Глава 9 · Ведьмы-карьеристки

В Гранах мы возвращались шумно. И кучно. С Харви попрощались накануне отъезда. Он отправился на север королевства заканчивать какие-то важные дела. В общем, ловко дезертировал и избежал путешествия с тремя детьми.

Оставшись без судебного заступника, способного умным юридическим языком объяснить Броди, какой королевский указ запрещает штрафовать нас за испорченную стену, мы уходили ранним утром. В то время, когда спали даже пресноводные драконы, а летающие повозки сидели в гнездах.

Съезжали не скажу чтобы тихо. Как раз очень громко! Странно, что никто не сбежался посмотреть, не случился ли в «Ваенде» пожар. Возница, по глупости согласившийся помочь с дорожными сундуками, ругался на всех Рупертов, вместе взятых, с их немыслимого размера багажом. Двигал, пыхтел, матерился и рыкал на мать троих детей, каждую минуту с озабоченным видом напоминавшую:

– Господин, ну, тут же мальчики!

А самый главный Руперт, тот, что Эдвард, встречал любимую семью под перемещающей платформой. С идиотской улыбкой он выглядывал из-за огромного букета роз, видимо, призванного продемонстрировать необъятность его благодарности перед самоотверженной супругой. На макушке торчала шляпа с узкими полями.

– Папа! – завопили Руперты-младшие в три голоса, и ровный мальчишеский строй рассыпался, как горох.

Они бросились со всех ног по ступенькам платформы.

– Стоять! – рявкнула Харри генеральским голосом.

Остановились абсолютно все, а не только мелкие головорезы. Даже я на мгновение остолбенела, а господин по соседству едва не отдал честь. Сама видела, как он практически взметнул руку к виску, но вовремя одумался.

Да что там мы – весь вокзал, кажется, замер, подчиняясь приказу суровой матери троих детей. Впрочем, через мгновение пространство вновь ожило, а Руперты-младшие покатились к горе-папаше. Один из близнецов по дороге слегка запутался и прикатился к какому-то чужому дядьке, но быстро сориентировался и поменял направление. Весь выводок с визгом благополучно повис на отце.

– Главное, не убивай его на вокзале, – посоветовала я подруге, осторожно спускаясь по ступенькам на высоких каблуках. – У нас, конечно, есть хороший судебный заступник, но от всех свидетелей даже он не сможет избавиться.

– Что ты, – как-то нехорошо хмыкнула Харри, – смерть еще нужно заслужить.

– Харриет, дорогая! Я безумно соскучился! – с откровенным подхалимажем воскликнул Эдди и сунул супруге в лицо букет. – Ты великолепно выглядишь. Такая загоревшая, посвежевшая! Отдых и морской воздух тебе к лицу!

Честное слово, не помню, чтобы за все время нашего знакомства он отвешивал ей столько восторженных комплиментов в одном предложении и покупал так много роз зараз.

– Отдохнувшая, говоришь?

Со странной улыбкой она забрала необъятный розовый веник и, не стесняясь ни людей, ни детей, ни впечатлительную подругу, со всего размаху влепила мужу цветами по башке. В разные стороны брызнули розовые лепестки и листья, шляпа соскользнула Эдварду на затылок. И он даже не пикнул!

– Я тоже очень хотела тебя увидеть, милый… – Харриет одарила мужа еще одной жутковатой улыбкой и скомандовала: – Получи багаж и поедем домой. Кстати, твоя дорогая мама не у нас?

– Не хотела мешать, – Эдди на всякий случай вжал шеи в плечи и придержал шляпу рукой, – семейному воссоединению.

– Какая предусмотрительная женщина, – многозначительно поцокала языком Харри, словно намекая, что букет будет дожидаться маменьку. Даже если завянет, все равно дождется!

Через полчаса все Руперты в полном составе, включая два огромных сундука и потрепанный букет, погрузились в карету. С видом человека, приговоренного к смертной казни и за пять минут отрабатывающего все совершенные грехи, Эдвард проводил меня до наемного экипажа. Кажется, предатель пытался заработать очки, чтобы я попросила Харри быть с ним помягче. Как минимум в ближайшие десять лет.

– Мариса, я что подумал… Может, мне в командировку на недельку? – с надеждой, словно спрашивал разрешения на побег, посоветовался он.

– Эдвард, поверь мне: сейчас не лучшее время для побега. Само ничего не рассосется. – Я похлопала его по плечу: – Удачи!

Вечером в мою квартирку на втором этаже постучались. Как была, растрепанная и в халате, я открыла дверь. На пороге стоял Харви в отлично скроенном костюме и с дорожным саквояжем.

Откровенно сказать, после жаркого прощания на острове я гнала дурацкие мысли, что он больше не появится. Ведь все, что случилось в Блэкроке, должно остаться в Блэкроке, но Харви, соблазнительный и шикарный, стоял в узком коридорчике моего дома.

– Привет, – протянул он низким голосом. – Моя квартира еще не готова. Позволишь переночевать у тебя?

