Глава 71

Я закрыла глаза, а когда снова их открыла, ужасная гостья исчезла. Но неприятное чувство чужого присутствия всё ещё покалывало затылок. И что же ты такое? На обычный дух не похоже… Прежде всего, необходимо узнать, откуда этот монстр здесь взялся. Такие не приходят просто так. Их либо призывают, либо пробуждают каким-то страшным поступком. - Пойдёмте со мной, - улыбнулась я детям, беря младшую девочку за руку. – На улице такая замечательная погода. Мы вышли в коридор. Няньки стояли недалеко от двери, о чём-то тихо разговаривая. - Отведите их на свежий воздух, - попросила я. - Пусть немного погуляют во дворе. Сама же поспешила в кабинет Саввы Артемьевича. - Ну что? Удалось вам что-нибудь узнать? – в глазах купца читалось нетерпение. – Не томите, Татьяна Фёдоровна! - Значит так. Я видела существо, которое живёт в вашем доме. И прежде чем изгнать его отсюда, мне нужно понять, откуда оно взялось. - Матерь Божья… Иисусе Христе, спаси и сохрани… - зашептал Савва Андреевич, осеняя себя крестным знамением. - И когда же мы вздохнём спокойно, а, голубушка? Мочи нет уже и за детей страшно! - Слушайте меня внимательно, - я понизила голос до шёпота. - Детей можно забрать из дома. Но только в тот час, когда за порогом пропоёт первый петух. В это время между светом и тенью нечисть слабеет. Зло не сможет дотянуться до детей за ограду вашей усадьбы. Купец жадно ловил каждое моё слово, кивая. - Сделаю... Всё сделаю, Татьяна Фёдоровна! Ефим! Как только слуга заглянул в кабинет, Савва Артемьевич рявкнул: - Иди на рынок и купи петуха! Немедля! Лицо Ефима вытянулось от изумления: - Какого петуха, барин? На суп изволите? - Живого! Голосистого! Чтобы орал на всю округу! Живо! - Будет исполнено, барин! – слуга исчез за дверью, а я продолжила: - Завтра на рассвете, с первым криком петуха, увозите детей. И сами уезжайте. Как только они окажутся в безопасности, я попробую изгнать сущность. Но запомните: в доме в это время не должно быть ни одной живой души, кроме меня. Отпустите всех. - Как же вы одна-то, Татьяна Фёдоровна? Может, мне людей оставить для подмоги с ружьями? – с тревогой поинтересовался Савва Артемьевич. - Здесь ружья не помогут, - усмехнулась я. - Пришлёте мне ключ от парадной двери с посыльным. - Хорошо, будь по-вашему, - кивнул купец. – Ежели поможете, отблагодарю со всей душою. - Вы знаете, кто жил до вас в этом доме? - Фабрикант один, Илья Несторович Балыкин, - ответил купец, задумчиво потирая лоб. - Но это давно было… Лет пятнадцать назад я хоромы эти выкупил. - А почему он дом продал? – этот вопрос меня особо заинтересовал. Савва Артемьевич пожал плечами. - Не знаю... Делами продажи его поверенный занимался. - Вы помните фамилию этого поверенного? - Такая необычная... Южная, что ли... – купец замолчал, постукивая пальцами по столу. - Калиберда! Вот! Точно, Аркадий Петрович Калиберда! Попрощавшись с Саввой Артемьевичем, я сразу отправилась домой. Мне требовалась помощь полковника Родина, чтобы быстро отыскать след поверенного. Дома было непривычно тихо. Прасковья увела Серафиму в кондитерскую. Щенка они, видимо, прихватили с собой. Рыжик сладко спал на подоконнике, пригревшись под лучами солнца. Я быстро набросала записку для Родина и отправила с ней Григория. После чего поднялась к себе с кружкой чая. Мне хотелось подумать, поразмышлять в одиночестве. Ведь дело предстояло не из лёгких. Но стоило мне опуститься в кресло у окна, как за спиной раздался странный звук. Я резко обернулась. Он доносился из ящика секретера, где лежал чернокнижный фолиант. - Это ещё что