Глава 36

Предложение короля, поехать с ним на прогулку, повергает меня в шок. Я представления не имею, где находится лощина, но как признаться в этом, не знаю. Да и находиться рядом с Анри в одной повозке – испытание для моих нервов и чувств. Стоило его только увидеть, как сердце зашлось в неистовом стуке. Того и гляди, король поймет, что у меня эмоции сейчас зашкаливают. «Что делать? Что делать? – крутится в голове мысль, но выручает меня мама. – Простите, ваше величество, но негоже девице оставаться наедине с женатым мужчиной. Что люди подумают? Я выдыхаю и умоляюще смотрю на нее: «Пожалуйста, пожалуйста, поезжай с нами. Будь кем угодно: дуэньей, хранительницей моральных устоев, вредной старухой, но только поезжай. Мне нужен проводник к лощине». – Тогда приглашаю вас с нами, – белозубо улыбается Анри, а я таю, глядя на него. – Я не могу. У меня посетители, – растерянно говорит мама. Я вижу, как у нее подрагивают руки. Ситуация ужасная. Все же просит об одолжении сам король, непослушание может грозить последствиями. Но Анри по‑прежнему невозмутим. – Я предусмотрел ваш отказ. Болтон… Управляющий исчезает за воротами и возвращается с целой командой поваров. Некоторых я видела в королевской кухне. – Что это? – Уважаемая госпожа, сегодня в вашей таверне будут работать мои люди, – отвечает Болтон. – Но… как же это? Мама теряется, я тут же подхватываю ее за локоть и тащу в сторону. – Подумай, у тебя никогда не было выходного. А тут сам король организовывает пикник. – А что это такое? – Ну, выезд на природу, прогулку. С его людьми мы соберем много винограда, и ты сделаешь вино для королевского двора. Мамочка, мы разбогатеем. – Придумала тоже, – смеется она. – Хорошо, я только все покажу и поедем. Еще нужно взять с собой корзины. – Не переживай. Думаю, управляющий уже решил все хозяйственные вопросы. Трогаемся в путь почти сразу. Болтон занимает место в легкой открытой повозке и вежливо приглашает к себе маму. Он протягивает руку, а она, краснея от смущения, вкладывает в его ладонь пальцы, приподнимает юбки и ставит ногу на ступеньку. Управляющий легко поднимает ее на скамейку, обитую кожей. Король садится в какое‑то подобие кареты. Этот тарантас сделан из резного дерева и богато украшен золотом, бархатом и шелками. Он сияет в лучах солнца и вызывает у меня недоумение. «Зачем столько роскоши и помпы? Чего хочет добиться Анри? По повозке весь город будет знать, что правитель отправился на прогулку. Он что, намеренно провоцирует верховного жреца и королеву?» – Лиана, не заставляй себя ждать, – говорит Анри. – Я поеду с мамой и Болтоном, – поджимаю губы я. – С ними буду я, – откуда‑то из‑за спины выныривает кот. – Не бойся, хозяйку не дам в обиду. – Ты же ты хотела поговорить. Это самое удобное место для беседы. Никто не подслушает. Выбора нет. И зачем я ляпнула о тайне? Как теперь выкрутиться? Командир гвардейцев помогает мне забраться внутрь кареты. Я устраиваюсь напротив Анри и не знаю, куда спрятать глаза. Он сейчас начнет меня допрашивать, но я пока не созрела. Одно дело под эмоциями сказать Жирасу, что знаю секрет Далы, и совсем другое выпалить что же самое в лицо королю. Но он не смотрит на меня. Отодвигает штору и выглядывает из окна. Наша процессия привлекает внимание горожан. Нечасто можно увидеть роскошную королевскую повозку на улицах. Люди толпятся вдоль дороги, из‑под опущенных век разглядывая короля. – Глаза в з‑е‑е‑е‑млю! – несется крик глашатая где‑то впереди. – Едет его величество. Так мы доезжаем до окраины города. Наконец‑то дома редеют, людей становится все меньше, да и спешат они по своим крестьянским делам. Им не до развлечений богачей. – Ну, может быть, поговорим? – спрашивает Анри и задвигает штору. – О чем? – тушуюсь я. – Я выполнил твою просьбу, спас из плена девочку и даже дал ее семье возможность прожить безбедную жизнь. Объясни мне, какое отношение она имеет к королеве? – Понимаешь… – Я вас всех убью! – доносится неожиданно крик. Повозка дергается и останавливается. Я высовываюсь в окно. Группа людей в мундирах и странных белых шапочках преграждает нам дорогу. Солдаты стоят полукругом, держа на вытянутых руках мечи, к перед ними – бедняк в оборванной одежде выставил перед собой серп. За его спиной я вижу плачущую женщину и девочку, которая прижимается к животу матери. – Что там? – спрашивает король. – Сейчас уберем! – спохватывается Жирас. – Погоди, не торопись. – Дорог‑у‑у‑у его величеству! – все же выкрикивает командир, но группа так увлечена скандалом, что не реагирует. И тут маленький пузатый человечек в одежде чиновника низшего ранга (я уже научилась их различать) выбегает вперед и кланяется. – Ваше величество, этого крестьянина надо