Не произнося ни слова, я бросилась к нему на шею и впилась в губы поцелуем. Долгожданный гость не растерялся: выпустил на пол саквояж и подхватил меня на руки. Ногой он захлопнул дверь и шагнул в сторону спальни. С памятью у Харви было все отлично: он помнил, в какой стороне моей квартиры кровать. Хотя в трех крошечных комнатах вообще-то заплутать сложновато.

В последний день отпуска мы вышли из дома только за едой – Харви наотрез отказался заделываться адептом диеты «ешь меньше». А потом как-то разом наступил понедельник. Ровно в восемь утра в идеально отглаженном форменном платье и с магической палочкой, пристегнутой к кожаному поясу, я выбралась из городского экипажа на площади перед королевским магическим агентством.

Серое здание с остроконечной башней совершенно не изменилось: пыльный фасад с лепниной, вереница черных служебных экипажей перед входом и те же самые голуби на ступенях. Хотя голуби, может, совершенно другие.

Торжественно надев на голову остроконечный ведьмовской колпак, я зашагала к центральному входу, поднялась по мраморной лестнице к тяжелым дверям и тут-то нос к носу встретилась с мадам Шербон.

Вообще-то у меня имелась примета: если с утра встретилась мадам, то жди беды. Сбывалось всегда, но сегодня настроение было отличное и верить в плохие знаки никоим образом не хотелось.

Главная колдунья агентства, худая, высокая ведьма без возраста, окинула меня нехорошим прищуром.

– Доброе утро, мадам Шербон! – с радостью, достойной лучшей встречи, поздоровалась я.

– С возвращением в наши ряды, госпожа Крафт. У вас чудесный загар и здоровый вид, – прокаркала она с таким ужасным недовольством, что стало ясно – я действительно превосходно выглядела. Значит, цветущий вид не портила даже форма, превращающая любую ведьму в безутешную вдову.

Саму Шербон черное платье с узкими рукавами и пуговицами до самого подбородка превращало в ту, кем она действительно являлась, – злобную ведьму. Полное совпадение внешнего вида и внутреннего наполнения. Подозреваю, когда много лет назад она ездила на вызовы, при ее появлении в домах королевских подданных, неискушенных магической помощью, рыдали дети и кошки забивались под диваны.

Мадам я пропустила вперед, даже дверь подержала. Не столько из уважения, сколько из субординации и чувства самосохранения. Черным облаком начальница поплыла в кабинет на верхнем этаже конторы, а я повернула в общий служебный зал.

Сослуживцы потихоньку подтягивались, но половина из двадцати рабочих столов еще пустовала. Вообще-то ведьмы и колдуны собирались в конторе только по утрам: получить новые задания и сдать отчеты о работе, проделанной за предыдущий день. Но непременно без грамматических ошибок! Иначе придется переписывать заново. Мадам терпеть не могла безграмотность. В общем, словарь и справочник по грамматике считались у нас такими же настольными книгами, как гримуары с заклятиями.

– Мариса! – С кружкой чая в руках ко мне направилась Бетти, главная сплетница агентства, всегда удивительным образом проводящая больше времени в конторе, чем на выездах.

Очевидно, носиться по предместьям и кладбищам, как остальным, ей мешали туфли на высоких каблуках. Я тоже любила шпильки, но служба такая служба. Попробуй спустись в какой-нибудь склеп в подобной обуви – мигом переломаешь ноги.

– Ты великолепно выглядишь! – заохала она. – Посвежевшая, похорошевшая. А какой фантастический загар!

Неожиданно ее кудахтанье напомнило вчерашнюю речь Эдварда Руперта, не подозревающего, что десятью секундами позже его отходят по голове веником из роз. И как-то сделалось беспокойно. Ненадолго, правда. Пока я не добралась до рабочего места и не обалдела. На столе высилась даже не стопка, кривая башня из папок с заданиями, готовая в любой момент развалиться. Какое беспокойство? Я была в полном шоке.

– Вы превратили мой стол в архив закрытых дел?

– Как мы могли? – по-змеиному улыбнулась Бетти. – Это твои задания. Ты не работала, вот и скопились.

– Почему их никто не взял? – тихо спросила я, стаскивая тяжелый ведьмовской колпак.

– Из отдела перевелись сразу два человека, и мадам Шербон приказала отдать их дела свободным ведьмам. Ты была свободна.

– Я была в отпуске.

– Да, и потому ты оказалась единственной незагруженной ведьмой.

Глаз нервно задергался. Это рекорд! В прошлом году нервный тик появился через сутки после возвращения на службу, в этом – десяти минут не прошло.

– А ты почему не на задании? – не осталась я в долгу.

– Пришла в свой единственный выходной, чтобы написать отчеты, – легкомысленно хмыкнула она, и я невольно покосилась на соседний стол, где одиноко, но очень важно возлежал туристический путеводитель по Блэкроку. – Вот в отпуск собралась. Так устала за последние десять дней… Кстати, почему ты не спрашиваешь, из-за чего от нас сбежали два колдуна?

