Глава 7. Неделя

Сомнения пришли в понедельник, когда я вдруг поняла, что наши встречи – не тайный роман сумасшедших любовников, а услуги проститутки богатому, пусть и экстравагантному клиенту. Мне и правда нужны были ещё четыреста золотых. Я потрясла старые кошельки и нашла двести, но не больше. Брать с него деньги за секс мне почему-то не казалось неестественным. Это было игрой, не больше. Но брать деньги за его доверие оказалось куда тяжелее. С другой стороны, бросить Лиару с её манией я тоже не могла. Но даже не в том дело. Я-то знаю, кто я. Я отработаю ещё две встречи и… И что? Ответа у меня не было. Размышляя о превратностях своих ночных приключений, я полностью выпала из тренировки и крепко получила мечом по плечу. – Тэйла? – Дайна остановилась, ожидая, когда я приду в себя. – Всё, – я отвернулась и направилась к дому, – с меня хватит. *** На работу я опоздала. Ещё неделю назад это бы никого не смутило, потому что кроме меня там обычно никого и не было. Ну, зайдёт изредка какой-то искатель истины, покопается в бумагах, бросит это дело и отправится в другое место. Теперь же так легко все не обошлось. Зерден стоял у дверей библиотеки надутый как индюк и злой, как десять Изначальных. – Леди Тэйла, – процедил он, завидев меня издали. Я инстинктивно поморщилась. – Если вы не можете прибыть вовремя, почему бы вам не дать такую возможность мне? Я скривилась ещё сильней. – Вы знаете, что я не могу дать вам ключи. – Тогда не опаздывайте. – Почему вы говорите со мной так, будто я вам что-то должна? Это моя библиотека. Арта послала вас помогать мне, а не наоборот. – Да, потому что вы мне ничем помочь просто не можете. Вы ничего не делаете, только спите на рабочем месте и составляете описи. Он уставился на меня, как на комара, усевшегося ему на руку. – Вот, – я отперла дверь и, церемонно поклонившись, пригласила мага войти, – прошу. Не обращая внимания на сарказм, Зерден проследовал внутрь. Всё время, пока я развешивала мокрый плащ и делала записи об открытии библиотеки, Зерден ходил из угла в угол, демонстрируя своё нетерпение. Он немного успокоился, лишь когда я закончила с бюрократией и отперла перед ним дверь хранилища. Оказавшись среди рядов полок, убегающих вдаль, он будто очутился у себя дома. Медленно, слегка скользя кончиками пальцев по корешкам, он двинулся в полумрак. – Что вы ищете сегодня? – спросила я. – То же, что и всегда, – откликнулся он, продолжая вести пальцем вдоль полок. – Магию. – Отличный ответ. Он остановился и повернулся ко мне. – Вы разбираетесь в магии? – Насколько может разбираться в ней человек, который ищет её полгода. Губы его искривила ядовитая улыбка. – Полгода – это так мало, леди Тэйла. Высокомерная скотина. Я возвела глаза к потолку, спорить с ним с утра пораньше не хотелось. – Я ищу символ, – «сжалился» он надо мной. – Какой? Он поколебался. – Пойдёмте. Мы снова поднялись в читальный зал, и, вынув из-под моей кружки листочек бумаги, он начертил на нём знак, состоящий из переплетения ромбов и зигзагов. – Похоже на письмо антауров, – сказала я задумчиво. Он резко повернул голову ко мне. – Похоже? Я кивнула. – Вы искали в гримуарах Артэ Табиуса? – Искал, – он сжал губы, – я видел четыре его гримуара из шести. Ещё два, по слухам, погибли. Тот, где Табиус писал об Изначальных… – И тот, где он писал об истоках магии. Они не уничтожены, они пропали незадолго до войны. Считается, что они хранились здесь, в библиотеке Атоллы. Он вздохнул и, запрокинув голову, прочертил в воздухе полукруг собственным затылком. Видимо, спал он не лучше меня. – И в чём разница, леди Тэйла? После войны многие не могут найти людей, не то что фолианты. – Людей – это не ко мне, – сказала я рассеянно, – а вот насчёт фолиантов дело проще. Если кто-то его брал, пусть даже до войны, в архиве должны были сохраниться записи. Он