арестовать. Он не платит налоги. – Я не отдам мою жену в рабство! – кричит мужчина и размахивает серпом. – Лучше убью всех! – Дорогой, пожалуйста, не надо, – умоляет женщина. – Не ломайся! Надо было платить налоги. Сам виноват. Схватите их! – Я? Я виноват в том, что обрёк свою дочь на страдания? Это король сделал такие налоги, что простые люди не могут их оплатить! – Ваше величество, это измена! – начальник охраны спрыгивает с коня. – Жирас, стой! Король открывает дверку и спускается на землю. Его лицо сосредоточено, улыбка исчезла с губ. Сейчас он не веселый Анри, а правитель страны. Я невольно любуюсь его красивым профилем, в груди разливается тепло. – Я выполняю приказ его величества! – не сдается маленький человечек. – Моя работа – собирать налоги для процветания королевского двора. – Вот как? Я не помню, чтобы совет принимал такой закон. – Ну, как же…, – теряется чиновник. – Сколько должен этот человек? – Десять надинов. – Жирас, дай ему деньги. Командир бросает кошелёк, звенящий монетами, на землю. Чиновник тут же выхватывает его из пыли и заглядывает внутрь. – А тут точно эта сумма? – Мерзавец! Ты считаешь, что король этой страны врет? – командир замахивается мечом. – Простите, ваше величество, за грубость! – теряется чиновник и падает на колени. – С дороги! Стражники тут же оттесняют группу на обочину, но бедняк с женой и дочерью выбегают вперед и опускаются на колени перед каретой правителя. – Спасибо! Спасибо ваше величество! Вы самый мудрый и великодушный король. Ситуация разряжается, наконец‑то мы можем продолжить путь. Проезжая мимо бедняка, король бросает ему еще один мешочек с монетами. – Накорми семью. Меня трогает эта картина, я украдкой вытираю глаза и смотрю влюблённым взглядом на Анри. Великий человек потому и велик, что никогда не пройдёт мимо боли страждущего. – Лиана, ты плачешь? – Анри встревоженно хмурит брови. – Почему? – Нет, что ты! Соринка попала. – Теперь мы можем поговорить? Да, я могу рассказать все этому милосердному человеку. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы предатели, подобные Дале и Диллону, одержали верх. Набираю в грудь воздуха и выстреливаю: – Во время обряда консумации с тобой была я. Говорю и чувствую, как дрожат губы и срывается голос. Поднимаю глаза на короля. Он хмурится, на лицо словно набегает тень. Замираю: расслышал или нет? И в этот момент Анри пристально смотрит на меня. – И как я должен это понимать? – Так сложились обстоятельства. Выслушай все до конца, а потом уже решишь, что делать. Я рассказываю королю о том, как по приказу его жены меня заперли в холодильнике, потом пригрозили убийством Бри, а в конце, чтобы окончательно сломить сопротивление, чем‑то опоили. Боюсь поднять глаза и увидеть его реакцию, тем более что он слушает молча. Наконец, закончив, украдкой смотрю на него: взгляд Анри направлен в окно, но по желвакам на скулах, шумному дыханию, я вижу, что он едва сдерживается. Тревожный знак. Мое сердце уходит в пятки от страха. – Я не хотела, честное слово! – складываю руки в молитвенном жесте. – Меня вынудили. Да последней секунды я пыталась сбежать, но меня толкнули на ложе, а тут ты… ну, и… что получилось, то получилось. – И ты об этом молчала? – наконец разжимает каменные челюсти король. – У них была Бри. Я не могла подвергнуть ребенка опасности. – А теперь, значит, решилась? – И уже пожалела! – вырывается у меня. – Если бы я знала, что будет такая реакция, лучше бы промолчала. – А ты не забываешься, госпожа? Вопрос был задан таким ледяным тоном, что моя кожа мгновенно покрывается мурашками. Смотрю на дверь, пальцы тянутся к ручке. Бежать! Но как? Я даже скрыться не успею, как подстрелят меня, словно куропатку, без сожаления и сочувствия. – Сядь сюда, – глухо говорит король, сжимая одной ладонью рукоятку кинжала, а второй хлопая по сиденью рядом с собой. Но я вижу только побелевшие костяшки пальцев и представляю, как Анри сейчас выхватывает нож и вонзает мне в сердце. «Лиана, где ты? Спаси меня!» – молюсь про себя я, но вслух говорю: – Не могу… – Я приказываю. Отчаянно мотаю головой и все же тянусь к ручке двери: пора спасаться. Анри неуловимым движением дергает меня к себе на колени, охватывает ладонью шею сзади и рывком прижимает к груди. Сейчас он шутить не намерен. Пытаюсь вырваться, но он выстреливает в глаза пронзительным взглядом, запрокидывает мою голову и впивается в губы. Я на мгновение теряюсь. Это не поцелуй интеллигентного и воспитанного короля. Это поцелуй дьявола. Его страсть стремительно нарастает. Он жестко втягивает мои губы – отпускает, больно прикусывает – отпускает, играет, как кот с мышью, и будит во мне забытые ощущения. По нервам бежит ток, дыхания не