такое? – прошептала я, отставляя кружку и поднимаясь. – Ты-то чего? Страха не было, но дурное предчувствие становилось всё сильнее. Книга что-то хотела от меня. Возможно, не стоило даже подходить к ней, но рука сама потянулась к ручке и потянула ящик. Епитрахиль пульсировала золотистым светом, удерживая Тьму. Но книга подрагивала всё сильнее, пока не стала биться так яростно, что бюро начало подпрыгивать. - Ладно... - выдохнула я, откидывая уголок епитрахили. И в ту же секунду книга открылась. Страницы зашелестели с бешеной скоростью, словно их листал невидимый вихрь, и внезапно замерли. На пожелтевшей бумаге стали проявляться слова: «Три круга до Бездны. Три предела до Чёрного венчания. Первый: Призвать древнее зло себе в помощь. Второй: Использовать дитя невинное, исказив чистоту его в угоду вечным целям. Третий: Оборвать нить живую. Принести жертву, дабы запечатать союз некротическим клеймом. Первый предел преодолён. Маятник Тьмы запущен.». - Адам! – позвала я, совершенно не понимая, что происходит. Поручик появился мгновенно и, приблизившись к книге, бросил взгляд на проступившие письмена. - Чёрное венчание... Это кощунственная версия святого таинства. Свадьба со злом. Неужели наше с Дмитрием предстоящее венчание в церкви может быть осквернено этим? Но я тут же тряхнула головой, отгоняя страшные мысли. Нет, церковный обряд под куполами храма не может быть частью этого кошмара. - Но что значат последующие слова? «Первое - призвать древнее зло себе в помощь». И в конце: «первый предел преодолён». Адам, я не призывала тьму себе в помощь! Я борюсь с ней! - Вам помогло зло, Татьяна Фёдоровна. Иначе маятник бы не запустился. Книга не лжёт, она лишь констатирует свершённое. Хорошо подумайте, вспомните... Взывали ли вы к силе, не принадлежащей свету? - Нет. Я не призывала зло, - твёрдо ответила я. - Мне нужно поговорить с Дмитрием. Срочно. - Да, это будет правильно, - согласился Адам. - Пошлите за ним прямо сейчас. - Нужно дождаться Григория. * * * Ожидание было невыносимым. Кто помог мне? В какой миг я переступила черту, сама того не заметив? Возможно, моя память услужливо скрыла единственный момент отчаяния, который Тьма приняла за приглашение? Нет. Не было такого. Не было! В голове промелькнула мысль: «Последняя битва близится. И цена победы в этой битве может оказаться очень высокой». Стук дверного молотка заставил меня вздрогнуть, и я помчалась вниз. Это был Дмитрий. - Что случилось? - взволнованно спросил граф, едва переступив порог. А я вдруг заметила, как он бледен, как заострились черты его лица, а в глубине глаз притаились тени. - Пойдём со мной. Ты должен это увидеть, - ответила я, увлекая Северского за собой наверх. Увидев чернокнижный фолиант, граф склонился над жутким посланием. А когда выпрямился и повернулся ко мне, его глаза были полны такой ярости и боли, что мне стало страшно. - Это я виноват. И Вальмонт воспользовался этим. Каждой каплей моей слабости. - В чём ты виноват? - я не понимала, каким образом Дмитрий мог помочь Тьме. - Я был в Летнем саду, когда вы с Бесовой заманили туда Нуара. И только благодаря моему участию вам удалось его обездвижить. Вернее, не моему... а моего отца. Но так как помощь была нужна тебе, и все мои помыслы тогда были только о твоём спасении, маятник засчитал это как призыв. Тьма хитра и изворотлива... Она приняла мою любовь как плату за вмешательство силы. Но я знаю, как это исправить. Больше не будем ждать и давать им время на второй шаг. Граф взял меня за руку и потянул к выходу из комнаты. - Что ты делаешь? - взволнованно