Глава 56

Экипаж мягко покачивался на брусчатке, пока мы ехали вдоль изгибов Мойки. С собой я прихватила саквояж, в котором лежал мой рабочий инструмент: зеркало и свеча. Фиму, естественно, пришлось оставить дома. Девочка была слишком впечатлительна, а её дар медиума мог сыграть плохую шутку. Мне совершенно не хотелось напугать ребёнка видом разъяренного чиновника. - Ну что, Адам, готов посмотреть на нашего буяна? - спросила я, глядя на сиденье напротив, где в лучах утреннего солнца чуть светился силуэт поручика. - Изнываю от нетерпения! - засмеялся Левинский, поправляя манжеты. - Предполагаю, нас ждёт незабываемая встреча. Вскоре экипаж остановился у парадного входа, над которым гордо сияла вывеска «Donon». Я поднялась по ступеням и тихо сказала швейцару: - Ведовская. Он поклонился так низко, будто я была как минимум великой княгиней. Вид у него был измученный. - Месье Донон ожидает вас, сударыня, - прошептал швейцар заговорщицки. - Умоляю, сделайте что-нибудь... Он проводил меня в малый зал, где ещё царил утренний полумрак. Стулья были перевёрнуты на столы, лакеи бесшумно натирали паркет, из кухни доносился звон посуды. - Он в буфете, - шепнул мне Адам, появившись справа от меня. - Кажется, пытается вскрыть банку маринованных миног. Я огляделась. В помещении было холодно, что явно говорило о присутствии призрака. - Татьяна Фёдоровна! О-ля-ля, как я рад вас видеть! - раздался совсем рядом громкий голос. Я обернулась. Ко мне спешил весьма импозантный мужчина в безукоризненном фраке и с лихо закрученными усами. Он приблизился и, схватив мою руку, запечатлел на ней поцелуй. - Разрешите представиться. Жан-Батист Донон. Мы страдаем уже с самого утра, мадам! - воскликнул он. - Это есть невыносимо! Чёртов паскудник, этот cochon* превзошёл сам себя! Знаете, что он сделал пять минут назад? Мой лучший кондитер выставил на стол свежайшие профитроли с кремом «Шантильи» для завтрака его превосходительства... Мерзавец размазал их! Но это еще не всё! Он ворует пузырьки из шампанского! - Простите? - я недоумённо моргнула, пытаясь представить, как это могло происходить технически. - Да-да! - Жан-Батист замахал руками. - Стоит откупорить бутылку, как этот malheureux* подлетает и начинает втягивать в себя газ! Шампанское мгновенно становится как вода из Мойки, а дух начинает летать по залу и отрыгивать, пардон, Марсельезу! Громко! С выражением! На весь ресторан! Он издевается надо мной! Хозяин ресторана обмахнулся платком и отвлёкся на лакеев, а я задумалась. Итак, дух оперирует силами, которые обычно недоступны рядовому покойнику. Его сильнейшая обида стала своего рода аккумулятором. Этот колоссальный выброс ярости позволял фантому уплотняться до такой степени, что он мог физически воздействовать на материальный мир. Но во всё этом была и обратная сторона. Призрак выгорит, расходуя себя без остатка на пакости. Еще день-другой, и от его души не останется даже тени. Она не уйдет на покой, а просто рассыплется в серую пыль небытия. Это была истинная смерть, окончательная и беспощадная. - Ma chère! По-моему, у кого-то сейчас запылает плешь! – возглас Адама вывел меня из размышлений. Я резко обернулась. Прямо в воздухе зависла длинная каминная спичка, объятая ярким пламенем. Она почти нежно коснулась волос швейцара. Эффект превзошёл все ожидания… накладка вспыхнула с быстротой порохового склада! Раздалось характерное «пш-ш-ых», и густое облако едкого дыма окутало голову работника ресторана. В одно мгновение его роскошная шевелюра дезертировала, обнажив идеально гладкую, розовую, как спинка молочного поросенка, лысину. Накладка сгорела так быстро, что швейцар даже не успел вскрикнуть - он просто стоял с открытым ртом, а над его теменем поднимался сизый дымок. - Да чтоб тебя! Гад проклятый! - завыл он на высокой ноте, и тут один из лакеев с размаху обрушил тряпку, которой натирал паркет, прямо на макушку своего коллеги. И принялся с остервенением лупить его кулаками по голове. Адам рядом со мной согнулся пополам от смеха. Я же стояла в полном оцепенении. Вот так дела… Этот хаос нужно было прекращать немедленно, пока он не закончился чем-то куда более ужасным. - Все выйдите отсюда! - громко произнесла я. – Оставьте меня одну! - Vite, vite!