хватает, кажется, еще секунда, и я потеряю сознание. Король внезапно отталкивает меня. Плюхаюсь на сиденье напротив и не сразу прихожу в себя. Сердце неистово колотится, на глаза наворачиваются слезы, жар охватывает все тело. Пылают щеки, уши, шея, дрожат руки. Что этот человек делает со мной? Никогда не подозревала, что способна на такую страсть. – В‑ваше величество, – выдавливаю из себя. – Не верю! – вдруг говорит Анри. – Я бы понял, с кем целовался в брачную ночь. Признавайся, в какие игры ты играешь, ведьма. – Что? – сознание мгновенно светлеет. – Вы… ты… о чем? – Я целовал страстную и сладкую кошечку. Она просто таяла в моих руках, стонала под ласками. – Погоди, погоди, ты считаешь, что королева год водила тебя за нос, а в брачную ночь неожиданно раскрылась, как цветок навстречу солнцу? – злость просыпается в груди. – Наверное, думаешь, что сразил жену своим мужеством между ног и безграничным обаянием? Тогда ты полный дурак! Так тебе и надо! Продолжай жить слепцом! – Женщина! – грозно рявкает Анри, резко встает и упирается головой в крышу повозки. Он нависает надо мной, как Пизанская башня над туристами, и я невольно съеживаюсь. – Что случилось? – повозка останавливается, и в окно заглядывает Жирас. – Уберите от меня эту ведьму, иначе я за себя не ручаюсь! – Я и сама уйду. Выскальзываю из кареты и иду вперед по дороге. Злость меняется обидой. Я, как порядочный человек, хочу раскрыть глаза этому зазнайке, а он меня ведьмой называет! – Лиана садись к нам, – зовет меня мама и шепчет: – Ты что, поссорилась с королем? В ее глазах мелькает тревога, она оглядывается, словно ищет спасения. – Нет. Все нормально. Я сажусь рядом, но смотрю в сторону, чтобы не выдать своего состояния. Постепенно мысли переключаются на другое. Мы в дороге уже примерно час. Горы, верхушки которых скрывались в облаках, заметно приблизились. Неужели Лиана тащила на себе корзину с виноградом такую дорогу? Это же какой силой нужно обладать? Сомнения терзают мою голову. Мать говорила о том, что пришла именно Лиана. Гоен тоже. Девушка побыла немного в таверне и снова исчезла. Сначала я думала, что душа Лианы выпорхнула из тела и вознеслась к небесам, а моя заняла ее место. Почему так произошло, остается только догадываться. Может, когда ее везли к костру, она выпила яд, вот ее сущность и воспарила? Но появление красной ленты рядом со мной говорит о другом. Лиана – настоящая ведьма. Она сделала переклад, но не справилась с заклинанием, вот и начудила. Но как понимать возникновение ещё одной фигуры девушки? Неужели это попытка все вернуть на свои места? Словно вторая возродилась из пепла, как птица Феникс. Можно, конечно, предположить, что ведьма, покинувшая свою плоть, болталась в виде духа. Она не смогла вернуться в тело, когда опасность миновала, потому что оно было занято мной. Получается, она нашла похожее и вселилась в него, или создала новое. Тру пальцами виски. Более бредовой идеи трудно придумать. Одна надежда на лощину. Если настоящая Лиана жива и здорова, она прячется именно там, где ее не будут искать. – Теперь нужно подниматься на гору, – слышу, как говорит мама. – Повозка не пройдёт. Придётся спешиться. Дальше мы продолжаем путь верхом. Анри седлает белоснежного коня и скачет впереди отряда. Он даже не взглянул на меня, когда вышел из повозки. Я обиженно принимаю помощь Жираса. Стараюсь сидеть ровно, чтобы не касаться спиной каменных доспехов. «Ну, погоди, твоё королевское величество! Я с тобой ещё разберусь!» – злорадствую себе под нос. – Все, мы на месте, – останавливает процессию мама. – И где это место? – недоуменно оглядываюсь я и прикусываю язык: должна знать, где растёт виноград. Должна! Действительно, мы находимся на небольшом утесе. Справа он резко обрывается вниз, а слева зарос кустарником так густо, что через эти заросли невозможно пробраться, если их не срубить. Мама идет к кустам, за которыми высится огромный валун в два человеческих роста. Она отодвигает ветку, и мы видим узкую щель, в которую может пролезть только ребёнок. – Идите сюда! Подходим ближе, и только тут я понимаю, что камень не один. Это два валуна, верхушки которых соединились, а у основания вполне приличный проход. – Что ж, раз приехали, пошли на разведку, – предлагает король. Он привязывает скакуна к дереву, то же самое делают и остальные. Потом мечом срубает несколько веток, расширяя проход, и мы цепочкой входим в узкую, похожую на тоннель, пещеру. Выхода впереди нет, рассеянный свет льётся откуда‑то сбоку. Впереди идёт Жирас, за ним король, мама и я. За нами – стражники. Проходим несколько метров и упираемся в развилку. – Сюда! – показывает нужный коридор мама. Мы поворачиваем, и… оказываемся в сказке.