воскликнула я, не поспевая за его широким шагом. - Куда мы? - Рублю на корню то, что сам и совершил! - отрезал Дмитрий, не оборачиваясь. - Если они хотят Чёрного венчания, то мы совершим наше - истинное. Прямо сейчас. Всё последующее происходило словно во сне. Всю дорогу Северский не отпускал моей руки. Когда экипаж остановился, я выглянула в окно и поняла, что мы у Троице-Сергиевой Приморской пустыни. Граф вышел первым и, не дожидаясь, пока я спущусь, буквально снял меня с подножки. Как только мы ступили за ворота монастыря, Дима побледнел, на его лбу выступили крупные капли пота. К нам тут же подбежал молодой монах. - С вами все хорошо, господин? Вам дурно? Может, воды? - Нам нужен отец Паисий. Срочно! Прошу вас, проводите нас к нему немедля! – взмолилась я. Послушник быстро пошёл вперёд, постоянно оглядываясь на Дмитрия. Он привёл нас к келье игумена и постучал в дверь. - Ваше Высокопреподобие, отец Паисий! К вам посетители… крайне спешные. - Пусть войдут, - раздался изнутри знакомый голос, и мы переступили порог. Игумен поднялся из-за стола нам навстречу. Его проницательный взгляд скользнул по мне и остановился на Северском. - Дошли-таки до предела, дети мои? - тихо произнёс отец Паисий, осеняя нас крестным знамением. Дмитрий с трудом держался на ногах, глаза графа потемнели от боли. - Отче… - хрипло выговорил он, - обвенчайте нас. Сейчас. Игумен подошел к графу и положил руку ему на плечо. - Трудный путь ты выбрал, Димитрий. Но врата открыты для кающихся. Отец Зосима не оставил тебя, и я не оставлю. Идите за мной. Мы спускались по узкой каменной лестнице в нижний храм. Дмитрий с трудом переставлял ноги. С каждым шагом ему становилось всё тяжелее погружаться под своды святого места. Порой мне даже казалось, что он сейчас потеряет сознание. Таинство началось. Когда отец Паисий возложил венцы, я взглянула на графа. Его била крупная дрожь, но он стоял прямо, не издавая ни звука. Пальцы, сжимающие мою руку, были горячими. - Венчается раб Божий Димитрий рабе Божией Татиане... Под конец ритуала, когда игумен начал читать завершительную молитву, печать на моей спине внезапно вспыхнула адским огнём. Глаза на мгновение застлало багровой пеленой. Но я лишь крепче вцепилась в руку мужа. Что была моя боль по сравнению с тем адом, через который он проходил сейчас, чтобы перед лицом Бога назвать меня своей женой? Когда последние слова молитвы затихли под сводами храма Божия, отец Паисий осенил нас завершающим крестным знамением и поцеловал каждого в лоб: - Идите. И знайте: венчание ваше - не конец борьбы, а лишь начало истинного испытания. Впереди самое страшное, ибо Тьма не прощает тех, кто ускользнул из её сетей. Теперь вы - одна плоть и одна душа перед вечностью. Только Бог всё управит. На Него единого надейтесь и на Него уповайте. Ваша любовь теперь - ваш щит. Но враг искушён в том, чтобы найти в нём трещину. Берегите друг друга. Мы вышли из храма. Несмотря на бледность и дрожь в руках, взгляд Дмитрия стал чистым и ясным. В экипаже, обхватив моё лицо и проведя большими пальцами по щекам, муж прошептал: - Жена моя… В этом жесте и словах было столько нежности и боли, что у меня на глазах мгновенно выступили слёзы. - Тебе нужно отдохнуть, - я накрыла его руки своими, пытаясь передать своё тепло. - Со мной всё в порядке. А вот вы с Фимой должны переехать ко мне сегодня же. - Давай для начала хотя бы всех порадуем новостью о нашей женитьбе. А уже завтра решим, как быть с переездом… - Нет. Только так, - отрезал Дмитрий. - В моём доме вы будете в безопасности. Куда муж, туда и жена.