Глава 37

Перед глазами открывается узкая солнечная долина, со всех сторон окружённая скалами, подножия которых усеяны виноградниками. Тяжелые зелёные гроздья зовут, манят к себе. Стражники удивленно оглядываются, кажется, они впервые видят столько диких плодов. Король отщипывает ягоду, пробует на вкус и морщится. – Неужели из этой кислятины получается то вкусное вино? Поверить трудно! Это он меня спрашивает? Осторожно смотрю на правителя. Его голос звучит нормально, лицо расслаблено. Передо мной словно другой человек, милый и общительный. – Да, это именно оно. Мускатный виноград даёт такой аромат, – говорю я, перевожу взгляд и охаю: – Смотрите, здесь и «Изабелла» есть! Бегу к крайнему кусту, чёрному от спелых кистей. Отодвигаю ветку и замираю: на земле лежит плащ, тыквенная бутылка и краюха хлеба. Создаётся впечатление, что кто‑то сорвался с места, услышав нас, но не успел захватить свои вещи. Испуганно обшариваю взглядом гору. Кажется, немного выше по склону шевелятся ветки. Начинаю карабкаться, цепляясь за камни. Мне непременно нужно выяснить, что черт возьми, происходит! – Лиана, ты куда? – слышу окрик мамы и застываю на месте. И правда, куда лезу? Так и выдать себя можно легко. Спускаюсь. – Ваше величество, раз мы с вами забрались в такую даль, нужно сорвать виноград. Урожай уже поспел, можно делать вино, – говорит мама. Она чувствует себя неловко в такой важной компании и наверняка мечтает вернуться домой. – Я займусь, – говорит Болтон и собирает вокруг себя стражников. – Мирра, мне нужен ваш совет. Они пропадают в скале и вскоре возвращаются с корзинами и другими вещами. Я отхожу в сторону. Король со мной не разговаривает, но и у меня обида уже прошла: любой человек, услышав в лоб такую новость, не поверил бы сразу, слишком абсурдной она казалась. Пусть немного придет в себя, обдумает. Не отрубил сразу голову, значит, опасность миновала. Взглядом обшариваю кусты. Здесь кто‑то есть, интуиция меня редко подводит. Неужели я права, и Лиана прячется в лощине? А вдруг она выйдет? Что тогда? Нас будет двое? Надо это выяснить, пока ситуация не вышла из‑под контроля. – Ваше величество, – окликаю короля, и он вздрагивает от моего голоса. – Я поднимусь немного на склон. Кажется, выше есть еще один сорт. Говорю, а сама не очень верю, чтобы в одном месте, да сразу несколько разновидностей дикого винограда росло. Это же не селекционное поле. Но мне нужно остаться одной, срочно скрыться от посторонних глаз. Не дожидаясь ответа, начинаю снова карабкаться по склону. Представляю, как нелепо выгляжу со стороны, но упрямо лезу. Только преодолеваю пару кустов, как сзади кто‑то хватает за локоть. – Ты решила сбежать от меня? – сурово спрашивает Анри. – Отпусти, – вырываюсь я. – Куда я сбегу в горах? Не придумывай. Ты мне все равно не поверил. Поворачиваюсь и гляжу на него сверху вниз. Несмотря на то, что король стоит ниже меня по склону, мы на одном уровне. Он смотрит на меня пристально, с веселым прищуром, и в уголках глаз собираются лучики. Неужели уже не сердится? Выдыхаю, но стараюсь держаться на расстоянии. – Не злись. Давай, поговорим. – Не хочу. Смотри, твои стражники уже шатер натянули. Иди, отдыхай перед завтрашним пиром. – Женщина, – Анри дергает меня на себя. – Ты забываешь, с кем разговариваешь. – Почему? Отлично помню. С королем‑рогоносцем, который закрывает уши, чтобы не слушать правду. – Как ты меня назвала? – его руки сжимают меня тисками, даже дышать становится трудно. – Король‑рогоносец, – упрямо повторяю я. Хочу еще что‑то добавить язвительное и острое, но