– Мадам достала? – буркнула я, пытаясь из пирамиды папок сделать парочку приличных стопок, но сколько ни прикидывала, все равно выходило неприлично. Пожалуй, если я не буду зачехлять магическую палочку и ночевать дома, то к концу следующей недели справлюсь.

– Господина Мерлина наконец-то перевели в западную провинцию! – торжествующе рассказала она главную новость. – Остальные ушли следом за ним. Понимаешь, к чему я?

Слухи о переводе старшего колдуна ходили уже давно, а перед самым отпуском мадам Шербон вызвала меня на беседу, долго разглагольствовала, что у старшего мага совершенно нет времени на себя, исключительно на службу и жизнь своих подчиненных. Потом она вспомнила, что я незамужняя колдунья, за пять лет не получившая ни одной жалобы от благодарных клиентов, и непрозрачно намекнула, что отдаст должность мне.

– Удачечки! – пропела Бетти.

Только я уселась за стол, открыла папку с первым заданием, как в кабинет с полоумным видом ворвался помощник мадам. От сквозняка у него за спиной яростно хлопнула хлипкая дверь, с крайнего стола взметнулись листы с рукописными отчетами о проделанной работе. До меня донесся запах кофе и коричных булочек из коридора. Кто-то со вкусом завтракал.

Наверняка счетоводы, они всегда сначала пили кофе, заедая сдобами, слойками и прочими вкусностями, решительно отрицаемыми адептами диеты «ешь меньше», а только потом открывали гроссбухи.

Самое печальное в возвращении из отпуска, что ты кажешься себе иным человеком, лучшей версией самого себя, а вокруг ничего не поменялось: дела и люди, за редким исключением, те же самые. И привычки у этих людей прежние.

Помощник замер на пороге, обвел полупустой зал сумасшедшим взглядом и ринулся по проходу в мою сторону. Даже сердце замерло. Он поправил сбившийся узел галстука и указал пальцем на дверь:

– Мариса, она тебя заждалась!

– Мы с ней только виделись, и она не просила зайти.

– Да, но ждать ей это не помешало, – пропыхтел помощник.

Если бы не знала, что еще не успела причинить никому добра и точно не прирастила ни к одной конторской карете крылья, то заволновалась бы. Хотя – кому я вру? – все-таки начала нервничать. В тоне посыльного было что-то неправильное, словно он являлся гонцом с дурной, а не счастливой вестью. В такой панике будущих старших магов к начальству не вызывают, только глубоко проштрафившихся подчиненных.

– Держу за тебя кулачки! – еще раз шепотом напомнила Бетти.

Пользы от твоих кулачков, как от пресноводного дракона в лотосовом озере. Да и удачи пожелала так, словно надеялась на провал. Лучше бы взяла пару заказов.

На верхний этаж я поднималась с замирающим сердцем. Мысленно готовя себя к любому исходу, постучала в дверь с именной табличкой и заглянула внутрь:

– Вы просили меня зайти.

Мадам Шербон сидела за массивным письменным столом и просматривала утреннюю газету. На первой полосе красовалась крупная живая гравюра с телегой, беспрестанно размахивающей крыльями и воинственно выставившей оглобли. На бортиках и в кузове сидели и открывали клювы морские бакланы. Заголовок кричал: «Защитники магических животных: у нее тоже есть душа!»

– Проходи, – полоснула она по мне острым, как бритва, взглядом.

В светлом кабинете пахло хвойным благовонием, в закрытых на ключ стеклянных шкафах стояли магические побрякушки. Обычно конфискованные артефакты сдавались в королевское хранилище, но некоторые неведомым образом оказались в коллекции начальницы.

На стене висел портрет его величества. Пару раз в неделю мадам лично протирала золоченую раму платочком, я сама была свидетелем этого трепетного ритуала.

– Присаживайся, Мариса.

Она указала на стул для посетителей, дождалась, когда я пристроюсь, и сняла с носа узкие лекторские очки.

– Я ждала, что ты сама ко мне придешь, чтобы объявить новость, но ты что-то не торопилась. Думала, ни о чем не узнаю?

Живот подвело нервной судорогой, и я выпрямилась на стуле.

– Когда мы обсуждали твое повышение, я особо заострила внимание, что старшая ведьма должна серьезно относиться к своим обязанностям, – торжественно проговорила мадам. – И ни в коем случае не вмешивать королевское агентство магической помощи в личные проблемы! Идеальное реноме одно из главных условий. Его величество ненавидит безответственных людей!

Она указала на портрет, и я невольно посмотрела в опрятный, благообразный лик. Король тоже смотрел с укором. В памяти мгновенно всплыли все приключения – все приключения, о которых я не забыла, – случившиеся на тропическом острове.

– О чем именно вы говорите? – уточнила я, пытаясь разгадать, за что меня распекают: за телегу, потерю магической палочки или девичник, больше походивший на ведьмовской шабаш.

– Обо всем! – рявкнула она, прихлопнув по столу ладонью.

– Все, что случилось в Блэкроке, остается в Блэкроке! – выпалила я.

