысь садится на плечо. – Ты хорошо подумал? – Уведи всех! Так надо. А Лиана тем временем кладет куриную ножку, наливает в бокалы вино, и один протягивает мне. – Ваше величество, выпьем на брудершафт? – поднимает на меня глаза и заливчато смеется. – Вы же не знаете, как это сделать. Смотрите: просовываете руку вот сюда, делаете глоток, и мы целуемся. Она тут же выполняет эти действия и легко касается губами моей щеки. От растерянности я не сразу реагирую, отпускаю ее. – Ты уверена? – Конечно, – смеется она. Я притягиваю Лиану к себе и яростно впиваюсь в ее рот, кусаю, рву, всасываю сладкие губы, на мгновение теряю голову, не могу оторваться, хотя и чувствую слабое сопротивление девушки. Вдруг она с силой бьет меня кулаком в грудь. – Ты сошел с ума? Но остановить возбужденного короля таким слабым жестом невозможно. Я подхватываю Лиану на руки и несу в покои. Она отчаянно брыкается, как необъезженная кобылка, и еще больше разжигает во мне страсть. В борьбе мы падаем на ложе. Я подминаю ее под себя и начинаю расстегивать одежду. Девушка бьет меня по рукам и спине, хрипло дышит, потом вдруг с силой толкает ногами и откатывается к краю. – Иди сюда, ведьма! – Обломись! Меня еще короли не насиловали! Лиана мгновенно вскакивает на ноги, хватает со стола сосуд с водой и опрокидывает его мне на голову. От неожиданности я захлебываюсь, машу руками, трясу мокрыми волосами, закрывшими лицо. – Да я тебя… ведьма! Казню! – Ох, Анри, – переливчатый смех раздается где‑то над головой. – А ты по‑другому не умеешь разговаривать? Казню, да казню! Только и слышу от тебя. Мягкая ткань падает на меня, а потом быстрые руки начинают вытирать волосы. Я ничего не вижу, но злость, отголоски которой еще чувствую в душе, уступает место наслаждению и покою. – Ты сама сказала, что хочешь меня съесть. – Глупый, это оборот речи. Хотя признаю, погорячилась, – Лиана снимает с меня ткань, отодвигает волосы с лица и заглядывает в глаза. – Прости, брякнула, не подумав. Но ты тоже хорош: сразу в постель потащил. – А разве ты меня не соблазняла? Первая поцеловала. – Что ты! – Лиана заливисто смеется. – Выпить на брудершафт – это значит, наладить дружеские отношения. И поцеловала я тебя в щеку. А ты вдруг озверел. Ее веселый тон, неловкие движения, смущение, румянцем горевшее на щеках, неожиданно приводят меня в чувство. Пригласил поговорить о серьезных вещах, а сам чуть не овладел девушкой насильно. Но разве я виноват, что она такая соблазнительная штучка? – Хорошо, прости, – приглаживаю волосы и иду к креслу. – Неправильно понял твой призыв. – Я тоже перестаралась. Не думала, что короли не понимают шуток. – Конечно, не понимают. С нами же никто не смеет шутить. Так, что ты там говорила насчет моей жены. Как ей стало плохо? Опять упала в обморок? – Нет. Ее величество хотела со мной поговорить о случае в тюрьме, так сказать, узнать из первых уст о происшествии, но вдруг побледнела и бросилась за ширму. Мне показалось, что ее тошнит. – Странно, тогда почему она не подпустила к себе врача? А вдруг это отравление? – Не думаю, но и не понимаю, в чем дело, – тихо отвечает Лиана. – Я даже заподозрила, что ее величество… Она вдруг замолкает и смотрит на меня остановившимся взглядом, словно что‑то подсчитывает в уме. – Говори, не томи! – Обмороки и тошнота бывают при беременности… Слова Лианы молотом бьют по голове. Такое предположение мне даже не приходило в голову. С ночи консумации прошло две недели. Неужели зачатие может наступить так рано? – Болтон, – в дверь просовывается голова управляющего. – Немедленно позови ко мне лекаря! – С госпожой Лианой случилась беда? – Со мной все в порядке, – девушка трясет куриной ножкой, которую опять взяла в руки. – А можно чаю? Пить хочется. И унеси это… Лиана отодвигает на край стола кувшин с вином. – Слушаюсь, госпожа. Болтон исчезает, а Лиана поворачивается ко мне. – Ты зачем позвал лекаря? – А не должен был? Я не понимаю спокойного тона Лианы. Королева, будущая мать страны чувствует себя плохо, но не допускает врачей к осмотру. Это тревожит меня, грозит