Анри вдруг нежно прикасается к моей шее губами. Я вздрагиваю, по телу бежит дрожь. Нервно смотрю через плечо короля, не видит ли кто. Но высокий виноград хорошо нас скрывает от посторонних взглядов. – Повтори еще раз. – Не хочу, – говорю хрипло. Теперь его губы спускаются в ложбинку между ключиц, а пальцы тянутся к шнуровке корсета. У меня начинает кружиться голова, зеленый склон плывет в лучах солнца, делает полукруг. Я совсем не могу сопротивляться этому мужчине. Может, меня и притянули небеса в этот мир, чтобы найти свою пару? Ладно в первый раз я схватила ленту случайно, но во второй раз она снова опустилась на руку именно мне, а не подруге, которая стояла рядом. Сопротивляться нет сил, колени подгибаются, и мы оказываемся на земле. Шаловливые губы Анри, исследовав мою шею, мочку уха, глаза, щеки, нос, приникают, наконец, к губам. Король осторожно прикусывает нижнюю, и я невольно раскрываюсь навстречу поцелую и забываю о Лиане и людях вокруг. Мы целуемся страстно, самозабвенно, словно хотим насытиться друг другом на всю оставшуюся жизнь. Я чувствую мужскую силу короля и каким‑то древним, первобытным желанием тянусь к нему. Огонь страсти пожирает меня изнутри, отключает мозги и требует немедленного выхода. – Ты такая сладкая, моя ведьма, – шепчет в мгновения передышки Анри. – А ты говорил, что не узнал меня, – отвечаю, задыхаясь, я. – Теперь узнал. Иди ко мне. – Лиана, дочка, куда ты пропала? – доносится голос мамы, и мы замираем, прижавшись телами. – О боже, Анри! – шепчу я. – Что мы делаем? Тебя уже разыскивают. Смотри! Действительно, командир гвардейцев собирает своих солдат и показывает в сторону склона. – Ищите его величество! – слышим приказ и переглядываемся. – Пора? – Да. Ты первый. Король поднимается на ноги. – Жирас, я здесь! Решил прогуляться, а ты уже переполошился. – Шатер готов, ваше величество. Стол к трапезе накрыт. – Хорошо, – Анри поворачивается ко мне. – Пойдем? Поговорим внутри. Я все еще сижу на земле, не решаясь подняться. Какой‑то шорох чуть выше по склону привлекает мое внимание. Такое ощущение, что кто‑то наблюдает за нами из кустов. – Ты спускайся, я сейчас, – выдавливаю из себя, опять начинаю трястись, но уже нервной дрожью. Наблюдаю, как король спускается, и оглядываюсь. Что это? Вот опять шорох. А теперь ветка качается. Птица взлетела, или ветер постарался? Но на склоне солнечно и жарко, трещат кузнечики, мелькают в кустах пташки, но это не имеет никакого отношения к моему испугу. Я встаю, секунду мнусь, не принимая решения. Плюнуть на поиски Лианы и вернуться к Анри или развеять сомнения? Голос разума побеждает вопль сердца, быстро начинаю карабкаться вверх. Красный шатер, люди, кусты винограда остаются внизу. Передо мной каменная стена. Вокруг – ни души. Облегченно вздыхаю. Показалось, а когда чудится, надо креститься, говорила моя бабушка. Поворачиваюсь и тут боковым зрением замечаю движение справа. Что‑то темное мелькает и скрывается в расщелине скалы. Бросаюсь туда, влетаю в узкий лаз и вижу впереди светловолосую девушку. Она неуклюже прыгает по камням, все дальше удаляясь в пещеру. – Погоди! Я хочу поговорить, – кричу ей, но она не останавливается. – Ты Лиана? Девушка словно натыкается на стену, замирает и поворачивается ко мне лицом. Она совсем не похожа на меня, вернее, на тело Лианы, которое я уже стала считать своим. Светлые волосы давно не мыты. Они свисают неопрятными прядями, закрывая лицо. Фигура стройная, но какая‑то неуклюжая. Сначала не понимаю, что в ней не так. И тут девушка шагает вперед, и я вижу, что