Глава 22: Второй шанс

София Ровно в полдень трёх молодых людей сопроводили в зал для аудиенций. Я и герцог восседали в креслах, подле нас стояли Корнелия с Максимилианом. Я чувствовала себя неуверенно, но собралась с духом и заговорила: – Добрый день, господа. Вы просили принять вас. Мы слушаем. Слово взял Рендел – высокий, светловолосый парень крепкого телосложения. – Ваше Высочество, думаю, вы знаете о причинах нашего визита. Нас лишили титулов и всех привилегий, которые наши по праву рождения. – Вас не лишили, а наказали, – отчеканил Леопольд, – за преступления ваших отцов, о которых вы знали и молчали. – Мы понимаем, – ответил Кораф, смуглый черноволосый юноша, – но они наша семья. Любое наше решение вело к предательству империи или семьи. – Вы осознаете своё преступление. Так чего же хотите? – Мы просим вас, – произнес Рендел, – вернуть нам дворянские звания. Если вы дадите нам еще один шанс, мы обещаем, что оправдаем доверие. За подобную дерзость их можно было и прогнать. Но впервые в жизни я почувствовала силы, неведомые прежде. Я видела, что меня слушают, затаив дыхание. – Господа, мы не можем вернуть вам прежние титулы. Наш указ не подлежит отмене. Последняя фраза вызвала в глазах всех троих отчаяние, печаль и угасающую надежду, но злобы в их взглядах не было. И это убедило меня в правильности решения. – Однако мы можем предоставить вам возможность доказать свою преданность и заслужить иной титул. В скором времени я объявлю о наборе воинов в личную гвардию. Если вы готовы принести присягу, служить мне верой и правдой, вам будет даровано прощение. – Вы предлагаете нам стать вашими защитниками… после произошедшего? – они не верили своим ушам. – Вы сами просили о втором шансе. Но оговорюсь, он даруется не всем. Лишь тем, кто ошибся не по малодушию, а по наивности и простоте. Несколько мгновений юноши пытались осознать услышанное, но после преклонили колено и хором ответили: – Ваше Высочество, клянемся служить вам верой и правдой. – Благодарю вас. В ближайшие дни ожидайте письма с назначениями. Как только визитёры ушли, я выдохнула и, решив не откладывать разговор, обратилась к Леопольду. – Я могу рассчитывать на вашу помощь в организации этой задумки? – Конечно, – отозвался он. *** Корнелия Остаток вечера прошёл спокойно. Это было хорошее разнообразие. Я возвращалась в свою комнату, когда увидела советника. Он стоял, облокотившись о стену, словно кого-то ждал. – Максимилиан, что случилось? – Хотел с тобой поговорить, – он приблизился и взял меня за руку. – Зачем это? Я попробовала высвободиться, но не преуспела. Вместо этого он притянул меня к себе. – Прости, но я не отпущу тебя, пока ты меня не выслушаешь. У меня нет больше сил притворяться, что нас связывает только служба. Корнелия, я люблю тебя. – Что? Но мы ведь друзья? – застигнутая врасплох, я старалась не терять самообладание. – Почему? Ты сам говорил, что стоит сохранять дистанцию. – Всё так. Но я, как дурак, сам попался в эту сеть, – Максимилиан печально усмехнулся, а затем коснулся моих локонов и поднёс их к губам. – Впервые ты запала мне в душу, когда я должен был тебя соблазнить. С тех пор я с каждым днём узнаю тебя всё лучше, и ты сводишь меня с ума. Прошу, скажи, что чувствуешь то же самое. – Я не знаю, ты мне не безразличен, но не уверена, что это любовь. – А если это она? Мне стало страшно. Казалось, земля начала уходить из-под ног. – Не стоит портить отношения, которые есть сейчас. Не нужно ничего менять. – Для меня уже всё изменилось, когда тебя похитили. Я колебалась, словно на краю пропасти. Стоило ли рисковать? Стоило ли начинать отношения с вранья? Он ведь не знал, кто я. – Хорошо, давай попробуем, – не так решительно, как хотелось бы, произнесла я. В этот момент лицо Максимилиана просветлело. Он подался вперёд и обнял меня. – Мне сложно сейчас ответить на твою симпатию. – Ничего, у нас есть время, – с легкой грустью в голосе сказал он. – Спокойной