грядущими проблемами и заставляет забыть о недавней страсти к совершенно другой женщине. – Ох, мужчины! – качает головой Лиана. – Мой король, если ты сейчас заявишься с лекарем в покои королевы, как думаешь, на кого твоя жена накинется? – На тебя? – Конечно! Это я была свидетелем ее состояния. Много ума не надо, чтобы сообразить, откуда ты узнал. – Я просто хочу выяснить, что случилось. Вскакиваю с кресла и расхаживаю по кабинету: так делаю всегда, когда нервничаю, но к моменту появления Болтона с лекарем немного успокаиваюсь и начинаю крутить в голове варианты. – Ваше величество, – лекарь кланяется в пояс. Он напуган, хотя и не показывает виду. Что‑то происходит во дворце, требующее его участия, но никто не говорит правду. – Скажи мне, сколько должно пройти времени от соития до первых признаков беременности? – спрашиваю в лоб, чтобы у лекаря не было возможности отвертеться. Лиана поднимает брови и давится чаем. Она закашливается, лекарь бросается к ней с салфеткой. Девушка закрывает рот, но смотрит прямо на меня. Кажется, я поторопился с вопросом. – У вас есть такое подозрение, ваше величество? – тут же оживляется лекарь. – Нужно подсчитать сроки. – Так, считай, чего ждешь? Болтон, где календарь? Управляющий достает книгу, и мы внимательно рассматриваем даты. Лекарь жует губами, складывая что‑то про себя, я превращаюсь в камень от напряжения. Не могу разобраться в собственных эмоциях: радует меня то обстоятельство, что королева, возможно, ждет наследника, или огорчает. Страстных чувств к Дале у меня нет, но король и королева должны дать стране потомство, это их обязанность и долг. Пустоцветный брак не приветствуется и по закону грозит сменой власти. – Э‑э‑э ваше величество, – лекарь на всякий случай делает несколько шагов назад и оглядывается на Болтона, – с точки зрения медицины, рановато еще для признаков беременности ее величества. Нужно недельку, другую подождать, – заметив мой нахмуренный вид, продолжает: – Разве что это божественный посыл? Небеса решили наградить великий Бесарк наследником. Мы все невольно смотрим вверх и молчим, проникаясь величием этой мысли. Хотя обряд консумации был совершен не по звездному предназначению, боги смилостивились над нами и послали ангела во чрево королевы. Сдавленное хихиканье раздается за спиной. Я резко оборачиваюсь: кто посмел нарушить торжественный момент? Лиана смотрит шальными глазами и едва сдерживает смех. – Что‑то не так, ведьма? – резко спрашиваю я. Мне не нравится такое откровенное неуважение к власти и вере. – Все в порядке, не обращайте на меня внимание. Это выпитое вино немного туманит голову, – оправдывается она, и мне становится неловко за свое подозрение. – Небеса – это прекрасно, – поворачиваюсь к лекарю я. – А нельзя уточнить этот момент? – Могу спросить у горничных, – мнется испуганный лекарь. Он явно не понимает, что происходит сейчас. – И чего ждешь? Лекарь стрелой вылетает из кабинета, за ним следует и Болтон. – И чего ты добился? – Лиана трет пальцами виски, а потом украдкой зевает. – Напугал только человека. – Мне нужно знать точно. Ты устала? Сейчас тебя проводят домой. – Ну, уж нет. Мне тоже интересно. Раздается быстрый стук в дверь, и в просвете появляется голова управляющего. – Ваше величество, я нашел книгу с рисунками. – Тащи ее сюда. – Что за рисунки? – тут же придвигается к столу Лиана. – Есть у меня подозрение по поводу мешочка с ядом. Шитье на нем показалось мне знакомым. Я начинаю перебирать страницы, но ничего похожего не вижу. – Стой! Смотри! Это он? Лианы указывает пальцем на тонкие линии, выполненные углем. На листе расцветает цветок невиданной красоты. Его нежные лепестки имеют все оттенки серого цвета. – Да, это он. – Получается, кто‑то использовал этот рисунок для вышивки на мешке? – спрашивает Лиана. – Но такую тонкую работу может выполнить только мастер. – Это мы сейчас и узнаем Болтон, позови ко мне Жираса и библиотекаря. От возбуждения, что нахожусь на правильном пути, потираю руки. Глаза Лианы тоже сияют, мне так и хочется расцеловать эту девушку за