резко поднял голову. Глаза его блеснули. – И вы сможете его отыскать? Я колебалась. Чёрт меня дёрнул повыделываться. Эти записи можно перекапывать годами. И Зерден вряд ли поможет мне в этом. Он смотрел на меня в упор. Я видела волнение в его глазах, но он не торопил. Видимо, догадывался, что требовать от меня что-то бесполезно – я ведь могу их и никогда «не найти». Но и упрашивать не хотел. – Могу, – сказала я наконец, – если вы мне объясните, что это за знак и почему он так вам запал. Он снова поджал губы. – Я не могу. – Что значит – не можете? Или мы не должны работать вместе? Он отвернулся и снова прошёлся по комнате, меряя пространство размашистыми шагами. Эта его роба смотрелась так странно… Она часто делает священников и колдунов женоподобными, но с Зерденом это не работало. Я отчётливо видела стройную, но именно мужскую грацию его движений. Плечи его чуть сутулились, но лишь потому, что руки были крепко сцеплены перед собой, и эта сутулость ничуть его не портила. – Ну, хорошо, – сказал он, – этот знак, – он ткнул в бумажку тонким пальцем с острым ногтем, – как считает Арта, может заблокировать магические способности. Если мы найдём, откуда он взялся, и поймём, как он работает… – То, возможно, сможете привить магические способности тем, у кого их нет. Зерден, а вы, собственно, что ищете, магию или магию света? Он остановился и посмотрел на меня. – А в чём разница, Тэйла? Свет и тьма, как вы их разделяете? Тьма – это те, кого можно убивать, свет – те, кого нельзя? Так? Ещё разница есть? – Только не начинайте, – я подняла руку перед собой, – у меня от вас и так голова болит. – Но вы сами завели этот разговор, вам и заканчивать. Я вздохнула. – Скажем так, те, кого можно убивать – это те, на кого указал магистрат. Тьма и свет тут ни при чём. Кажется, в его взгляде промелькнуло любопытство. – Удивлён, что вы это понимаете. – Ведьмы стареют не только лицом, Зерден. – Ну, хорошо, – он присел на один из столов, – так в чём тогда разница? Я смотрела на него какое-то время. Ответа у меня не было. – Свет, – сказала я наконец, – это то, что приказала искать Арта. А Тьма – то, чего она искать не приказывала. Зерден расхохотался. Затем, успокоившись, опять посмотрел на меня. – Да вы философ, Тэйла. Правда. – Ну, хорошо, – я тоже скрестила руки на груди, – а каково ваше объяснение? Он пожал плечами. – Пока ваше – лучшее из тех, что я слышал. Мне плевать на Свет и на Тьму. Я просто хочу найти этот знак и понять, как он работает. – Это приказала вам Арта? – я постаралась, чтобы мой вопрос звучал небрежно. Зерден легко улыбнулся. – Скажем так, в этом есть и мой личный интерес. Я молча смотрела на него. Улыбка его медленно гасла. Видимо, он вспомнил, что от меня зависит, найдёт ли он свои фолианты. Но, сам не зная того, он назвал причину, которую я могла понять. Свет, Тьма, великие цели и великие Мистрессы… Всегда есть чей-то личный интерес. И когда знаешь чей – мир становится проще. – Хорошо, – сказала я, – я поищу записи. Только очень вас прошу, Зерден, мне не мешать. Конечно, последняя просьба оказалась слишком сложной. С того момента, как я притащила два ящика с описями и грохнула их на стол, маг выписывал вокруг моего стола плавную дугу, разворачивался и повторял маршрут. Не то чтобы это мне мешало. Меня просто укачивало. – Зерден, – сказала я, подняв голову от бумаг через пару часов, – вам больше ничего не надо исследовать? Он замер и как-то странно посмотрел на меня. Открыл рот, чтобы что-то сказать. И опять закрыл. – Зерден, – я усмехнулась, – вы что, боитесь, что я брошу работу, если вы отойдёте? Он снова прислонился к столу напротив. – Согласитесь, – сказал он, – пока вы не демонстрировали особого трудолюбия. Я усмехнулась. – А зачем? Он пожал плечами. – Вы же любите приказы. – Обожаю, – я опять усмехнулась. – Сплю и вижу, как