Глава 21

Стоило мне переступить порог дома и передать Прасковье шляпку с пальто, как тишину дома нарушил требовательный стук. Из кухни торопливо вышел Григорий и открыл дверь. Порог переступил полковник, неся на своей шинели аромат морозной свежести. Он молча снял её и передал слуге. - Принеси нам чаю, Прасковья, - попросила я горничную. Затем повернулась к Родину: - Пройдёмте в гостиную, Александр Васильевич. Как только мы остались наедине, мой охранник нетерпеливо поинтересовался: - Итак, что же такого произошло в доме коллекционера, Татьяна Фёдоровна, что вы столь поспешно покинули его, даже не дождавшись окончания вечера? Я на секунду задумалась. Во рту всё еще ощущался едва уловимый привкус странного вина, выпитого мною совсем недавно. Рассказать об отравлении? А что, если Родин отстранит меня от расследования? А я только вошла в азарт. Тайна альбиносов манила меня, как свет манит мотылька, и я не готова была отступить. А значит, мне придётся выложить и то, что Северский помог мне… - Пришлось сослаться на внезапную головную боль, - постаралась избежать прямого ответа я, присаживаясь на диван. - Да и признаюсь, мне не было смысла оставаться дольше. То, что мне было нужно, я увидела. - И что же вы увидели? – Родин с любопытством подался вперёд. - Вернее, не что, а кого, - поправила я его, глядя на танцующее пламя свечей. – Среди гостей был человек… Альбинос, как и тот несчастный с кладбища. Его зовут Юлиан де Вальмонт. Перед ним остальные присутствующие не просто заискивали: перед ним раболепствовали. Вальмонт явно не жертва… Полковник долго молчал. Его взгляд стал задумчивым, почти отсутствующим. - И кто же он, по-вашему? – наконец тихо спросил он. - Не знаю. Но надеюсь, завтра многое прояснится. Я планирую поговорить с одним человеком, который много знает об оккультизме и древних силах. Это ювелир Соломон Маркович Шацман. - Шацман? Да, я наслышан о его… специфических талантах, - усмехнулся полковник. - Что ж, поговорите с ним, если считаете нужным. Но мне кажется, что это бесполезная затея. В этот момент дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Прасковья с подносом, на котором стояли чайные принадлежности. Мы замолчали. Как только горничная вышла, я наполнила чашку, добавила ломтик лимона и передала чашку Родину. Он принял чай, сделал медленный глоток и проговорил: - Я доложу Константину Петровичу Победоносцеву об этом Юлиане де Вальмонте. Нужно немедленно выяснить, кто он такой и какие дела привели его в Петербург. Не нравится мне всё это, Татьяна Фёдоровна… Ох, не нравится. Чувствую я, что история намного глубже и грязнее, чем просто убийство. Мы задели край чего-то очень крупного. Он допил чай и, поднявшись с кресла, поправил мундир. - А вам, Татьяна Фёдоровна, я всё же смею напомнить: никакого своеволия. Вы под моим началом. О каждом шаге докладывать мне лично. Это понятно? - Более чем, Александр Васильевич, - я позволила себе лёгкую усмешку. – Я всё прекрасно помню. - Вам очень идёт этот цвет, - вдруг произнёс полковник с внезапной хрипотцой в голосе. И я не сразу сообразила, о чём он. А потом догадалась – Александр Васильевич говорил о платье. - Благодарю вас, - вежливо ответила, не в силах скрыть удивления. От кого угодно можно было ожидать комплимента, но только не от сурового полковника Родина. Он склонил голову в прощальном кивке. И перед тем как покинуть гостиную, сказал: - Не нужно меня провожать, Татьяна Фёдоровна. Отдыхайте. Вот только эту ночь нельзя было назвать отдыхом. Мне снилась гостиная коллекционера, которая превращалась в какой-то бесконечный коридор, вытягиваясь вопреки всем законам физики. В центре стоял Вальмонт. Его белые волосы сияли призрачным светом, а вокруг клубился тёмный туман, который, казалось, пожирал свет свечей. Я чувствовала, как этот туман тянется ко мне, словно щупальца невидимого чудовища. Вальмонт улыбался - холодно, торжествующе… И в его глазах вспыхивали те самые кровавые отблески, которые я видела наяву. Я хотела закричать, позвать на помощь, но мёртвая тишина особняка Стоянова сдавливала мне горло. Я проснулась от резкого толчка. В спальне царил густой предрассветный сумрак, лишь бледный лунный свет едва пробивался сквозь щели в шторах. Сердце колотилось где-то в районе горла, а по спине, противно щекоча кожу, стекали струйки холодного пота. - Mon petit chat,* вы так стонали, что даже у меня, существа бесплотного, по позвонку пробежали мурашки, - раздался из угла негромкий ироничный голос Адама. Поручик сидел в кресле, едва различимый в тени. - Мне с большим трудом удалось дозваться до вас, и, признаться, пришлось применить усилие, чтобы буквально вытолкнуть ваше сознание на поверхность. Надеюсь, это был кошмар, а не какое-нибудь... пылкое любовное видение, из которого я столь беспардонно вас выдернул? Я рухнула обратно на подушки, раскинув руки. Мокрая ночная сорочка неприятно липла к