ночи. Наконец он выпустил меня из объятий, и я быстро зашагала в свою комнату. Как только закрыла дверь, ноги подкосились, а сердце забилось так, будто вот-вот выскочит из груди. Лежа в постели, я стремилась погрузиться в темноту, но сон отказывался приходить. Глупо отрицать, что Максимилиан был мне не безразличен. Но достаточно ли этого для настоящих отношений? Мне нравилось, когда он проявлял заботу и поддерживал, пусть и в своей манере. Но мне всегда казалось, что это дружба, возникшая под давлением общего врага. Неужели я была так слепа, что не замечала его чувств? И смогла бы я его полюбить? Вспоминая свою последнюю попытку, я чувствовала, как печаль накрывает меня. Как же быть? Ответ на этот вопрос пришел утром, когда на пороге своей комнаты я обнаружила букет лаванды. Казалось бы, мелочь, но для меня она значила гораздо больше. Возможность остаться наедине появилась лишь во время тренировки. Сражение друг с другом стало уже традицией, но в этот раз мне было особенно сложно сосредоточиться. – Лаванда, почему? – спросила я, пытаясь настроиться на бой. – Я помню, как в то время, когда мы жили вдвоем, в доме стоял букет из этих цветов. Теперь лаванда ассоциируется у меня с тобой. Я пропустила очередной удар, и Максимилиан остановился. – Ты сегодня рассеянна. Он сделал шаг вперед и заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. От его прикосновения я словно оцепенела. – Вообще не помогаешь, – процедила я. Но моё ворчание на него не подействовало, так как выглядел он исключительно довольным. Остаток тренировки мы к этому разговору не возвращались. *** Максимилиан Вечером у нас наконец появилось время заняться проверкой финансов графа Алекса Корна. И мы с Корнелией отправились в архив, чтобы при необходимости сверить данные графа с цифрами герцога. Пока мы спускались по лестнице, я ловил на себе задумчивые взгляды Нел. Хотел бы я знать, о чём она думает. Начало наших отношений оказалось совсем не таким, каким я себе представлял. За всю свою жизнь я никогда не упрашивал девушку стать моей. Почему же она колебалась? Ведь я видел, как она реагирует на мои прикосновения. В архиве нашему взору представились стеллажи с книгами и свитками. – И что нам из этого потребуется? – проговорила Корнелия. – Не так уж и много. Пока присаживайся за стол, а я принесу журналы учёта, – сказал я и отправился к полкам, запрещая себе думать на отвлечённые темы. Последующие три часа мы штудировали книги, статьи доходов и расходов и то, как менялись налоги за последние годы. Я даже прочитал краткую лекцию об имеющейся экономической системе, на что Корнелия недовольно поджала губы. – Можешь ответить на вопрос? – спросила она, отвлекая меня от изучения отчета, в котором были указаны сборы с крестьян за позапрошлый месяц. – Конечно. – Мне запомнилась причина, которую назвал Корн, чтобы увеличить налоги. Плохой урожай. Разве это не бред – повышать налоги, когда люди и так в бедственном положении? В душе меня это и самого злило, но вслух я сказал: – Такого не должно быть, но это происходит, когда аристократы не справляются с управлением. Корона собирает налоги и не задаётся вопросом, хороший год или нет. Знать же не любит расставаться с собственными деньгами и стеснять себя хоть в чём-то. Проще всего переложить ответственность на тех, кто не осмелится возразить. – Это ужасно, – выдохнула Корнелия. – Да, – согласился я. – Именно поэтому мы и сидим с тобой здесь, чтобы уличить графа в злоупотреблении властью. Нел молча кивнула, уставившись в книгу, и вдруг радостно воскликнула: – Кажется, нашла! – Что там? – я пододвинулся к ней. – Смотри, – она ткнула пальцем в одну из строчек. – Расходы на ремонт крыши, но… – Корнелия подтянула к себе другой журнал. – Вот, два года назад ремонт уже делался. Здесь видно и какие материалы закупались, и сколько кровельщики получили за работу. Сейчас же нет никаких уточнений, на что именно потратили деньги, зато сумма выросла в