* Скорее, болваны! Живо уходим! - затараторил Жан-Батист, выталкивая перепуганных лакеев в узкую дверь, ведущую в кухню. Двери захлопнулись, и в зале воцарилась тишина. Я не спеша подошла к ближайшему столику, сняла с него стул и, расправив подол платья, села. - Татьяна Фёдоровна, аккуратнее, - прошептал Адам. - Модест Карпович приближается слева. Явно замыслил новую пакость! Я резко повернула голову в ту сторону и равнодушным голосом сказала: - Вы исчезнете к утру, Модест Карпович. Или, в самом крайнем случае, к завтрашнему вечеру. Слишком много энергии израсходовано на эти эффекты. И да, не льстите себе надеждой на райские кущи. На небеса вы точно не попадёте. После такой растраты души вас ждёт только небытие. Абсолютная безмолвная пустота. Ни света, ни тьмы. Я медленно достала из сумки зеркало, установила его на скатерть, а перед ним поставила свечу и зажгла её. - Ну что? Поговорим? Или предпочтёте вечное забвение? Поверхность зеркала подёрнулась рябью, а потом в нём появилось отражение взлохмаченного бледного мужчины. - Голубушка, если бы вы знали, какое кощунство совершилось! Не оливкой я подавился! А драгоценным камнем! – прошептал он, глядя на меня совершенно дикими глазами. - Что? – я не верила своим ушам. – Но как он оказался в вашей тарелке? - Сего я не ведаю! А потом явились эти нелюди на кладбище, вскрыли могилку мою, выворотили гроб, а затем… самым отвратительным, самым мясницким образом достали камень! Никакого почтения к покойнику! Бросили меня обратно абы как, землей вперемешку с мусором закидали... Я теперь там лежу, как собака дохлая! Душа-то моя из-за этого надругательства к месту гибели притянута! - Значит, вы не видели, кто именно положил камень в тарелку? - уточнила я. - И не знаете, кто вскрыл вашу могилу? - Тьма там была, матушка, тьма и холод! - простонал чиновник. – Помогите, миленькая! Христом Богом молю! - Помогу, - пообещала я. - Но при одном условии: вы даёте мне слово чести, что сегодня в «Дононе» не разобьётся ни одна тарелка, не погаснет ни одна свеча и не загорится ни одна шевелюра! Обещаете не буянить и пакости не делать? - Клянусь! Истинный крест, голубушка! - горячо заверил чиновник. - Буду тише мыши сидеть! - Вот и хорошо. Ждите моих дальнейших указаний. Я погасила свечу и вместе с зеркалом спрятала в саквояж. Затем повернулась к поручику. - Адам, нам придётся посетить это место еще раз. В «Дононе» творится что-то очень странное... Пахнет крупным преступлением… Как только я поднялась из-за стола, из кухонных дверей, боязливо озираясь, показался хозяин ресторана. Он явно подглядывал в щелочку, ожидая, когда сеанс закончится и можно будет снова хозяйничать в залах. - Мадам, ну что? - прошептал Жан-Батист, не решаясь подойти ближе, чем на три шага. - Вы избавили нас от этого монстра? - Надеюсь, что да, - уклончиво ответила я. – Призрак согласился на перемирие. Но мне нужно в этом убедиться, месье Донон. Процесс изгнания весьма деликатен. Поэтому я загляну к вам сегодня еще раз. Вечером. - О, мадам! - француз буквально расплылся в подобострастной улыбке, прижав руки к груди. - Вы наш ангел-хранитель! Наш спаситель от этого кошмара! Лучший столик у окна для вас! И, разумеется, роскошный ужин за счёт заведения! _____________ *Cochon- свинья *Malheureux – несчастный *Vite - быстро