Глава 57

Как только я переступила порог, дом встретил меня не привычной тишиной, а звонкими заливистыми визгами Серафимы. На ходу снимая шляпку и перчатки, я почти вбежала в гостиную, готовая увидеть что угодно... но только не это. Посреди комнаты, залитой весенним солнцем, Дмитрий Северский подбрасывал Фиму высоко в воздух. Девочка, совершенно растрёпанная, с пылающими щеками и летящими во все стороны лентами, хохотала так, что аж повизгивала. - Танечка! Смотри! Я летаю! Я как птичка! - закричала она, завидев меня в дверях. Дмитрий бережно опустил ребёнка на паркет. А я залюбовалась им: рукава белоснежной рубашки были небрежно закатаны, обнажая сильные предплечья, несколько пуговиц у ворота расстёгнуты, волосы тоже растрёпаны… В этом беспорядке, с этой искренней улыбкой он казался уязвимым и настоящим, бесконечно далёким от демонической суровости и от тени своего грозного отца. - Добрый день, Татьяна Фёдоровна, - мягко произнёс он, и у меня перехватило дыхание от его бархатного голоса. - Фима, малышка, - я едва нашла в себе силы говорить спокойно, - беги скорее на кухню. Скажи Прасковье, чтобы накрывала обед. На троих. Девочка, сияя, вихрем промелькнула мимо меня. И как только топот её ножек затих в холле, я стремительно шагнула к графу, не в силах больше сдерживать те чувства, которые накопились за всё это время. Дмитрий не стал ждать и шагнул навстречу. Он крепко, властно притянул меня к себе. Я прижалась лицом его груди, вдыхая сводящий с ума аромат. Северский сжал меня так сильно, будто боялся, что я исчезну. Его горячая ладонь легла мне на затылок, прижимая ближе. В этом жесте было всё: и невысказанная тревога, и бездонная тягучая нежность, и та химия, которая связывала нас вопреки всему миру. Я чувствовала, как бешено бьётся его сердце под тонкой тканью рубашки. - Где вы были на сей раз, сударыня? Я подняла голову, встречаясь с пронзительным взглядом, и на мгновение забыла все слова. - Я расскажу вам… чуть позже… - Мне бы хотелось поговорить о Серафиме, - вдруг сказал Дмитрий. - Вы ведь понимаете, Татьяна Фёдоровна, что за дитя в вашем доме? И как оно здесь оказалось? Смею предположить по внешности... это ребёнок... - Юлиана де Вальмонта, - закончила я за графа и, высвободившись из его рук, присела на край дивана. Северский — сейчас это был Тайный советник, а не любимый мужчина — присел рядом, и я рассказала ему историю знакомства с Фимой, после чего добавила: - Да, я знаю, что таится внутри этой очаровательной малышки, И решительно настроена научить её управлять даром. Научить преодолевать соблазны тьмы, чтобы они не поглотили светлую душу. Граф нахмурился. - Думаете, это так легко? Вы видели, что тьма делает с человеком, когда он смеет идти против неё? Я сам - живое тому доказательство. Каждая клетка моего тела помнит цену этого сопротивления. Я накрыла его ладонь своей. - Я уже увидела, как это нелегко. Но ведь и ваши дети тоже будут нуждаться в помощи: в руке, которая поведёт их по правильному пути, не давая сорваться в бездну. Северский медленно поднял на меня внезапно ставший тяжёлым взгляд. - Я долго думал после нашего разговора в Вырице… А потом познакомился с Серафимой. Мне хватило секунды, чтобы почувствовать то, что творится в душе этой девочки. Да, она ещё дитя и не понимает многого. Но стоит Серафиме хоть раз ощутить опьяняющую власть своей силы, тогда и вы можете не удержать Тьму. Она в её крови… И понял, что не желаю иметь детей, Татьяна Фёдоровна, - отчеканил он. - Ибо я не имею права подвергать их жизнь таким мукам. Мой род должен закончиться на мне. Это единственный способ победить моего отца. Дмитрий замолчал, и тишина в комнате стала почти невыносимой. Я слышала только звон вдребезги разбивающейся надежды на счастье стать матерью. Он сжал мою руку так сильно, что мне стало больно. - И вы должны либо принять это... либо оставить меня одного в моём сумраке. Третьего пути нет, Татьяна. Я не могу дать вам того будущего, о котором мечтает каждая женщина. Но