сообразительность и идеи, которые она подбрасывает ненароком, но держусь изо всех сил. Библиотекарь появляется в дверях одновременно с лекарем и начальником охраны. Слишком много людей, чтобы сохранить тайну, поэтому приказываю Жирасу отправить Лиану домой с сопровождением и сдать ее лично в руки матери. – Но я не хочу, – сопротивляется она. – Мы с тобой встретимся на днях. Помнишь, разговор о винограде? – Д‑да. – Я пришлю с гонцом письмо, – девушка уходит, недовольно хмуря брови, и только после этого я поворачиваюсь к лекарю. Библиотекарь пока ждет у входа, когда придет его очередь. – Говори. – Прачка, которая стирает белье королевы, сказала, что уже месяц не видела признаков Алой розы. – Месяц? Но… Я замолкаю: негоже королю лезть в женские дела. – Ваше величество, причина может быть любая, – торопится лекарь. Его лоб блестит капельками пота. Он нервно переступает и мнет край рукава. Старик прекрасно понимает, что его жизнь сейчас висит на волоске. Выдаст королеву – пострадает от ее рук, солжет мне – попадет под ярость короля. – Хорошо. Я верю тебе, – успокаиваю его. – Болтон, – протягиваю руку, и управляющий кладет в нее тяжелый мешочек с монетами. – Пока наблюдай, но ничего о моих подозрениях не рассказывай королеве. Это тебе за молчание и преданность. Как только выяснишь все, получишь земли на окраине столицы в подарок. – Спасибо, спасибо, ваше величество! Лекарь вспыхивает от счастья. Даже уши покрываются пятнами. Он уходит, беспрестанно кланяясь, но у меня нет уверенности в том, что человек, всю жизнь прослуживший при дворе и знавший все его нравы, сдержит свое обещание. Вполне возможно, что он попытается извлечь пользу и из тайны королевы. Посмотрим. Хотя не понимаю, зачем скрывать свое положение? Беременность лишь укрепит власть королевы и положение ее родственников при дворе. Или есть какой‑то секрет, пока недоступный мне? Подзываю к себе старика‑библиотекаря. Этот мудрый человек служил еще моему деду, а для меня был учителем долгие годы. Его преданность государству и королю не знает границ. – Скажи мне, Фрит, кто пользовался книгой рисунков моей матери? – Ваше величество, эта книга настолько ценная, что я выдаю ее только придворной даме Пите. Она часто вышивает вместе с ее величеством в кабинете. Госпожа создает удивительные по красоте картины. Я слушаю его, а в голове все события выстраиваются в цепочку. Дала любит вышивать, но с рисованием у не проблемы, поэтому она воспользовалась уже готовыми рисунками для своих работ. – Хорошо. А тебе этот мешочек знаком? – Жирас разворачивает платок и показывает находку, выпавшую из кармана покойника. – Он, похож на кошель для драгоценных монет. – Трудно сказать. Рисунок, кажется, вашей матери, а кто его вышивал, не знаю. Примерно полгода назад госпожа Пита брала у меня книгу для королевского художника. – А ему зачем? – Он переносит рисунки на холсты для вышивки. – Ты хочешь сказать, что художник делает сразу много заготовок? – Да. Так он работает. Мой допрос заходит в тупик. Вышивать по готовым рисункам мог кто угодно. Попробуй сейчас найти автора мешочка, когда прошло полгода! – А кто потом пользуется этими заготовками? – Нужно спросить у госпожи Питы. Я чувствую, как неудовлетворенная злость снова начинает ворочаться в душе. Ничего за вечер не добился. Обвинить королеву в попытке подставить Лиану не могу: это точно была не ее задумка, а подручных. Но доказательств нет, а тут еще и болезнь приключилась. Начну выспрашивать сейчас, верховный жрец и чиновники крик поднимут, обвинят в бессердечном отношении к супруге. – Хорошо. Фрит, ты можешь осторожно разузнать, какая белошвейка делает вышивки по этим рисункам? – Я попробую, ваше величество. Итак, этот тревожный и богатый событиями день подходит к концу. Я потягиваюсь и зеваю. Голова гудит от мыслей и задач, которые сам поставил перед собой. Нужно разобраться во всем, но мне хочется отправиться с Лианой на поиски ароматных ягод, из которых ее мать делает замечательное вино. – Болтон… – Я здесь, ваше величество. – Займись‑ка подготовкой к отъезду.