Глава 68

По лицу Элеоноры скользнула тень грусти, смягчая черты. - Нет- нет, не подумайте, я вовсе не пытаюсь вас отговорить, - мягко произнесла она. Это таинство двоих - мужчины и женщины. Только вы вправе решить, как строить свою жизнь, и какую ношу нести. Мои слова лишь предупреждение матери, которая видела слишком много. Но я искренне рада, Татьяна. Рада, что Дмитрий снова влюблён. Я давно не видела, чтобы его глаза так сияли… - Снова? - сорвалось с моих губ, но я тут же осеклась. Было бы верхом наивности полагать, что у человека, живущего так долго, не было прошлого. Женщина пристально посмотрела на меня своими тёмными, как ночь глазами и ответила: - Да… Это была княжна Ипатьева. Софья. Дима любил её с такой страстью, на которую только был способен. Вот только их супружеская жизнь оказалась недолгой. Софья сгорела от чахотки буквально за несколько месяцев. Но это было очень давно… После ухода супруги мой сын закрыл своё сердце. Он больше не искал ни привязанностей, ни серьёзных отношений. До тех пор, пока не встретил вас. Я смотрела невидящим взглядом на пламя в камине, и в моей голове возник образ этой хрупкой княжны, которая когда-то так же, как и я, была рядом с Дмитрием, не подозревая, что её жизнь лишь мгновение в его бесконечном пути. - Я не знала об этом. Он никогда не упоминал… - Мой сын предпочитает держать свои тайны глубоко внутри, - Элеонора улыбнулась. - Но вы, Татьяна, оживили его. И за это я вам благодарна. Я чувствовала, что стою на пороге правды, которую Дмитрий, возможно, не рискнул бы открыть мне ещё очень долго. И набравшись смелости, спросила: - Но как получилось, что вы обрели это бессмертие? Простите, если мой вопрос неуместен, я не хотела бы... - Не стоит извиняться, - прервала меня будущая свекровь. - В этом нет тайны. Бессмертие - это подарок отца Димы... Дар, от которого я бы предпочла отказаться. Но, увы, это невозможно. Назад пути нет. Она замолчала на мгновение, вглядываясь в моё лицо. - Я вижу в ваших глазах вопрос. Вы не понимаете, как я, земная женщина, вообще допустила эту связь... как позволила себе шагнуть в эту бездну? Во взгляде Элеоноры промелькнула грусть, смешанная с застарелой, но так и не зажившей болью. - Давайте сначала займём ребёнка, - добавила она, посмотрев на Фиму. - Эта история не для детских ушей. Женщина поднялась и дёрнула за расшитый золотом шнур колокольчика. Через несколько минут в дверях появилась горничная. - Отведи маленькую барышню к щенкам, - распорядилась хозяйка дома. - Пусть поиграет с ними. Думаю, Серафима будет в восторге. - К щенкам? - глаза Фимы мгновенно вспыхнули радостью. Девочка спрыгнула с софы и повернулась ко мне. - Мамочка, можно? Пожалуйста! - Иди, конечно, - с улыбкой позволила я. Горничная протянула руку, и малышка, не раздумывая, вложила в неё свою ладошку. Когда дверь за ними закрылась, Элеонора снова опустилась в кресло и начала свой рассказ: - Мы никогда не были просто аристократами. В наших жилах веками текла чёрная магия. Наш род - сильнейшие чернокнижники империи, но у каждой силы есть своя цена. Страшный обет, связывающий нас с... Ну вы понимаете… Каждые сто лет, в благодарность за власть и могущество, наш род отдавал Ему «невесту». Самую красивую девушку из семьи. До меня их было много. Они уходили и возвращались сломленными, безумными женщины… Ни одна из них так и не смогла выносить дитя. А потом выбор пал на меня. Я противилась всеми фибрами души! Я плакала, молила отца о пощаде, но он не слышал меня. За неделю до обряда я сбежала, надеясь затеряться в толпе, исчезнуть… Но от Него нельзя скрыться. Меня нашли в грязном сарае на окраине какой-то деревни. Братья связали меня и привезли обратно… Заперли в подвале, напускали