– О чем вы лепечете, госпожа Крафт? – рыкнула мадам. – Старший маг должен без остатка посвящать себя работе, жить на работе, заботиться о подчиненных. А что ты? Выходишь тишком замуж?

– Когда?! – охнула в ответ, плохо понимая, что вообще происходит в этом кабинете.

Она швырнула на стол газету. Целую страницу занимало огромное объявление такими крупными литерами, что их прочитал бы и слепец, и ребенок, только-только научившийся складывать слоги.

«Мариса Крафт, лучшая колдунья королевского магического агентства, грядущей осенью выходит замуж за Харви Крейва, старшего партнера юридической конторы «Парнас и Крейв».

Но самое отвратительное – хуже просто не придумаешь, – после заметки с газетного листа мне подмигивала гравюра кудрявой ведьмы, сделанная в Блэкроке! Себе-то Харви выбрал приличный портрет, на котором выглядел тем самым старшим партнером юридической конторы с площади Трех драконов.

– Что скажете? – призвала к ответу Шербон, словно узнала не о гипотетическом замужестве подчиненной, а о ее аресте во время отпуска.

Что тут скажешь? Твою ж мать!

– Простите, госпожа Крафт?! – подавилась воздухом мадам.

Догадавшись, что снова заговорила вслух, я перевела ошарашенный взгляд на начальницу и уверила:

– Не вашу мать, мадам Шербон! Истину говорю, что не вашу.

Никогда не видела, чтобы она багровела, но сейчас нос и щеки действительно горели, как сигнальные фонари. Длинные сережки в ушах подрагивали, словно вся мадам затряслась от возмущения.

– Только искренние извинения помогут вам сохранить место, – с пафосом и официозом провозгласила она. – Вы, госпожа Крафт, недостойны называться королевской колдуньей!

Мадам ткнула в мою сторону пальцем. Он тоже трясся. И при взгляде на этот палец у меня случилось помутнение рассудка. Накатывало оно стремительно: в глазах потемнело, внутри забурлило.

– Недостойна называться? – Я медленно поднялась, оправила платье и рявкнула: – Это я-то недостойна?! Шесть лет горбатилась на корону, ни одной жалобы, но вместо благодарности вы меня оскорбляете?

– Да как ты смеешь? – прошипела мадам и, опершись ладонями о стол, начала поднимать худой зад с кресла.

– Сядьте, я еще не договорила! – Я ткнула пальцем в сторону кресла, и от изумления начальница действительно плюхнулась обратно. – Что вы там еще говорили? Посвящать себя службе? Жить в конторе? Да Мерлин выезжал на одно задание в неделю, чтобы вас умаслить, и сбежал на другой конец королевства, едва возможность подвернулась. В здравом уме никто не захочет работать с такой злобной ведьмой, как вы!

Чувствуя, что от злости из ушей скоро повалит дым, я уперла руки в бока и перевела дыхание.

– Знаете, госпожа Шербон, это не вы меня выставляете, я сама ухожу в отставку! И еще… – Я схватила со стола газету. – Мне надо кое-куда съездить, а заявление напишу завтра!

– Костьми лягу, но ни в одно приличное магическое агентство тебе не дам устроиться! – в ярости закаркала она. – Нашлась тут лучшая колдунья!

За моей спиной с треском захлопнулась дверь. Грохот разнесся по всему коридору. Надеюсь, что стены в кабинете содрогнулись и портрет короля упал аккурат на мадам.

– Лучше бы тебе сейчас быть в этой своей конторе, Харви Крейв! – цедила я сквозь зубы, как фурия, летя по коридору.

У главного входа по-прежнему стояла вереница черных карет с затемненными стеклами и эмблемой королевского магического агентства на дверце. Пользоваться служебным транспортом для личных покатушек по городу строжайше запрещали под угрозой отставки, но раз я собралась сама себя выгнать со службы, то можно и вкусить на дорожку бесплатных благ.

– Едем! – скомандовала я вознице, забираясь в ближайший экипаж, и хлопнула дверцей.

Успела расправить юбку, сложить руки на груди, а карета стояла на месте. Пришлось вывернуться на сиденье, отодвинуть заслонку и деловито уточнить у затылка непонятливого кучера:

– Чего стоим? Кого ждем? Все уже в салоне.

– А ехать-то куда? – прогудел он, глянув искоса в решетчатое окошко.

Хороший вопрос!

– На площадь Трех драконов, – пробормотала я.

Контора Харви находилась в самом сердце делового центра Гранаха, и появление черной кареты с гербом магической помощи заметили все. В смысле, все, кто успел. Мы выкатили на площадь с залихватской резвостью, словно за экипажем гналось полчище демонов. В общем, как обычно.

Экипаж остановился так резко, что меня качнуло сначала вперед, потом назад и с силой прижало к деревянной спинке. Откуда-то бахнула отборная ругань. Видимо, мы заняли чье-то облюбованное место.

– Приехали, госпожа колдунья! – оповестил возница через оконце, словно не слыша, что его на разные лады костерят.

