Глава 24. Воспоминание первое

Темнота. Немного холодно, но больше просто мокро. Затекли колени и локти, ноет шея, которую невозможно разогнуть. Вдалеке мерно бьётся о подножие скал море. Скрип двери. Как давно он не слышал этот скрип. Он уже думал, что всё закончится здесь, в темноте. Но это не так. Скрючившись на полу в маленькой клетке, прутья которой не позволяют даже шевельнуть пальцами, он может видеть только обитые сталью ведовские сапоги из грубой кожи. Сапоги совсем рядом. Скрежет замка – и решётка распахивается. Он ждёт. Ждёт приказа, потому что знает, что так безопаснее. – Выходи. Дрожь по всему телу. Легко сказать. Он не был уверен, что сможет шевельнуться, не то что выползти из маленькой клети, предназначенной, должно быть, для собак. Видимо, ведьмак и сам понимает это, потому что резко рвёт его за плечо. Металл царапает спину, давно уже лишившуюся сомнительной защиты мантии. Его вздёргивают на ноги, и Талиан с трудом заставляет себя не дрожать, глядя в налившиеся красным глаза. У его нового господина седые волосы и горбатый нос истинного аристократа. Кожаный доспех без знаков отличия и унизанные перстнями крючковатые пальцы. Наверняка он дышит итой, как воздухом, потому что на вид ему далеко за сорок. Но он всё ещё силён. Ведьмак толкает в спину, и пленник пытается последовать молчаливому приказу, хотя ноги слушаются с трудом. Он уже слишком хорошо знает, что нужно понимать даже те приказы, которые ведьмаки не говорят вслух. Они выходят за дверь и, миновав короткий коридор, оказываются на широкой винтовой лестнице. Каждая ступень не меньше двух метров в ширину. Начинают подниматься вверх. Этажи сменяются этажами, и он перестаёт считать. Видимо, они были очень глубоко под землёй… Или поднимаются очень высоко в небо. Не понять. Но море бьётся теперь где-то внизу, и ветер, шныряющий между трещин в камнях, становится холоднее. Новый толчок в спину – и он едва не ударяется лбом о дубовую дверь, в последний момент успевая подставить руки. Ведьмак поворачивает ручку, украшенную головой льва, и делает шаг вперёд, по-прежнему подталкивая перед собой пленника. Здесь почти так же темно, как и в подвале. Только свечи освещают круглый стол, стоящий в центре. И опять толчок в спину. Талиан выходит в круг света и скорее чувствует, чем видит тени, которые колышутся по углам зала. Ведьмак не один. Ещё четверо стоят по другую сторону тусклого света свечей. Толчок даёт понять, что он замешкался. – На стол. Крупная дрожь пробивает тело. – Не надо… – голос почему-то охрип. Опять толчок, и ноги сами переступают по направлению к столу. Он всё ещё колеблется, потому что пять фигур ничего хорошего не сулят. Это очень неприятно, когда их пятеро. Один всегда может пожалеть, но пятеро – никогда. – На стол! – в голосе ведьмака гремит ярость. Он торопливо садится на стол и замирает, опасаясь задать вопрос. – Ну! – Простите… – голос пропадает и приходится откашляться. – На спину или на живот? – Всё равно. Странно… Он ложится на спину. Так остаётся хотя бы иллюзия контроля над тем, что давно уже не в его власти. Смотреть на ведьмаков не хочется, тем более что разглядеть что-то в темноте невозможно, и он поднимает взгляд на потолок, где вырезаны незнакомые символы. Они тянутся орнаментом вокруг мозаичной звезды из зелёных камней. Сейчас будет боль. Он уверен в этом. Он заранее слегка раздвигает бёдра, чтобы избежать новых синяков. И боль приходит, но вовсе не та, которой он ждал. Эта боль едва заметна и начинается в районе груди. Поначалу она вовсе и не кажется болью, только холодный металл касается кожи – и тут же прохладный ветерок овевает рану. Первые несколько движений ножа даются легко. Он даже опускает глаза, чтобы взглянуть, что происходит, и видит, как отблескивающее в тусклом свете лезвие оставляет тёмные следы у него на груди. Затем в руках ведьмака оказывается склянка с белым порошком. Он нараспев читает слова незнакомого заклинания и стучит по склянке. Крик. Его собственный крик отдаётся в ушах. Вот теперь больно. Рану жжёт