Глава 11

Я прикрыла глаза, сосредоточилась и медленно приотворила «внутреннюю дверь». Странно… меня встретила противоестественная, почти вакуумная тишина. Это было ненормально. Неужели в особняке Аристарховых нет ни одного застрявшего между мирами? Ни одного призрака слуги или несчастного родственника, который по законам жанра должен был бы обитать в таком старом доме? Я уже хотела было закрыть канал, решив, что дом «стерилен», как вдруг у самого края моего сознания прозвучал едва различимый, вибрирующий от ужаса шёпот: - Вы слышите меня? Пожалуйста... - голос принадлежал совсем молодой девушке, почти ребёнку. Я замерла, боясь спугнуть эту тонкую нить связи. И отозвалась, сохраняя спокойствие: - Я слышу тебя. Кто ты? - Она поймала меня, - всхлипнул голос. - Она не даёт уйти. Она всех нас... ест. Не смотрите ей в глаза, госпожа. Она заберёт ваше лицо! По спине пробежал холод. Это было что-то новенькое... Не просто призрак, а какой-то некротический хищник. - О ком ты говоришь? О Марии Павловне? - спросила я, стараясь вытянуть из испуганной гостьи больше фактов. - Нет… Хозяйка была доброй. А эта пришла из подвала! Она говорит, что ей нужно новое тело, чтобы снова носить жемчуга. Бегите отсюда... Она уже знает, что вы не та, за кого себя выдаёте. Она чувствует… Голос внезапно оборвался, сменившись резким ледяным сквозняком, хотя окна в комнате были плотно закрыты. Я открыла глаза. Хм… значит, Мария Павловна всё-таки жертва. И в этом доме есть кто-то из прошлого семьи Аристарховых, решивший, что смерть — это лишь досадная задержка перед следующим выходом в свет. Если это зло хочет поиграть в кошки-мышки, оно выбрало не того противника. Теперь я умела забивать гвозди в крышку гроба так, чтобы она больше не открывалась. В дверь постучали, и я села, проведя рукой по лицу, словно отгоняя тьму, клубящуюся рядом. - Войдите. В комнате появилась та самая горничная, что подавала чай. Она принялась расставлять на столике фарфоровые тарелки, от которых поднимался аромат наваристого бульона и запечённой рыбы. - Как тебя зовут, милая? - спросила я, наблюдая за её ловкими руками. - Дарьей кличут, сударыня, - служанка присела в коротком поклоне, не поднимая глаз. - Скажи, Дарья, а давно ли Николай Михайлович овдовел? Когда преставилась его первая супруга? Служанка на мгновение замерла с соусником в руках. - Так в январе аккурат год миновал. Как раз на Крещение и схоронили, - она суетливо перекрестилась. «Недолго по жене убивался Николай Михайлович, - мелькнула циничная мысль. – Всего через год в доме уже новая молодая хозяйка». - Болела, должно быть? - сочувственно протянула я, подталкивая девушку к откровениям. Дарья замялась, оглянулась на закрытую дверь и, не выдержав тяжести тайны, подалась чуть вперёд, понизив голос до шёпота: - Болеть-то болела, сударыня... Ноги у Азалии Степановны еще три года назад отнялись. В кресле хозяйку катали. Да только не немощь её прибрала. Сама она... грех на душу взяла. Нашли её в петле. В подвале. Повесилась барыня, прости Господи! Я напряглась. Самоубийство - идеальный способ для появления тёмной энергии. Но чтобы дух обладал такой силой, одних страданий мало. - Что же могло толкнуть женщину на такой шаг? - спросила я, вынимая из ридикюля серебряный полтинник. Дарья испуганно округлила глаза: - Только я вас молю, сударыня, не погубите! Коли хозяин узнает, что я язык распускаю, взашей прогонит! - Не бойся, Дарья. Никто не узнает о нашем разговоре, - я вложила прохладный кругляш ей в ладонь. Девушка молниеносно спрятала монету в глубокий карман фартука и заговорила ещё тише: - Покойная Азалия Степановна, поговаривают, с самим нечистым зналась! Как ноги отнялись, она совсем умом повредилась. Слуги сказывали, будто из её спальни по ночам не то стоны доносились, не то песнопения на языке непонятном. А один раз казачок* наш Ефимка в щёлку подсмотрел: сидит барыня в кресле, а тени вокруг неё по стенам пляшут: высокие такие, с рогами... И