два раза. Неужели крыша за пару лет сгнила? Я слушал её не перебивая и радовался. – Ты молодец, это именно то, что мы искали, – а про себя отметил, что остальные цифры тоже неплохо бы сверить. Поддавшись порыву чувств, я наклонился к Корнелии и нежно её поцеловал. Её губы были мягкими, а дыхание горячим, но сама она не шевелилась. Тогда я поспешил отстраниться. – Скажи, я форсирую события? – Немного, – еле слышно произнесла она. – Но это приятно. После этого дня наши отношения стали развиваться. Мы проводили много времени вместе, иногда танцевали по вечерам и выбирались на конные прогулки, как и сегодня. Я помог Корнелии спешиться, когда мы добрались до места. Она оглядывалась по сторонам, а я снял с коня плетёную корзину. – Знаешь, в чём прелесть жить всю жизнь в одном герцогстве? – Нет, в чём же? – Есть время изучить каждый уголок. Идём, тебе понравится это место. Вскоре мы вышли на лесную поляну, которая располагалась рядом с устьем реки. Здесь находился водопад, струившийся серебром в лучах солнца. Я заметил восхищение в глазах Корнелии при виде этого пейзажа, и этого было достаточно для меня. – С каких пор ты превратился в романтика? – произнесла моя спутница, когда я расстелил на траве плед и принялся доставать еду из корзины. Она подошла и стала мне помогать. Накрыв импровизированный стол, мы сели на плед. Я вновь заметил нечто странное. Всё было прекрасно, пока мы чем-то занимались, но стоило нам оказаться лицом к лицу, как появлялось чувство неловкости. Гнетущая пауза давила. – Корнелия, может, приступим к еде? Она, конечно, холодная, но не зря же мы сюда ехали? Я заметил, как моя возлюбленная облегчённо выдохнула, когда я предложил ей приступить к обеду. У меня же во рту появился горький привкус разочарования. – Тетерев? – Корнелия рассмеялась. – Действительно, куда же без твоего любимого блюда? Какое-то время мы молча ели. Повара постарались: птица, свежий хлеб, сыр, вино – всё высшего качества. Перейдя к сочным ягодам бульбаки2, я решил расспросить Корнелию. – Подскажи, я что-то делаю не так? – О чём ты? – О нас. Что не так? Я точно знаю: в резиденции нас тянуло друг к другу. И после возвращения, как я ни старался, не смог выбросить тебя из головы. Мы многое знаем друг о друге. Но, кажется, предложив свою любовь, я оттолкнул тебя. – Вовсе нет, – Корнелия приблизилась и взяла меня за руку. – Я просто не знаю, как себя с тобой вести и боюсь испортить то, что мы уже имеем. Ведь ты… Меня осенило, но эта мысль казалась такой невероятной… Конечно, в Дароне высоко ценилась непорочность, но, объективно говоря, аристократам было всё равно, хранила ли себя девушка до свадьбы. – Разве у тебя не было отношений прежде? – Как-то не сложилось, – ответила Корнелия, словно между прочим. Но в следующий миг она напряглась. – Что? – Ничего, но думал, опыта у тебя побольше моего. Твоя постоянная ирония и смелость… Что я ещё мог подумать? Мы рассмеялись. Я притянул Нел к себе и поцеловал, а она ответила. Я чувствовал, как её тело трепетало в моих руках, когда я целовал её шею и касался ключиц… В замок мы вернулись поздно. *** Корнелия Минувший день оставил в моей душе неизгладимые впечатления. Меня переполняла энергия, хотелось петь и танцевать. Я наконец-то утвердилась в мысли, что всё это не ошибка. Как бы это ни удивляло, началось спокойное время. Я занялась обузданием своей магии и добилась определенных успехов. Теперь каждое утро я просыпалась в пять часов и убегала в лес для тренировки. Пусть не сразу, но ко мне пришло осознание, что сила заключается не в гневе. Истинная мощь открылась, когда я очистила разум от тревог и обрела душевный покой. Сила внутри напоминала реку, которая текла сквозь моё существо. На входе она была нейтральной, затем сливалась со мной, наполняя каждую клеточку. Теперь я полностью контролировала свою магию, но по-прежнему не решалась раскрыть тайну своего происхождения друзьям. И всё же, несмотря на этот секрет, я