Глава 59

Но тут же острый взгляд Северского скользнул по залу, задержался на управляющем, который с подобострастной миной выслушивал капризы какой-то титулованной особы. И он задумчиво произнёс: - И Вернье сегодня чересчур нервный… Странно это всё. Знаете, Танечка… А ведь действительно лучше попасть туда неофициально. Если я сейчас предъявлю полномочия, наш преступник затаится и, что ещё хуже, предупредит более «крупную рыбу». Скажите, наш призрачный гурман согласится похулиганить? В рамках приличий или чуть за их пределами? - Думаю, он только этого и ждёт, - усмехнулась я и позвала: - Модест Карпович, вы здесь? Призрак чиновника мгновенно материализовался справа от меня. - Здесь, сударыня! Чего изволите? - Устрой-ка в ресторане настоящую бучу, - тихо попросила я. - Повеселитесь напоследок. - Это я мигом! – Модест Карпович весь подобрался, картинно поправил воротничок и растворился в воздухе. Ровно через минуту «Донон» превратился в сумасшедший дом. Началось всё с малого: на столе у тучного генерала вдруг сама собой подпрыгнула супница, выплеснув содержимое на скатерть. Тем временем хрустальная люстра начала медленно и торжественно вращаться, рассыпая вокруг снопы искр и заставляя дам испуганно пригибать головы. - Позвольте! Что за фокусы?! - вскричал метрдотель, но тут мимо его уха с тихим свистом пролетела запечённая утка. Птица, ведомая невидимой рукой призрака, сделала изящную петлю под потолком и приземлилась точно в центр торта. Брызги крема разлетелись веером, украсив лица гостей белоснежными кляксами. По залу летали салфетки, завязываясь узлами на люстрах, а вилки и ложки начали выстукивать по тарелкам ритм «Камаринской». В довершение всего из кухни выкатился огромный медный таз и с грохотом понесся за одним из официантов. Тот с криком «Maman!» попытался запрыгнуть на рояль. Наблюдая за этим хаосом, Дмитрий едва сдерживал смех. - Браво, Модест Карпович, - негромко произнёс он, глядя, как гости в панике бросаются к выходу, создавая невообразимую давку. - Кажется, лучшего момента для посещения подвала и не придумать. Весь персонал занят ловлей летающих котлет. Северский решительно поднялся и, подхватив меня под локоть, увлёк к служебному выходу. Мы проскользнули за плотную портьеру, отделяющую парадные залы ресторана от его изнанки. Миновав узкий коридор, где на крюках висели запасные фраки лакеев, начали спускаться по крутой винтовой лестнице. Сверху всё еще доносились крики и грохот бьющейся посуды. Модест Карпович явно вошёл в раж. Внизу, в подвальных помещениях царил густой полумрак, разбавленный редкими пятнами света от керосиновых ламп. Перед нами появилась слегка мерцающая фигура Адама. - Сюда, Татьяна Фёдоровна! Живее! – быстро сказал он, указывая на дальний угол сводчатого погреба, где в три ряда выстроились огромные дубовые бочки с гербами лучших французских виноделен. - Проход здесь! Он открывается с помощью рычага! Я ощупала щербатую стену, и вскоре пальцы наткнулись на холодный металл. - Нашла! Дмитрий Александрович, помогите мне! Граф отодвинул меня в сторону и нажал на рычаг. Огромный стеллаж с бочками, весивший, казалось, не одну тонну, бесшумно отъехал в сторону, открывая тёмный зёв прохода. - Отлично! - прошептал Северский, вглядываясь в темноту открывшегося тоннеля. - Сударыня, держитесь за моей спиной. Сняв с заржавевшего крюка керосиновую лампу, Дмитрий первым шагнул в потайной ход. Он оказался настолько узким, что плечи высокого и широкоплечего Северского едва не задевали шершавую кладку. Стены здесь были покрыты скользким слоем серой плесени, а с низкого сводчатого потолка капала вода. Я шла почти вплотную к своему мужчине, ощущая исходящее от него спокойное тепло. Каждый наш шаг отзывался эхом, исчезающим в липкой темноте. - Слышите? - вдруг остановился Северский, поднимая лампу выше. Я замерла прислушиваясь. Где-то впереди, за поворотом раздавались приглушённые голоса. Дмитрий приглушил фитиль лампы, оставляя лишь крошечный язычок пламени. И в этот момент у моего уха прозвучал взволнованный крик Адама: - За вами идут! Я резко повернулась и увидела, как из темноты выступает фигура. Вспыхнул свет, и прямо передо мной появилось бледное лицо управляющего. В его правой руке тускло блеснула воронёная сталь револьвера. Дуло было наставлено мне в грудь. Я застыла, чувствуя, как холодная волна страха парализует ноги. Но Дмитрий среагировал мгновенно. Сила толчка была такой, что я буквально отлетела к кирпичной кладке и сильно ударилась плечом. Боль обожгла руку, в глазах на мгновение потемнело, и я сползла на холодный влажный пол. В ту же секунду управляющий нажал на курок. Раздался оглушительный выстрел. Узкий коридор превратился в грохочущую трубу, многократно усиливавшую звук взрыва. И мгновение спустя всё пространство заволокло густым непроницаемым облаком серого порохового дыма. Едкий запах серы забил лёгкие, вызвав приступ кашля. В голове пульсировала одна единственная мысль: в таком узком туннеле промахнуться было невозможно. Пуля должна была попасть в Дмитрия! Дым начал медленно оседать, прибиваемый к полу могильной сыростью подвала. Граф был абсолютно цел и невредим. Он стоял неподвижно, сложив руки за спиной, прямо перед застывшим от ужаса управляющим. Тот судорожно пытался взвести курок для второго выстрела, но