Прилизав ладонью вставшие дыбом кудри, с самым мрачным видом я выбралась на пешеходную мостовую. Недовольные нашим явлением, а их оказалось целое трио приличных с виду господ и одного кучера с побагровевшей физиономией, с самым озабоченным видом разошлись в разные стороны. Один даже поздоровался.

Контора Харви занимала целый этаж. Гостей встречала крикливая надпись объемными золотыми буквами, пересекающая облицованную мрамором стену: «Парнас и Крейв». В длинном коридоре не было дверей, так что мой гордый проход из кабинетов увидели и оценили абсолютно все служки в деловых одеждах. Ведьма выделялась на их фоне, как черная ворона в стае сизых голубей.

Со злосчастной газетой, свернутой трубочкой, я ворвалась в приемную известного судебного заступника, только-только вернувшегося из северных земель. Новый секретарь, молодой человек в отлично скроенном костюме, находился в большой запарке. Он поднял голову от каких-то бумаг, остановил взгляд сначала на магической палочке, потом посмотрел мне в лицо и вскочил из-за стола:

– Госпожа Крафт!

– Когда мы успели познакомиться? – Я выразительно изогнула брови.

– Я знаю вас по гравированной карточке, – без смущения заявил он. – К нему нельзя! Не тогда, когда у вас такое лицо, будто вы хотите сорвать с пояса магическую палочку!

– Так и есть. – Я потрясла газетой. – Вы совершенно правы, мой незнакомый друг.

– Мне известны все статьи, по каким колдуний лишают магической лицензии! – заявил он, видимо, намекая, что угроза его ненаглядному шефу грозит большими неприятности.

– И именно поэтому я тебя нанял, – прозвучал из кабинета низкий голос Харви. – Пропусти мою невесту.

Секретарь расставил руки, грудью защищая неплотно закрытую дверь, и заявил:

– Госпожа колдунья, я не имею права ослушаться приказа, но вы сдадите артефакт. В конторе строгое правило: никакого магического оружия в кабинете у господина Крейва.

– Правило ввели только что? – уточнила я и исключительно из здравого смысла отстегнула палочку от пояса. – Следи за ней.

– Как за своей собственной! – поклялся парень, с пиететом наблюдая, как грозный артефакт ложится на его стол. – Спасибо.

– Не за что.

Полагаю, он все-таки благодарил не меня, а милосердного бога за то, что сегодня в новой конторе известного судебного заступника все-таки не случится магической катастрофы.

Кабинет Харви разительно отличался от кабинета моей уже бывшей начальницы: дорогой, по-мужски элегантный, пахнущий древесным благовонием, с тяжелой мебелью красного дерева. И никаких портретов его величества на стене.

Демон юриспруденции развалился в кресле за широким письменным столом, потирал пальцем нижнюю губу и пристально наблюдал, как я шагаю по ворсистому ковру.

– Я ждал тебя к обеду, Мариса. Даже заказал столик в ресторации.

– Удалось вырваться из конторы пораньше, Харви, – процедила я.

– Тебе необычайно идет форма, – проговорил он с полуулыбкой, бросив из-под ресниц горячий взгляд.

– Почему ты не подумал, как сильно мне идет форма, когда сотворил вот это! – Я грохнула газету на стол. – Мне пришлось уйти в отставку!

Вообще-то Харви соображал быстро, но не сегодня. Осознание, что где-то он немножко напортачил, приходило с черепашьей скоростью. Он выпрямился в кресле и произнес:

– Тебе же обещали повышение.

– Да, но мадам Шербон так обрадовалась моему лицу в своей любимой утренней газете, что не оставила выбора. Не понимаю, почему именно «Новости Гранаха», других газет не нашлось?

– Ее читают все.

– Вот именно! Разве нельзя просто поговорить о свадьбе без свидетелей?

Никогда не могла представить, чтобы у Харви сделался дурацкий вид, но – прости господи – именно так мой жених и выглядел – донельзя обескураженным.

– Нет, такой вариант у меня тоже был…

– Так что тебе помешало его воплотить в жизнь?

– Ты сказала, что мне следует поменять манеру делать предложение руки и сердца.

– И поэтому ты рассказал о нем всему городу, даже не спросив моего согласия? Ты неисправим, Харви Крейв! И любовь к эпистолярному жанру из тебя можно выбить только магической палочкой!

– То есть ты мне отказываешь?

– О нет! – Я обошла стол и, опершись о столешницу, наклонилась к Харви: – Я без сомнений выйду за тебя замуж. Безработная ведьма с кучей свободного времени и рассрочкой на магическую палочку просто обязана испортить жизнь человеку, который сорвал ей повышение. Шесть лет коту под хвост!

Он ловко схватил меня за руку. Охнув, я потеряла равновесие и, прямо сказать, не особенно грациозно плюхнулась ему на колени. Впрочем, Харви это нисколько не смутило. Крепко прижав меня груди, он накрыл мои губы глубоким поцелуем. Умеет мужчина отвлечь разъяренную колдунью от мстительных мыслей.