телу, но возвращаться в реальность было в сто раз приятнее, чем оставаться в бесконечном коридоре наедине с красноглазым альбиносом. - Поверьте, поручик, Вальмонт — последний, кого я бы хотела видеть в своих снах в роли романтического героя. * * * После завтрака из крепкого кофе, булочек с маслом и попыток окончательно стряхнуть с себя остатки ночного кошмара, я велела подать экипаж. Хотелось побыстрее поговорить с Соломоном Марковичем и, возможно, наконец-то ухватить ускользающую нить мрачной тайны. Выйдя из кареты, я с интересом рассмотрела дом, в котором жил ювелир. Фасад был выкрашен в охристый цвет, окна второго этажа украшали небольшие карнизы, а на первом теснились вывески: «Вина и колониальные товары», «Мясная лавка» и «Перлов с сыновьями». Ещё здесь расположились булочная и аптека. Я подошла к парадному входу, у которого дежурил швейцар с густыми усами, и сказала: - Мне нужен Шацман Соломон Маркович. - Прошу вас, сударыня, - он почтительно распахнул передо мной двери. – Квартира номер пять. Поднявшись по широкой лестнице с коваными перилами, я остановилась перед аккуратной табличкой: «Шацман Соломон Маркович. Ювелир» и потянула за шнур звонка. Где-то в глубине квартиры раздался мелодичный звук колокольчика. Вскоре дверь открыл молодой человек в белой рубашке, поверх рукавов которой были надеты чёрные нарукавники. - Добрый день, сударыня. Вы по какому вопросу? - По личному, - ответила я. – Передайте Соломону Марковичу, что мне нужна его помощь касательно скрытой природы вещей. Молодой человек сначала замялся, но потом, пробормотав что-то вроде «одну минуту, сударыня», скрылся за дверью. Не прошло и минуты, как он вернулся и с приглашающим жестом произнёс: - Прошу вас. Следуйте за мной. Ювелир сидел в кабинете за огромным дубовым столом. Это был невысокий, совсем сухонький старик в наглухо застегнутом сюртуке. На его носу красовались очки в золотой оправе с невероятно толстыми стеклами, из-за которых глаза казались огромными и выпуклыми. - Проходите, сударыня, проходите. Присаживайтесь. Вы меня заинтриговали э-э-э... - ювелир вопросительно взглянул на меня. - Татьяна Фёдоровна Ведовская, - ответила я, устроившись в кресле напротив. - Итак, Татьяна Фёдоровна, какая же помощь вам понадобилась от старого Соломона Марковича? - он едва заметно улыбнулся, но глаза оставались серьёзными. - Мне бы хотелось узнать, каким образом фамилия де Вальмонт связана с оккультизмом, - я начала сразу с главного. - Вы что-то знаете об этом? Ювелир снял очки, потёр переносицу и поднял на меня близорукие глаза. - О, это древний род, сударыня. Очень древний и... неоднозначный. В их жилах течёт гремучая смесь: изысканная французская надменность, итальянская страсть к ядам и тайным знаниям и наша русская тёмная неуёмная сила. Они как сорняк, который пророс сквозь всю Европу, питаясь соками самых знатных семей. Видите ли, Татьяна Фёдоровна, в узких кругах бытует легенда, что этот род не был основан человеком. Будто бы много веков назад в одном из заброшенных аббатств Прованса сама Тьма обрела плоть, чтобы оставить на земле свое семя. Шепчутся, что основателем Дома де Вальмонтов был «Князь Теней», вышедший прямиком из преисподней. Говорят, они непревзойденные мастера сделок. Они находят тех, чьё тщеславие или горе сильнее разума. Они могут дать художнику гениальность, политику - безграничную власть, а безутешной матери - призрачное утешение. Но цена всегда одна — часть души, которую де Вальмонты используют как сосуд для своей силы. Но если им понадобится душа того, кто никогда не согласится на сделку, они похищают её силой. Изматывают жертву, лишают её воли, выпивают радость и надежду, капля за каплей, пока человек не превращается в пустую оболочку. Окультисты называют это «экстракцией сущности». Жертва может продолжать ходить по улицам Петербурга, есть, пить, посещать салоны, но это уже не человек, а... тень. Безвольная кукла, выполняющая приказы хозяина. Соломон Маркович замолчал, пристально глядя на меня, а потом спросил: - Вы ведь спрашиваете не из простого любопытства, Татьяна Федоровна. Вы что-то видели, верно? Я не стала отвечать на его вопрос. Вместо этого задала встречный: - А можно как-то бороться с этим злом, Соломон Маркович? - Бороться? Видите ли, сударыня, чтобы бороться с бездной, нужно самому стать ею. Я не могу дать вам ответ сию минуту. Мне нужно изучить книги и кое-какие записи, оставшиеся от моего деда: он смыслил в таких вещах больше моего, - ювелир снова водрузил очки на нос. - Приходите послезавтра в это же время, Татьяна Фёдоровна. Я поищу. Но скажу вам сразу: не питайте иллюзий — это тьма высшего порядка. Уничтожить её просто нереально. Это всё равно, что пытаться вычерпать море чайной ложкой. Так что будьте крайне осторожны. Если вы попали в её поле зрения, то уже на краю пропасти. ______________ *Mon petit chat (мон пти ша) фрн. - «мой котёночек».