шепчутся. Азалия Степановна ведь в подвал-то спустилась сама! С кресла встала, дошла до крюка и петлю накинула. Как есть: дьявол её на руках донёс! Дарья снова перекрестилась и посмотрела по сторонам. После чего поспешно сказала: - Вы кушайте, Татьяна Фёдоровна. Остынет всё. А я пойду. Служанка ушла, а я принялась за бульон. Который оказался на удивление вкусным. Значит, первая жена Аристархова занималась оккультизмом и, судя по всему, весьма успешно. Скорее всего, она не просто повесилась. А провела ритуал, который позволил ей остаться в этом доме. Дарья вернулась за посудой и принесла мне халат. После чего, бережно подхватив моё платье, пообещала вернуть его в безупречном виде. Я снова легла на кровать и под мерный стук капель по карнизу задремала. Проснулась я, когда комната уже погрузилась в густые сизые сумерки. Ледяной дождь стих, уступив место снегопаду. Огромные хлопья лениво кружились в свете уличных фонарей, укрывая тротуары и чёрные лакированные крыши экипажей пушистым белым саваном. Я зажгла свечи, и язычки пламени заплясали в зеркалах, разгоняя тени по углам. Приоткрыв «дверь», прислушалась. Тишина. Вакуумная пустота никуда не исчезла. Внизу, у парадного входа хлопнула дверца кареты. Послышались приглушённые голоса и тот же момент раздался стук в дверь. - Пора к ужину собираться, Татьяна Фёдоровна, - в комнату вошла Дарья, неся на вытянутых руках моё платье. – Уж гости съезжаются. Умывшись прохладной водой, я позволила девушке затянуть корсет и помочь с пуговицами. Это будет моя первая встреча с местным обществом. Волнительно, да… Но интерес был куда сильнее. Я вышла в коридор, освещённый матовыми газовыми рожками. И, спустившись по лестнице, вошла в гостиную. Николай Михайлович, заметив меня, сразу же подошёл и с улыбкой обратился к своим гостям: - Дорогие друзья, позвольте представить вам нашу гостью! Вдова моего доблестного боевого товарища — Татьяна Фёдоровна Ведовская. Прошу любить и жаловать. Я склонила голову, принимая приветствия. Взяв меня под локоть, Аристархов принялся знакомить с присутствующими. Первыми была чета Ипатьевых. Алексей Тихонович, действительный статский советник, напоминал высушенную воблу в тугом воротничке. Строгий, костлявый, с глазами-свёрлами. Его супруга, Елизавета Ивановна, была полной противоположностью: дородная сдобная женщина в чересчур ярком для её возраста платье. Она так активно обмахивалась веером, что казалось, будто рядом работает ветряная мельница. Затем был представлен Евгений Владимирович Корж, полковник генштаба. Статный мужчина с безупречно подстриженными усиками и манерами истинного кавалериста. Он поцеловал мне руку, задержав в своей на секунду дольше, чем позволяли приличия. За ним стояла симпатичная молодая вдова Ирина Борисовна Колесникова. Её взгляд с легкой поволокой и лисьим прищуром выдавал охотницу за мужскими сердцами. Пока я обменивалась любезностями, внутри меня начало происходить нечто странное. Это было физическое ощущение чужого присутствия, словно кто-то невидимый медленно проводил ледяным пальцем вдоль моего позвоночника, пытаясь нащупать уязвимое место. Холод сменился резким удушливым жаром, когда Аристархов сказал: - А это наш уважаемый гость — Дмитрий Александрович Северский. Он служит при Департаменте полиции. Из тени у камина, где до этого едва угадывался силуэт, выступила высокая фигура. Свет свечей упал на лицо мужчины, и меня обдало такой жаркой волной, что на мгновение потемнело в глазах. Это он приезжал в скит к отцу Зосиме! Тайный советник, обладающий тёмным даром. Северский подошёл ближе, и моё горло перехватило железной хваткой предчувствия какой-то неизбежности. Мы стояли в нарядной столовой среди смеха и светской болтовни, но в этот момент для меня существовал только этот человек и эта незримая, пугающая мощь, исходящая от него. - Рад знакомству, сударыня, - произнёс Северский низким бархатным голосом, который резонировал где-то внутри моих