я до сих пор страстно желаю видеть вас своей женой. Внутри у меня будто что-то оборвалось. Горькая, обжигающая обида хлынула в грудь, а следом за ней острая боль, от которой перехватило дыхание. «Не желаю иметь детей…» Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. На секунду мне захотелось встать и уйти. Но я тут же взяла себя в руки. «Нет, - сказала я себе. - Всё в этой жизни не так просто. Люди меняются. Обстоятельства меняются. И я сделаю всё, чтобы это изменилось. Но не сегодня. Не сейчас. Не этим разговором.». Я медленно подняла на Дмитрия глаза, уже полностью владея собой, и спокойно, искренне произнесла: - Я тоже желаю видеть вас своим мужем. Но давайте оставим эти тяжёлые и преждевременные разговоры на потом. Мы оба уже достаточно взрослые люди, чтобы понимать: жизнь редко вписывается в чёткие рамки «никогда» и «навсегда». Многие вопросы, которые сегодня кажутся неразрешимыми, со временем находят свои ответы. Особенно если их решают двое, по-настоящему дорожащие друг другом. - Хорошо. Как пожелаете, Татьяна Фёдоровна, - с некоторой холодностью ответил граф. Он был уверен, что это его окончательное решение. В этот момент в дверь постучали, и в гостиную заглянула Прасковья. Стараясь не смотреть на наши сцепленные руки, она сказала: - Кушать подано, Татьяна Фёдоровна. Дмитрий Александрович, милости просим к столу. - Идёмте, - я поднялась, не выпуская ладони Северского и мягко увлекая его за собой. - Пока мы будем обедать, я расскажу вам, где провела это утро. Возможно, вы даже захотите поучаствовать в моём новом расследовании... Дмитрий приподнял бровь. Во взгляде наконец-то блеснула искорка прежнего живого любопытства. - Я надеюсь, в нём не будут фигурировать древние алтари, упыри и ходячие мертвецы? - с шутливым возмущением спросил он. - О, нет! - я не выдержала и искренне рассмеялась, чувствуя, как лёд между нами окончательно тает. - Все гораздо прозаичнее и в то же время абсурднее. Всего лишь буйный призрак мелкого чиновника и... съеденные драгоценности! - Я заинтригован! - Северский остановился в дверях столовой и, наклонившись, заглянул мне в глаза. - Обнадёжьте меня, Татьяна Фёдоровна, и скажите сразу: это ведь не вы съели драгоценности? - Помилуйте, ваше сиятельство! В моём рационе исключительно домашняя выпечка и мясные закуски. К тому же, боюсь, моя фигура решительно воспротивится такой тяжёлой диете! Северский рассмеялся, и мы вошли в столовую, где Фима уже вовсю сражалась с салфеткой, пытаясь пристроить за воротником своего домашнего платья. Граф ласково отобрал ткань из цепких ручонок и аккуратно разложил на коленях девочки. - Барышни используют салфетки исключительно таким образом. Он отодвинул для меня стул. - Ну, рассказывайте вашу историю, Татьяна Фёдоровна. Обед прошел под аккомпанемент моего рассказа. Я подробно изложила трагическую историю с драгоценным камнем, который стал последним и самым дорогим ужином Модеста Карповича. Дмитрий слушал очень внимательно. Его взгляд становился всё более острым и сосредоточенным. А когда я упомянула об отвратительном осквернении могилы, он и вовсе отложил приборы. - Возмутительно. Скорее всего, в этой истории замешана контрабанда. Что напрямую относится к моей профессиональной деятельности. Устроить из дорогого ресторана перевалочный пункт — это уже дерзость государственного масштаба. Татьяна Фёдоровна, я не позволю вам возвращаться в «Донон» одной. Кто знает, на что способны люди, которые не погнушались разрыть свежую могилу. - Я буду только рада вашему обществу. Одна голова хорошо, а две - и одна из которых Тайного советника - куда надёжнее. - В таком случае, договоримся так, - Северский взглянул на свои карманные часы. - Мне необходимо отлучиться по делам ведомства, а также заглянуть в книжную лавку на Невском. Я заказал там несколько редких фолиантов по древней истории, которые должны доставить нарочным как раз к четырём часам пополудни. Как только заберу книги, я сразу же заеду за вами на экипаже.