с каждым мгновением сильнее. – Не надо, – выдыхает он инстинктивно, хоть и знает, что просить бесполезно. Конечно, ведьмаку всё равно. Зато ещё один голос присоединяется к напевным словам, когда нож начинает вырезать новую фигуру. Закончив с ней, ведьмак снова присыпает линии белым порошком, и на сей раз маг закусывает губу, чтобы не закричать. Третий знак и третий голос. Но боль не становится слабее. Даже когда уже четыре голоса помогают чертить новый знак. Когда их становится пять, ещё одна фигура выплывает из мрака, и Талиан отворачивается в сторону, уверенный, что сейчас слышит хохот, но тень снова оказывается перед его глазами. – Чего ты хочешь? – голос в мозгу холодный, но заботливый. Он чем-то похож на голос отца. Талиан отворачивается. Пять голосов поют свой гимн в унисон движениям ножа. – Хочешь стать сильнее их? Он закрывает глаза, чтобы не видеть бесформенную и расплывчатую тень, чернее любой темноты. – Хочешь уничтожить их? Он старается даже не думать, потому что слишком хорошо понимает, что готов ответить «да». – Хочешь, чтобы все ведьмаки заплатили за то, что сделали с вами? В голове одна мысль – как заткнуть этот голос. Он улыбается сам себе, вспоминая детские сказки, и начинает тихонечко напевать про себя. Демон злится. Талиан почти физически чувствует эту злобу. И абсолютно неожиданным кажется рывок – сильная рука хватает его за волосы, и боль пронзает затылок. Глаза распахиваются сами собой. – Не спать! Лицо над ним искажено злобой. И хотя волосы и борода ведьмака выглядят ухоженными, сейчас весь он кажется грязным, отвратительным и чужим. – Я не сплю… – почти шёпотом. Что они хотят? Талиан пытается сосредоточиться на происходящем, но понимает лишь, что всё тело горит. – На живот. Кажется невозможным лечь этими саднящими ранами на шершавый камень стола, но он лишь сглатывает и переворачивается. Ведьмак что-то говорит, но сознание уплывает. Оно оставляет его последнее время слишком часто. Что-то говорит ведьмак, и демон воет у самого уха. Сосредоточиться на собственных мыслях никак не выходит, и он падает в темноту. *** В реальность Тали возвращается резко. С него будто спадает пелена кошмара. Его тёплая рука в моих пальцах слегка дрожит. Серые глаза – потерянные и усталые. Мне и самой не легче. Его кошмар, увиденный столь явно, буквально раздавил меня. – Талиан… – я сжала его ладони одной рукой, а другую опустила ему на щёку. Тали тут же прикрыл глаза и потёрся о мои пальцы как кошка. – Всё? – спросил он. – Не знаю. Он почти не дрожит. Только голос его очень слаб, будто после болезни. Его губы что-то шепчут, а я не слышу. Приходится встать и на ватных ногах обойти стол, чтобы прижать его к плечу и всё-таки разобрать: – Не оставляй меня. – Конечно нет, мой любимый. Я целую вспотевший висок. – Всё будет хорошо. Всё пройдёт. Он качает головой у меня на плече. У меня и у самой нет сил. Не помню, чтобы ита выматывала меня так сильно. Остаётся только потянуть его и уложить на кровать, чтобы тут же рухнуть рядом и обнять. Не знаю, кому это нужно сейчас больше. Он не противится – и это всё, что важно для меня сейчас. Темнота. *** Я проснулась и поняла, что его тонкая рука лежит у меня на лбу. Не знаю, как я определила, что это именно его рука. Впрочем, иначе не могло и быть. – Тали… – прошептала я и опустила ладонь сверху. – Спи. – Я уже проснулась. Я открыла глаза. Он выглядел просто чудесно. Нет, он был уставшим, и глаза его заметно покраснели, но он всё равно был тем единственным, кого я хотела бы увидеть просыпаясь. – Я тебя люблю, – я улыбнулась. Рука у меня на лбу дрогнула, и только теперь я задумалась о том, что происходит. Огляделась по сторонам. Мы явно всё ещё находились в гостевой спальне усадьбы Венье. – У меня получилось? – спросила я, и Талиан кивнул. – Это не твой уровень, – сказал он устало. – Тебе было нельзя заниматься такой магией. – Плевать. Я сняла его руку со своего лица и, прижав к груди, прикрыла глаза. В памяти всплывала боль. Страх. Я с трудом могла выделить отдельные детали. Значит, всё