она сильно припадает на одну ногу. И как я раньше не заметила? «Бедняга», – в душе просыпается жалость: в это суровое время вряд ли кто занимается лечением таких проблем. – Не убегай, поговори со мной. – Зачем? – наконец отвечает блондинка. Теперь она стоит вполоборота, готовая в любой момент сорваться с места и убежать. Ее тело напряжено, девушка стоит, опираясь на одну ногу, словно оберегая вторую. Делаю шаг вперед, боясь спугнуть эту трепетную лань, она отскакивает к стене, но теряет равновесие и начинает падать. Я реагирую мгновенно: бросаюсь к ней и удерживаю за руку. Девушка дышит тяжело, поднимая упругую грудь. Ее тело трясется. – Тихо‑тихо! Не бойся меня, – умоляю ее и глажу по плечам, грязным волосам, спине. – Давай, поговорим. Меня зовут Наташа. Говорю и удивляюсь, как странно звучит в этом мире имя, данное мне при рождении. – Уходи, – девушка отталкивает маня, но шатается. Я помогаю ей сесть на камень и опускаюсь рядом. – Ты Лиана? – Оставь меня в покое! Не понимаю, о чем ты говоришь. – Вот только не прикидывайся дурочкой, – торопливо говорю и оглядываюсь: вот‑вот меня начнут разыскивать. – Только ты и хозяйка таверны знали об этом месте. – Неправда, здесь появляются люди. Но мне ее доводы кажутся смешными оправданиями. – Я знаю, что ты обладаешь магическим даром, поэтому сумела сделать переклад. – А что это? – Ну, как бы тебе объяснить? Ты заговорила ленту с волос и кинула в воздух, а я подобрала. – А‑а‑а, понятно, – девушка смотрит на меня блестящими глазами и серьезно говорит: – Не было такого. – Как? – теряюсь я и впервые задумываюсь, что моя стройная теория может быть плодом больной фантазии. – Вот так! Отпусти меня, пожалуйста. Но потерянный взгляд выдает смятение незнакомки, и я напираю: – А что было? Расскажи. Нервно оглядываюсь. Времени нет совсем, скоро за мной придут. Это единственный шанс узнать правду. И девушка, поняв, что от меня ей не грозит опасность, успокаивается, уже не так дрожат руки, взгляд загнанного зверька меняется, в нем сквозит любопытство. – Зачем тебе? Живешь в моем теле, вот и радуйся. От неожиданного ответа я на миг теряюсь, а потом опять прижимаю незнакомку к себе. Моя жизнь зависит сейчас от этой несостоявшейся ведьмы, которая запуталась сама и переплела две судьбы в один жгут. – Значит, ты Лиана? Умоляю! Я сойду с ума от неизвестности. Почему ты сейчас в таком виде? Девушка откидывает с лица волосы, и я вижу, что она очень хорошенькая и молоденькая, не старше пятнадцати лет. – Куда мне еще было деться? Вылетела неожиданно из тела и повисла над клеткой. Так со стороны и наблюдала, как ты первый раз вселилась… – Я вселилась? – от возмущения дыхание перехватывает. – Твоя лента сама мне на руку опустилась. Дальше! – Потом я вернулась только на несколько минут и оказалась в чьей‑то спальне. Перепугалась, жуть просто. Чуть в штаны не наделала, но опять вылетела. Вот с тех пор больше не могу занять свое тело. Пришлось позаимствовать чужое. – Эту душу ты тоже выселила из своего дома? – с ужасом интересуюсь я. – Нет. Бестелесная сущность не может сделать правильное заклинание. Я увидела, как из воды выносят утопленницу и сразу нырнула в ее тело. Вот с тех пор и прячусь в лощине. Еле добралась туда. У утопленницы была сломана нога. Теперь понемногу выбираюсь к людям. – Но как ты приходила в таверну? Мирра говорила, что видела именно тебя. – Я попробовала создать иллюзию. Очень хотела увидеть маму. Лицо Лианы сморщивается, губы кривятся, а глаза наполняются слезами. Я крепко прижимаю ее к себе, а сердце разрывается от