бы исполнить очередной, – я откинулась на спинку кресла. – Вы же сами сказали, разницы между светом и тьмой особой нет. Так зачем мне лезть вон из кожи ради возрождения магов Света, если я свою жизнь положила на то, чтобы истребить магов Тьмы? Какая-то глупость получается, вам не кажется? Сегодня убивай – завтра ищи, как спасти. Он повёл бровью. – Тогда зачем вы работаете на Арту? Я пожала плечами. Он задал отличный вопрос. – А вы? Мы привычно уставились друг на друга. – В любом случае, – я опустила глаза на пожелтевшие листы бумаги, – я не собираюсь бросать ваше дело. Расслабьтесь. Сделайте себе кофе или прогуляйтесь. Его хватило ещё примерно на час. После чего он навис надо мной, вглядываясь в корявый почерк моего предшественника. – Что вы ищите? – спросил он. Я покосилась на него, не поднимая головы от бумаг. – Вот, смотрите. В этой колонке названия книг. Просто листайте, пока не найдёте нашу. Он пододвинул к моему столу ещё один стул и тоже погрузился в пожелтевшие листы. *** Надо сказать, первый же день довёл меня до такого исступления, что я с трудом доползла до дома. О том, чтобы заглянуть в «Пышку», не могло быть и речи. Только из верности данному слову я полчаса отмахала мечом и свалилась спать. Не потому, что хотела забыться, а просто потому, что у меня не было сил ходить, говорить и думать. Так же прошёл и вторник. Радовало одно: мы стали меньше ругаться. Только утром, перед работой, и вечером, перед тем, как разойтись по домам. В среду мы нашли первый обнадёживающий звоночек. – Посмотрите, – сказал мне Зерден, тыкая пальцем в еле читаемую кляксу, – Артэ Табиус. «Ткани, поля и духи». – Это не совсем то, – сказала я, бросив на запись короткий взгляд, – смотрите, – я указала пальцем на строчку рядом, – это трактат. Но это лучше, чем ничего. Он здесь, в библиотеке. Хотите посмотреть? Он поднял лицо, и я увидела, что, несмотря на усталость, глаза его блестят. – Пожалуйста. Я встала и потянулась. Проверила ключи на поясе и стала спускаться к хранилищу. Зерден шёл следом. Отперев дверь, я пропустила его вперёд, как предписывала инструкция, и мы двинулись вдоль полок с книгами. Трактат стоял где-то очень далеко. Свет за спиной уже померк, когда я остановилась. – Сто шестьдесят пятая полка, – сказала я, – нам нужна сто шестьдесят шестая. Я подошла к следующей полке. – Зерден, что здесь написано? Он приблизился ко мне и всмотрелся в полустёртые цифры. – Сто шестьдесят семь, – сказал он. Мы посмотрели друг на друга. – Я не сошла с ума? – спросила я. – Нет, – ответил он и, подойдя к стене между стендами, положил на неё руку, чуть сдвинул ладонь и постучал, – прислушайтесь. Теперь уже я встала рядом и прислушалась к его стуку. Облизнула губы. – Ломать нельзя. Он поджал губы – у него явно была такая идея. Затем провёл ладонью по стене ещё раз и нажал на какой-то кирпич. Что-то громыхнуло, и стена поехала в сторону. Я постаралась не показывать восхищения – внимательность потрясающая. Вряд ли я нашла бы это место сама. Заглянув внутрь, я чихнула. И ещё раз. И ещё. Пыли здесь было море, так же, как и паутины. А вот под толстым слоем седины я увидела не один, а целых три стенда. Я оглянулась на Зердена. Он переминался с ноги на ногу, ожидая, пока я отойду с дороги. Едва путь оказался свободен, он вошёл в комнату и взял в руки первую попавшуюся книгу. – Триано Веете. «Путь говорящего с духами», – прочёл он и посмотрел на меня. – Поздравляю. Мы выполнили приказ. Находка меня, конечно, взбудоражила, но не могу сказать, что обрадовала. Новые книги пришлось срочно описывать. Всё, что мы нашли в комнате, было посвящено Изначальным, их поиску и подчинению. Зерден закопался в пыльные гримуары, как ребёнок в конфеты, и, к счастью, почти мне не мешал. До борделя я добралась лишь в пятницу, надеясь, что там меня ждёт письмо. Так и оказалось.