было зря. Только не говорить об этом Тали. – Тэйла, я тебя слышу. Чёрт. – Не ругайся. Я открыла глаза. – С каких это пор? – С недавних. Я догадываюсь почему, но тебе не всё ли равно? – Тогда почему я не слышу тебя? – А так? В голове отчётливо всплыли три слова: «Я тебя люблю». – И я тебя, – я улыбнулась. Очень странная новость. – Я знаю, что такое мысленная связь. Но почему я слышу только то, что ты хочешь, а ты меня – целиком? Тали пожал плечами. – Ты слишком громко думаешь. – Мне это уже говорили. – Ты научишься. Кажется, лицо его осунулось ещё сильнее после этих слов. – Ты вернёшь себе магию, Тали. – Я надеюсь. Потому что будет довольно обидно, если такая далёкая от искусства ведьма, как ты, сможет колдовать, а я нет. – Мимо. Он усмехнулся. – Вот видишь, как всё плохо. Я кивнула и, осторожно притянув его ладонь к губам, поцеловала. – Всё будет хорошо. Клянусь. – Ты не уверена. – Ну и что? Он пожал плечами и, забрав у меня руку, взял что-то со стола. – Вот, – перед моим носом оказался дымящийся стакан, – выпей, это тебя успокоит. – Ты же против трав, – я подняла брови. – Это другие. И сейчас тебе можно. Я покачала головой. – Спасибо, Тали. Нет. Мне нужно только одно лекарство. Я потянула его за руку, и он послушно упал мне на грудь. – Хочешь чего-нибудь? – спросил он, чуть приподняв голову. – Тебя, – я легко поцеловала его в губы. Он кивнул и, приподнявшись на одном локте, принялся расстёгивать мою блузку – она, кстати, оказалась вовсе не моей. Секунд десять я наблюдала за ним, прежде чем спросить: – Что ты делаешь? Он приподнял на меня глаза. – Ты сказала… – Вот дурак… А ещё мысли читаешь…. – я снова уронила его себе на грудь и плотно прижала. – Всего, Тали, всего. Чтобы ты был рядом. Мне от этого лучше. Намного. Талиан замер. Потом рука его медленно поползла по моему плечу и скользнула на бок, только чтобы крепко вцепиться мне в спину. – Мне тоже, – выдохнул он, глядя куда-то в сторону. Мне не хотелось шевелиться. Только вжаться в него ещё плотнее. Я не замечала ткани, разделявшей нас, только тепло. Его сердце гулко стучало рядом с моим, отдаваясь дрожью по всему телу. Вот теперь я могла немного успокоиться. На самом деле, он перенёс пытку куда спокойнее, чем многие. Ни разу боль и страх не поглотили его целиком, я постоянно чувствовала разум, держащий их в узде. Пусть он и не сопротивлялся, это не было смирение сломленного. Сначала я подумала, что такого Талиана я ещё не видела… А потом поняла – видела. Именно таким он бывал по ночам. Покорным. Аккуратным. И этот Тали не был только моим. Чужие руки научили его прогибать спину, чтобы показать, как собственные пальцы ласкают его… Так могу ли я верить, что со мной он настоящий – после того, что видел? – Тэйла… – почти выдох, и я обнаружила, что он как-то сжался, хоть и не пытался вырваться, – не надо. Я же слышу. – Прости, – я притянула его к себе. – Я не обманываю. Никогда не обманывал тебя. – Я верю. Он покачал головой и поднял на меня глаза. – Я знаю, как мало стоит всё, что я делаю. И как мало я могу тебе дать. Но у меня нет больше ничего. Ни-че-го. Проклятье. – Перестань. Он отвернулся и попытался отодвинуться, но я держала крепко. – Ты свет, который вывел меня из туннеля вечной мглы. Я просто… просто боюсь. Вдруг это всё мне только кажется. – Но я не могу доказать. Ты прав. Всё, что я даю тебе, я уже давал другим. – Ничего не надо доказывать. Просто оставайся со мной. Оставайся таким, как есть. Он наконец расслабился, снова приникнув ко мне. – Это всё очень странно, – сказал он тихо и осторожно чмокнул меня куда-то в шею. Потом опустил голову мне на грудь и больше не шевелился. А я ещё раз прокрутила в голове то, что видела. Башня около моря с потолком, разукрашенным незнакомыми мне рунами. Нужно было записать эти знаки, пока я их не забыла, но тревожить Талиана не хотелось. Да и что изменят эти знаки? Слишком мало информации. Куда надёжней было бы увидеть те дни, когда он ещё не попал в эту башню. Но я слабо верила, что он подпустит меня настолько близко.