пальцы его не слушались, а пистолет ходил ходуном. - Вы чертовски невоспитанны, Вернье… - ленивым тоном произнёс Северский. - Это дурной тон — стрелять в гостя, который ещё не успел расплатиться по счёту… Он сделал шаг вперёд. Лампа, валяющаяся на полу, внезапно вспыхнула ярким, неестественно синим светом. Дмитрий медленно протянул руку и схватил раскалённое дуло пистолета голыми пальцами. Металл зашипел, плавясь под его хваткой, как воск. Вернье стоял на коленях, парализованный запредельным животным ужасом. - Ты посмел направить оружие на мою женщину? - расплавленный металл потёк между фалангами графа яркими оранжевыми каплями, прожигая камни пола. Но сам Северский, казалось, не чувствовал боли. - Ты, жалкое пресмыкающееся, решил, что имеешь право распоряжаться жизнью той, чья душа стоит дороже твоего ничтожного существования? Я бы мог живьём содрать с тебя кожу… Но я не стану твоим личным палачом. Это было бы слишком большой честью для такого, как ты... Есть силы, которые знают толк в истинном искуплении гораздо лучше. А пока ты будешь дожидаться встречи с Высшим судом, тебе предстоит познать всю суровость суда земного. Дмитрий подхватил обмякшее тело Вернье за воротник, словно мешок с тряпьём, и потащил за собой по узкому коридору. Я же бросилась следом, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного. За поворотом была открытая дверь, ведущая в старую прачечную, освещённую светом немногочисленных свечей. Комната была пуста. Видимо, все кто здесь находился, сбежали, напуганные выстрелом. Северский швырнул управляющего на стул. - А теперь рассказывай, любезный. Что именно вы здесь устроили под прикрытием ресторана? Сжавшись в комок, Вернье боялся поднять глаза на графа. - Английские агенты переправляют камни через границу в бочках с хересом, а здесь мы их прятали… - Кто заказчики? - Люди самого высокого полёта… те, кто недоволен императором... Им нужны были деньги, которые невозможно отследить. Человек приходит в «Донон», заказывает, например, «утку по-лионски», а внутри целое состояние. Для подкупа гвардии и подготовки... переворота. Я была искренне изумлена. Такой престижный ресторан оказался гнездом предателей. - Хозяин сего заведения тоже замешан в заговоре против императора? – холодно поинтересовался граф. Вернье лихорадочно затряс головой, вытирая пот со лба белоснежным платком. - Нет, ваше сиятельство! Мсье Донон ничего не подозревает. Клянусь всеми святыми! Он слишком глуп! И, как оказалось, Жан-Батист уж очень любит Россию. Дмитрий повернулся ко мне и сказал: - Душа моя, мне нужно, чтобы вы сейчас поднялись наверх, в зал и нашли мсье Донона. Передайте ему: пусть немедленно отправит лакея в Тайную канцелярию. Лично к дежурному офицеру. С посланием, что Северский ждёт группу сопровождения для заговорщика. И подчеркните: ни единого лишнего слова. Если мсье Донон не желает дурной репутации своему заведению. * * * Ресторан закрыли. Лакеи гасили свечи в канделябрах, мсье Донон, бледный как полотно, лично запирал парадные двери, пока из темноты переулка к чёрному входу подъезжали кареты без опознавательных знаков. В подвал спустились люди в наглухо застёгнутых чёрных мундирах и, подхватив пребывающего в прострации от ужаса управляющего, унесли прочь. Мы с Северским вышли на свежий воздух, и он подвёл меня к своему экипажу. - Любовь моя, мне необходимо лично присутствовать в Третьем отделении, чтобы довести это дело до конца. Но я даю вам слово, что завтра мы увидимся. Пора начинать подготовку к венчанию. - Дмитрий Александрович, пообещайте мне одну вещь, - попросила я. - Могилу Модеста Карповича нужно привести в порядок. Пусть позовут священника, пусть отслужат ещё одну панихиду. Его душа должна обрести покой. Северский притянул меня к себе, окутывая запахом дорогого табака и парфюма. - Я распоряжусь, дорогая, - прошептал он. - Всё будет исполнено в лучшем виде. Граф прикоснулся губами к моим быстрым нежным поцелуем. - Я жду того дня, когда мы больше не будем расставаться. Спокойной ночи, душа моя. * * * А на следующий день произошло нечто из ряда вон выходящее. Я еще пила чай у себя в комнате, одетая в утренний пеньюар, и пыталась уложить в голове события безумной ночи, как вдруг в спальню заглянула Прасковья. Лицо её было бледным, а чепец сбился набок от волнения. - Барыня, Татьяна Фёдоровна! Там какая-то госпожа Бесова пожаловала! Требует проводить к вам немедля! Грозится, если не примете её, то могут быть неприятности у вас. Григорий говорит: очень странная гостья. Никогда таких не видел. Здоровенная , словно каланча и глаза, прости господи, бесовские. Прямо по фамилии видок! Я замерла с чашкой в руках. Бесова? Ирина? Но зачем она здесь, в моём доме, да ещё и с угрозами? - Хм... - задумчиво протянула я, ставя чашку на столик. - Проси, Прасковья. И принеси нам свежего чаю. Горничная ушла, а через несколько минут дверь распахнулась, и в комнату стремительным, почти мужским шагом вошла Ирина. На моей коллеге было прогулочное платье тёмно-изумрудного цвета, которое сидело на её высокой фигуре на редкость элегантно. Бесова остановилась посреди комнаты, не потрудившись снять перчатки, и окинула мою спальню колючим, оценивающим, немного растерянным взглядом, который остановился на мне. - Ну, привет, подруга… Что-то неважнецки выглядишь.