ребёр. Мир вокруг на мгновение потерял чёткость, превращаясь в размытое пятно из золотого света свечей. Это было пугающе и притягательно одновременно. Жутковатое ощущение края обрыва, бездна которого мягко манит вниз. Я почувствовала, как тонкий и острый «луч» потомка чернокнижников, словно скальпель хирурга, коснулся границ моего сознания. И мгновенно выставила «заслон», как учил отец Зосима. Представила, как внутри меня захлопываются тяжёлые свинцовые ставни, превращая мой разум в глухую, тёмную и абсолютно пустую комнату. Я вытеснила из мыслей всё: свою силу, свое прошлое. Осталась лишь оболочка - скромная, раздавленная горем вдова, чья единственная забота — не упасть в обморок от духоты. - Рада знакомству, Дмитрий Александрович, - мой голос прозвучал ровно и чуть хрипло. Я медленно протянула ему руку. Северский взял мои пальцы, а потом поцеловал, опаляя своим дыханием нежную кожу на запястье. Это было почти интимно, вызывающе и бесконечно опасно. В этом жесте чувствовался скрытый, почти животный магнетизм. В какой-то момент мне показалось, что между его губами и моей рукой проскочил мистический разряд. Он поднял голову, и наши глаза встретились. Во взгляде Тайного советника промелькнуло ледяное любопытство и немой вопрос. Он тоже почувствовал это. - У вас удивительно холодные руки, Татьяна Фёдоровна, - произнёс Северский, не выпуская моей ладони. - Говорят, это признак либо слабого сердца, либо очень сильной воли. Как вы считаете, что из этого применимо к вам? Я не успела ответить. В дверях появилась Мария Павловна, и внимание Северского мгновенно переключилось. Хозяйка дома приветствовала гостей, и меня снова удивил её облик. На молодой женщине был избыточно роскошный наряд из плотного бархата цвета запёкшейся крови. Огромный турнюр, сложная драпировка и высокая глухая стойка воротника, украшенная пожелтевшими от времени кружевами шантильи. Это платье явно не для двадцатипятилетней девушки. Такой фасон скорее предназначался для дам весьма почтенного возраста. Массивная брошь с чёрным агатом выглядела на хрупкой груди Марии Павловны, как осколок могильного камня. Похоже, подселенка начала диктовать хозяйке тела, как выглядеть. Азалия Степановна планомерно вытесняла личность девушки. - Вы сегодня ослепительны, - подал голос Ипатьев, хотя в его глазах мелькнуло недоумение. - Благодарю, Алексей Тихонович, - ответила Мария. Её голос стал глубже, в нем прорезались властные нотки, которых я не слышала утром. Хозяйка дома бросила на меня короткий взгляд, и я увидела, что белки её глаз покрыты сеткой лопнувших капилляров, а зрачки сужены. Жизненная сила уходила. Я покосилась на Северского. Он смотрел на Марию Павловну с нескрываемым интересом. - Прошу к столу, господа! - громко произнёс Аристархов, делая вид, что всё в порядке. Но в глазах закоренелого материалиста плескался страх… ____________ Интересные факты:*Казачок - так в старинном дворянском быту называли мальчика-слугу, одетого в казакин или черкеску. Главная задача казачков - быть быстрее всех: подать трубку, принести письмо, сбегать за извозчиком или объявить о приезде гостя. Выбор именно казачьего костюма был данью моде на «кавказскую экзотику» и военную эстетику. Мальчик должен был быть миловидным, подтянутым и создавать своим видом атмосферу «лихости» и достатка в доме. Это был своего рода маркер статуса хозяина. Для крестьянских детей попасть в «казачки» к высокопоставленному лицу было шансом выбиться в люди. Из толковых казачков позже вырастали преданные камердинеры, дворецкие или даже мелкие чиновники, если хозяин решал дать парню образование. Казачки видели и слышали всё. Они присутствовали при самых интимных и секретных разговорах, потому что их часто воспринимали как мебель. Если нужно было узнать сплетни из спальни или кабинета, подкупали именно казачка. Несмотря на нарядную форму, жизнь казачка была не сахар. За малейшую медлительность или разбитую вазу их нещадно пороли на конюшне.