– Знаешь, Мэри, – наконец вымолвил он, – мне в голову пришло…

– Тебе пришло в голову именно сейчас? – возмутилась я тем, что он прервал поцелуй ради непонятно чего.

– К черту королевскую службу! Просто открой свое магическое агентство. Уверен, у тебя все получится.

– Какое еще агентство, Харви… – поморщилась я.

Но перед мысленным взором уже появились пыльные окна конторки недалеко от служебного здания, полгода ожидающей новых арендаторов. Мигом представилось, как каждое божье утро ведьма Шербон будет проходить напротив этих самых окон и скрипеть зубами от злости. Сплошные плюсы!

– А идея-то неплохая, – протянула я. – Поможешь с разрешением?

– Ты просишь меня как будущего мужа или как своего судебного заступника? – неожиданно таким деловым тоном уточнил он, словно уже выписывал счет за услуги, пусть и со скидкой.

– Харви, – ласково улыбнулась я, – только попробуй озвучить сумму гонорара, и я решу, что до свадьбы ты ночуешь в своих апартаментах. И ты пока плохо представляешь, какой долгой бывает помолвка, если невеста лично занимается разрешением на частную магическую практику.

– А вы знаете толк в том, как вести переговоры, госпожа Крафт, – стараясь подавить ироничную улыбку, протянул он.

– Господин Крейв, у вас все в порядке? – Забыв постучаться, обеспокоенный секретарь заглянул в кабинет и прервал наши, несомненно, важные переговоры. – Тут к вам…

По всей видимости, он ожидал увидеть на ковре труп придушенного голыми руками судебного заступника и беззвучно рыдающую над ним ведьму и никак не обнаружить нас, воркующими в одном кресле.

– Простите! Я честно ничего не видел! Продолжайте.

Он втянулся обратно в приемную и прикрыл дверь.

– Понятливый парень, – хмыкнул Харви. – Это мне в нем особенно нравится.

– И что он точно не захочет за тебя замуж. Сплошные плюсы.

Отставка из королевского магического агентства прошла тихо. И заочно. Харви взял на себя встречу с ведьмой Шербон. Мадам, похоже, так восхитилась беседой с лучшим судебным заступником северных земель, что на дорожку наградила меня не проклятьями, а выходным пособием и предложила оставить служебную форму в качестве – нет, не свадебного подарка, – а моральной компенсации.

Деньги пошли на аренду той крошечной лавчонки, закрытой бог весть в какие времена и гордо смотрящей на здание бывшей конторы, а черное платье с тяжелым колпаком отправились к мадам с посыльным. В смысле, с секретарем Харви, привезшим мне ранним утречком разрешение на частную магическую практику.

Я полчаса с восхищением разглядывала свое имя, написанное только-только высохшими чернилами, и на свежую сургучную печать королевской канцелярии. Пришло время для больших свершений! Но для начала стоило хотя бы убраться в конторке…

В последнюю декаду августа лето решительно наверстывало упущенное время и выдавало одним махом все припрятанные теплые дни. Солнце нагревало каменные улицы Гранаха. Бледное небо также невыразительно смотрело на людей и не понимало, почему город снова недоволен.

– Это не свадебный салон, – прокомментировала Эмма, когда мы втроем торжественно встали перед облезлой дверью в мое будущее магическое агентство.

О том, что я выхожу замуж, мы с подругами узнали приблизительно в одно и то же время. Но, в отличие от меня, ни Эмма, ни Харриет нисколько не удивились.

Мама выяснила эту замечательную новость на пару часов раньше. Как на грех, она предпочитала читать «Новости Гранаха» за утренним кофе и давно выдрессировала почтальона приносить газету ровно к завтраку. Собственно, увидев объявление с кривым портретом, этим самым кофе она и подавилась. Честное слово, у меня даже появилось подозрение, что они с Шербон – ментальные сестры.

Вечером матушка уже стояла на пороге моей квартиры и прямо из дверей вычитывала мораль, что родная дочь едва не довела ее до погребальной урны. Только ужин с будущим зятем в дорогой ресторации сумел примирить ее с мыслью, что замечательную новость она узнала вместе со всем остальным светом.

– Позвольте представить частное магическое агентство Марисы Крафт! – торжественно объявила я подругам, вытаскивая из ридикюля тяжелый фигурный ключ.

В гробовом молчании те обозрели полинялый фасад, пыльные ступеньки и грязные окна. На одном по-прежнему сиротливо висела табличка «Сдается в аренду», а на другом стояло засохшее растение.

– Божечки мои дорогие. Мэри, ты что, подала в отставку? – наконец пробормотала Харриет. – А как же рассрочка на магическую палочку?

– Выкупила, – соврала я.

– А повышение? – в свою очередь вопросила Эмма.

– Мими, у меня теперь собственное агентство, – буркнула я, пытаясь провернуть ключ в замочной скважине. – Куда уже выше? Оно, конечно, пока выглядит не очень, но после уборки засияет новыми красками.