морок, чтобы я не могла даже пальцем пошевелить… Когда пришло время обряда, я ждала смерти, я молила о ней, пока Он брал своё. И, в отличие от всех несчастных до меня, во мне зародилась жизнь. Так я стала бессмертной. Моя кровь изменилась, чтобы я могла стать сосудом для Его продолжения. Я сидела, не в силах пошевелиться. Ужас от рассказа проник мне под кожу. Моё оцепенение медленно сменялось щемящей грустью. Сердце обливалось кровью от жалости к матери моего любимого мужчины. - Давайте больше не будем о грустном, Татьяна, - вздохнула Элеонора. – Оставим прошлое в покое. Поговорим о будущем. Вы уже решили, что наденете на венчание? - Нет, - растерянно отозвалась я, всё ещё пытаясь осознать услышанное. Мысли путались. - У меня совсем не было времени об этом подумать. - Вы позволите мне помочь вам? Считайте это прихотью будущей свекрови. Давайте завтра поедем в лучший свадебный салон и подберём вам самое красивое платье. Пусть этот день будет ослепительным вопреки всему. - С радостью. Благодарю вас, - мне начинала нравиться моя будущая свекровь. - Не за что, дорогая. Теперь мы одна семья. Когда мы с Фимой собрались уходить, в холле нас ждал сюрприз. Тот самый молчаливый слуга вынес большую плетёную корзину, из которой доносилось приглушенное попискивание и возня. - Мой подарок Серафиме, - с улыбкой произнесла Элеонора. Из-за края корзины высунулась забавная мордочка с длинными висячими ушами и печальными, невероятно умными глазами. - Это щенок русской меделянской собаки, - объяснила женщина. - Редкая и благородная порода, известная своей преданностью и внушительной силой в будущем. Малыш был окраса «кофе с молоком», с крупными лапами, которые обещали, что он превратится в надёжного защитника. - О-о-о-ой! - выдохнула Фима, и её личико озарилось восторгом. Девочка опустилась на колени перед корзиной, боясь даже прикоснуться к этому живому комочку. - Мамочка, посмотри! Он настоящий? Он, правда, мой? - Правда, - подтвердила хозяйка дома, наблюдая за малышкой. - Татьяна, Фиме нужно учиться любви. А начинать лучше всего с братьев наших меньших. Собака любит безусловно, а для такого ребёнка это самый важный урок. Серафима осторожно погладила щенка по бархатной голове, и тот в ответ лизнул её в нос. Счастливый смех моей дочери заполнил мрачный особняк, разгоняя остатки теней. Когда мы вернулись домой, Фима, не желая расставаться с новым другом ни на секунду, потащила корзину в детскую. А Григорий протянул мне конверт. На бумаге красовалась печать канцелярии Победоносцева. На секунду меня охватил страх. Неужели он узнал о готовящемся деле? Да нет… это невозможно. Я взломала сургуч и прочла послание обер-прокурора. «Милостивая государыня Татьяна Александровна! Настоящим довожу до Вашего сведения обстоятельства дела, открытого по моему личному распоряжению и требующего Вашего немедленного вмешательства ввиду его исключительной специфики. Речь идёт о чрезвычайном происшествии в семействе купца первой гильдии Солодова. Проживающего в особняке на Аптекарском острове, что по Песочной набережной. Обстоятельства дела принимают поистине катастрофический оборот. В течение последних восьми недель в указанном доме зафиксирована скоропостижная кончина троих несовершеннолетних сыновей господина Солодова. Официальные медицинские освидетельствования не выявили признаков насильственной смерти, интоксикации или известных науке инфекционных заболеваний. Смерть наступала в тёмное время суток в результате внезапной остановки сердца. На данный момент в доме остаются пятеро детей, жизнь которых находится под непосредственной угрозой. Полномочиями, данными мне Его Величеством, поручаю Вам провести дознание на месте. К. П. Победоносцев».