больше не чувствовала себя одинокой. Наши отношения с Софией окончательно изменились, мы стали настоящими подругами, чему я безмерно радовалась. Формальное обещание осталось где-то далеко в прошлом, о нём мы вспоминали только на официальных встречах. Помимо этого, на полях Калеба Торна появились первые всходы, а строительство конюшен подошло к концу. Проблем с девушками тоже больше не возникало. Более того, ходили слухи, что они создали некое сообщество помощи друг другу, и это вызывало восхищение. Горожане восхваляли принцессу и герцога. Одновременно с этим, Леопольд и Максимилиан занялись отбором в личную гвардию принцессы. Количество новобранцев составило двадцать четыре человека, хотя желающих оказалось больше. Лео, как и обещал, устроил серьёзную проверку кандидатов на благонадёжность. Так прошёл месяц. Казармы, где размещалась стража замка, были расширены и оснащены всем необходимым для новой гвардии, прибывшей для принесения присяги принцессе. Сейчас никто бы не посмел назвать её безвольной куклой, как говорили прежде. Гвардейцы по очереди опускались на колено и клялись в верности, после чего София лично вручала каждому приказ о назначении. Мы уже забыли об императрице, старом герцоге и случившихся невзгодах. Поэтому произошедшее этим утром выбило нас из колеи. Во время завтрака Софии принесли срочное письмо из Императорского дворца, содержимое которого сильно её напугало. Лицо принцессы побелело словно мел, а пальцы задрожали. – Что случилось? – испугалась я за подругу. – Это от императрицы, она желает нас видеть. Леопольд и Максимилиан, услышав такую новость, прервали беседу. – Прочти его вслух. – "София, дочь моя, твоя императрица желает видеть тебя при дворе. Нам нужно обсудить последние события. Жду всех вас через четырнадцать дней на балу в честь годовщины моего правления. Её Императорское Величество Луиза Шелон". – И что тут страшного, она ведь приглашает тебя на бал, может, просто хочет увидеть? – с надеждой спросила я. – Боюсь, что нет. У императрицы ничего не бывает просто так. В любом случае, нам нужно немедленно собираться. Дорога займёт шесть дней, а письмо отправлено неделю назад. К делу приступили безотлагательно. Однако, как оказалось, подготовка дорожного гардероба, припасов, прислуги, двух карет для дальних путешествий и отряда гвардейцев для защиты в пути требовала времени. Но, несмотря на все сложности, вечером мы выдвинулись в путь. На протяжении всего дня София безумно нервничала. Лишь спустя полчаса после того, как карета тронулась, она наконец начала успокаиваться, и я решилась с ней поговорить. – Почему ты называешь её императрицей? – спросила я. – Потому что она Императрица, – принцесса, казалось, не понимала сути вопроса. – Нет, для тебя она мать. Скажи, как есть, в чём дело, здесь мы с тобой вдвоём. Софи посмотрела на меня с опаской. – Не уверена, что ты поймёшь. – Я постараюсь. – У нас с ней не самые близкие отношения. – Вы с ней не ладите, или что? – Нет, ладим, но не в привычном понимании, а как Императрица и следующая претендентка на престол. Я думала, ты в курсе. – Мы с тобой эту тему прежде не поднимали, а слухам я предпочитаю не верить, в лучшем случае, они могут обрисовать общую картину. – Так и есть. – Раз дела обстоят так, чего нам ждать по прибытии? – Не знаю, но вызывают нас точно не для похвалы. Скорее всего, Императрица решила наказать меня за учиненное самоуправство. Прежде меня не подпускали к политическим делам, и это неспроста. Я, конечно, не самая умная в роду, но кое-что осознала. Скоро мое двадцатилетие, в этом возрасте обычно коронуют преемниц. Однако у императрицы на этот счет другое мнение. Поэтому она и устроила мою помолвку с Леопольдом. Меня сослали подальше от столицы, и, честно говоря, я не была против. Благодаря тебе я вздохнула полной грудью и даже начала думать о том, что могу управлять собственной жизнью, – София тяжело вздохнула. – И вот что из этого получилось.