Уверена, привести конторку в порядок не займет много времени. Если работать слаженным трио. Не то чтобы я рассчитывала на помощь, но ведь Харриет прекрасно умеет красить. Она каждый день с мальчиками что-то рисует акварельными красками. Говорит, что занятие успокаивает нервную систему. Я оставалась с Рупертами-младшими и знаю, сколько раскрасок нужно заштриховать, чтобы перестать дергать глазом. Лучше красить конторские стены!

– Полагаю, самое время оформить страховку на случай банкротства, – философски протянула Эмма.

– Типун тебе на язык, Мими! – охнула Харриет.

В этот момент я подналегла на дверь и отломала ручку.

– И от случайной смерти в развалившемся здании, – немедленно заговорил зубастый страховой агент в лице лучшей подруги Эммы Уилсон.

Дверь открылась с протяжным скрипом, и от сквозняка в глубине помещения что-то с грохотом упало. Надеюсь, не отвалился кусок стены.

– Добро пожаловать, – с пафосом пригласила я подруг и, войдя, первым делом сняла с подоконника пыльное объявление о сдаче помещения в аренду. – Что скажете?

Харри ничего не сказала, а только громко чихнула, но по звуку было слышно, что исключительно одобрительно.

– Как ты его решила назвать? – полюбопытствовала Мими, пальцем проверяя толстый слой пыли на подоконнике.

– Кхм, – протянула я. – «Мэри Крафт»?

– И Харриет, – добавила госпожа Руперт, с зачарованным видом разглядывая замызганный конторский стол, стоящий отчего-то поперек комнатушки. – Я тоже хочу в этом участвовать. Честно говоря, во вторник я подала прошение на возвращение магической палочки. Скоро экзамен.

– А как же дети? – изумилась я.

– О, мальчики со следующей недели идут в детский сад. Эдвард убедил мадам Гатри, что наши дети – сущие ангелы.

При воспоминании о трех ангелочках, едва не улетевших в небеса на крылатой повозке, у меня вырвался странный смешок.

– Как он сумел?

– Конечно, пригрозил проверкой, – с довольной улыбкой вздохнула Харри. – Он сейчас такой деятельный, так надрывается… Вот что делает с мужьями животворящий испытательный срок! Смотрю – и сердце радуется. Вчера научился мыть посуду. Разбил всего две тарелочки. Позавчера покушать приготовил, и мы все так чудесно посидели в соседней с домом ресторации.

– А его мама? – осторожно спросила я.

– Сейчас с большим удовольствием приглядывает за внуками. Очень боится, что сын вернется к ней жить.

– «Мэри и Харри», – пробормотала я, осторожно носом туфли отодвигая в сторону какой-то брусок. – Мне нравится.

– «Мэри, Харри и страховой агент Эмма Уилсон», – с независимым видом договорила Мими.

– Эмма, ты тоже подала в отставку? – вытаращилась я.

– Меня повесили на доску позора. Посчитали десять сломанных в Блэкроке ног и две руки, – сухо напомнила она о несчастных танцорках, во время прогулки свалившихся с ездового дракона. – Никого не смутило, что на прошлой неделе я застраховала тридцать девять пальцев у четырех музыкантов. Каждый, заметьте, отдельно!

Некоторое время я в молчании переваривала информацию, а Харри с задумчивым видом пересчитывала пальцы у себя на руках.

– Мими, я что-то понять не могу, а почему тридцать девять? – отчаялась она.

– Один играет на барабанах, решил, что без мизинца, в случае чего, проживет, – проговорила та. – Но велик шанс, что еще передумает и вернется.

– Тогда не будем терять время! – решительно кивнула Харриет, сняла с головы шляпку и неожиданно повелительным жестом матери троих детей указала на меня: – Мэри, расчехляй магическую палочку…

Новость о том, что под боком королевского магического агентства открывается маленькая нахальная конторка, взбудоражила моих бывших сослуживцев. Они с любопытством проходили рядышком, следя за самым скоростным ремонтом, который видел Гранах. За две недели помещение полностью преобразилось и теперь радовало глаз свежими стенами, обновленной дверью и воскрешенным с помощью магии цветком.

Мебель привезли из юридической конторы «Парнас и Крейв». С честным лицом я поклялась Харви вернуть все до последней табуретки, как только заработаем с подругами на собственную обстановку, но – буду честной – никто не возвращает столы из красного дерева с зеленым сукном и удобные кресла для клиентов, обитые выделанной кожей. Мысленно я уже решила, что это мой подарок к свадьбе.

Ведьма Шербон пожаловала сразу после официального открытия. Ну как пожаловала… Я открыла окно, стараясь изгнать запах краски из крошечной приемной, где еще не ступала нога ни одного клиента, а она стояла на пешеходной мостовой и брезгливо разглядывала изящную вывеску «Мэри, Харри и страховой агент Эмма Уилсон».

– Доброе утро, мадам Шербон! – с милой улыбкой громко поздоровалась я.

Мадам одарила меня презрительным взглядом, поджала губы и повернулась прямой, как доска, спиной.

– Кажется, ей совершенно не понравилось, – забеспокоилась Харри, подскочившая к окну.