жалости. Жила себе скромная средневековая девушка, не тужила, и вдруг жрецу потребовалось ее сжечь, чтобы вызвать дождь. Так и рухнула ее жизнь в пропасть. – Получилось? – Немного. Я только успела поздороваться с мамой и Гоеном, и иллюзия пропала. Пришлось прятаться за посетителями, чтобы уйти незамеченной. – Все равно не понимаю, почему так неудачно все вышло? – Я потомственная ведьма. Колдовским даром обладала бабушка по отцу. Она и говорила, что у меня тоже есть задатки, которые надо развивать. Перед смертью она приготовила зелье и позвала меня к себе. – Страшно? Я на мгновение даже увлекаюсь рассказом Лианы. Сердце в груди так и стучит. Вот‑вот, именно сейчас раскроется вся правда. Король, его люди, которые уже наверняка рыщут в поисках меня, все отодвигается на второй план, становится неважным и второстепенным. – Конечно. Мне только десять лет исполнилось. Какое колдовство, какие заклинания? О чем ты? Я тряслась и на дверь смотрела, как бы сбежать. – И что дальше? – я даже дышать перестаю, так волнуюсь. – Ничего. Бабушка дала мне зелье и начала бормотать что‑то. Я сделала два глотка и чуть не подавилось: горькое, противное, словно жидкость из помойного ведра. Да еще и голова начала кружиться, комната поехала, двери стали кривыми и свернулись в спираль. Бабуля отвернулась, ну, я и вылила остатки в цветочный горшок. – Получается, ты не завершила посвящение? – Да, бабушке во время обряда стало плохо, она потеряла сознание и больше не встала. Я думать забыла об этом, а когда повезли меня на костер, так страшно стало умирать, такой ужас обуял, что я вытащила ленту из волос и сама начала бормотать заклятие. Я смотрю на эту девочку‑ведьму и не знаю, что сказать. Мыслей в голове много, но все какие‑то кривые и больные. – Ты снова можешь вернуться в это тело? – А зачем тебе? Живешь там и радуешься, – обиженно говорит девушка, в ее голосе дрожат едва сдерживаемые слезы, и мне хочется плакать вместе с ней. – Я чувствую себя временной гостьей. В любую минуту ты меня вернешь домой. – Ты словно и не хочешь уже, – усмехается Лиана. Не хочу? Прислушиваюсь к себе: какое‑то странное чувство ворочается внутри. С одной стороны, вернуться в свою прежнюю жизнь – настоящее счастье, а с другой… есть Анри, мой первый мужчина. Я еще не завершила здесь дела, не разобралась со зловредной королевой, не выручила правителя. – Я мечтаю о доме, но… – Вот видишь, уже есть «но». – Лиана, не вредничай. Предлагаешь оставить все, как есть? Девушка садится на камень и смотрит задумчиво в стену, и в наступившей тишине я слышу, как меня зовут. – Да, не получается у меня! Сколько ни пробовала, все мимо, – Лиана всхлипывает. Иди, тебя ищут. – Нет, только с тобой. – Издеваешься? Как я покажусь в таком виде маме, королю и его свите. Да я от смущения и стыда сквозь землю провалюсь. – Никто тебя не узнает. Я просто скажу, что встретила несчастную незнакомку и решила накормить. Пойдем. – Нет. – Погоди! – внезапно озаряет меня. – А мама знает, что бабка была ведьмой? – Наверное, догадывалась. У папы весь род был такой, по женской линии передавали дар. – Вот и славно! Мать поверит в твою историю, и ты сможешь жить у себя дома. – А ты? – в глазах Лианы появляется надежда. – Придумаем что‑нибудь. Может, в спокойной обстановке ты найдешь способ вернуть меня обратно. Голоса становятся все ближе, свет, льющийся из расселины, пропадает, и темная фигура загораживает проход. – Она здесь! – кричит Жирас, одним прыжком оказывается рядом и приставляет обнаженный меч к горлу Лианы. – Нет! Я заслоняю девушку собой.