Вместе мы следили, как старшая ведьма королевского магического агентства черной тучей плывет к невзрачной служебной карете. Неужто окончательно распугала всех магов и теперь сама каталась на вызовы? Искренне на это рассчитываю.

– Ей совершенно не понравилось, – счастливо протянула я. – Поверь, это хороший знак!

Неожиданно в окне, как черт из табакерки, появилась Эмма. Она избавилась от кудряшек, но вернула отпускные платья в горошек и тем самым маскировала агента, способного застраховать в Блэкроке море.

– Божечки, напугала! – охнула Харриет, прижав руку к сердцу.

– Оно вышло! – торжествующе объявила подруга и продемонстрировала утренний номер «Новостей Гранаха».

Разложив газету на столе, мы склонились над третьей страницей. В маленькой рамке возле живой гравюры летающей телеги было помещено объявление о том, что открылось наше агентство. «Что не исправить магией, можно застраховать!» – гласило оно.

– Ну… по-моему, неплохо, – протянула я.

За нашими спинами раздалось тихое покашливание. Мы дружно повернулись. В дверях стоял невысокий благообразный господин в костюме и с газетой в руке. Той самой, с объявлением.

– Здравствуйте, – тихим, вкрадчивым голосом поздоровался он, аккуратно разглядывая скромную комнату с неприлично дорогой мебелью.

– Вы по объявлению? – Харриет даже не поверила, что мы почти окупили деньги, вбуханные в короткие строчки мелким шрифтом.

– Я к госпоже Крафт, – пояснил визитер, видимо, пытаясь выяснить, кто из нас троих самая главная ведьма. – От Харви Крейва.

– Добро пожаловать, – синхронно расплылись мы в милых улыбках. Главное, чтобы наш первый клиент не решил, что его собираются облапошить и развести еще и на страховку.

Прихватив газету, подруги немедленно отправились в соседний кабинет, отданный Эмме. Проходя мимо господина, Харриет многозначительно поправила на поясе пристегнутую магическую палочку, тонко намекнув, что в нашей конторе не одна, а целых две дипломированные колдуньи с кристально чистой, ничем не запятнанной лицензией.

– А хотите травяного чая или холодной воды? – вновь заглянула Мими.

– Благодарю, но не стоит, – отказался мужчина, устраиваясь на стуле.

– Тогда, может, страховку?

– От чего? – не понял он.

– От всего.

Я состроила страшные глаза, предлагая зубастому страховому агенту Эмме Уилсон немедленно заснуть и не пугать хорошего человека. Страховой агент ответил не менее выразительным взглядом, намекая, что горного дракона ноги и сноровка кормят.

– Что ж, я удалюсь, – пропела она, но тут же напомнила: – Если что, заходите в кабинет по соседству.

Дверь закрылась. Я торжественно уселась за стол и почувствовала себя если не секретарем Харви, то где-то очень близко.

– Знаете, госпожа Крафт, обычно мы обращаемся в агентства покрупнее, не примите на свой счет, но господин Крейв поручился, что его невеста – опытная, а главное, не болтливая колдунья, – начал визитер. – У моего хозяина исключительно деликатная проблема.

– Скажу больше, я вообще могу притвориться глухонемой и изобразить амнезию, если так хочет клиент, – уверила я. – Какого толка проблема?

– Он страдает от ночных кошмаров и постоянно слышит во сне женский голос, – тихо проговорил господин.

Вообще от ночных кошмаров отлично помогала успокоительная настойка, но такой совет мог обогатить аптекаря, а не колдунью, только-только открывшую свое агентство.

– Всего-то? – улыбнулась я. – Когда ваш подопечный готов встретиться?

Господин вытащил из внутреннего кармана пиджака личную карточку. Фамилия и инициалы, написанные на белом прямоугольнике бархатистой бумаги, не говорили мне ровным счетом ничего. Однако измученный потусторонними голосами товарищ проживал в респектабельных предместьях Гранаха, где с незапамятных времен жили старые аристократические семьи. Клочок земли там стоил как все здание королевского магического агентства, вместе взятое.

– Он ждет вас сегодня после обеда.

В середине дня я выходила из наемного экипажа перед потемневшим от времени каменным особняком с остроугольной башней, покрытой серой черепицей. Вид у аристократического гнезда, прямо сказать, был пугающий, в таких часто неожиданно пробуждались духи давно почивших родственников и изводили тех, кто изволил остаться в живых.

Подхватив длинный подол черного платья, я поднялась по широкой лестнице. Дверь открыл лакей и без вопросов пропустил меня в мрачный темный холл, завешанный такими же потемневшими от времени портретами.

Невольно я принялась осматриваться, пытаясь отыскать признаки присутствия какой-нибудь инфернальной бабушки.

– Вас ожидают, госпожа колдунья, – проговорил слуга, указывая на закрытые двустворчатые двери.

Я вошла в богато обставленную гостиную, озаренную солнечным светом. В кресле с высокой спинкой вольготно развалился Паскаль в черном шелковом халате.