Глава 75

Когда мы, наконец, покинули этот проклятый дом, я испытала настоящее облегчение. После всех ужасов залитая солнцем улица казалась чем-то нереальным. Я чувствовала себя опустошённой. Ноги сами понесли меня к скамейке, стоящей под раскидистым кустом сирени. Родин с мальчиком направились следом. - Беги домой, Сёма, - сказала я, присаживаясь на чуть влажную от росы поверхность. - И постарайся забыть всё, что видел. - Оно больше не вернётся? - с опаской поинтересовался он, косясь на особняк. – Чудовище? - Нет. Теперь в этом доме всё будет по-другому, - успокоила я парнишку. - Зло навсегда покинуло его. - Спасибо вам, барыня! – Сёма натянул кашкет на белобрысую голову и, сорвавшись с места, исчез за коваными воротами. Мы остались вдвоём. Александр Васильевич достал портсигар, его пальцы слегка подрагивали. Полковник чиркнул спичкой, глубоко затянулся и, выпустив облако дыма, произнёс: - Я напишу рапорт Победоносцеву. Пусть обер-прокурор сам решает, как поступить с Балыкиным. Но я думаю: несмотря на то, что прошло много времени, расплата его найдёт. - Да, - согласилась я, закрывая глаза и подставляя лицо тёплому солнцу. - Каждый обязан отвечать за свои поступки. Останки на месте и Балыкину трудно будет отвертеться. Но не забудьте, что их нужно захоронить по всем правилам. Тогда душа Дарьи точно уйдёт… - Куда? – полюбопытствовал полковник. – Она ведь тоже сотворила немало зла. - Для этого есть другой суд, Александр Васильевич. Наша задача - предать земле прах и прекратить этот кошмар здесь, в мире живых. А уж какой приговор ей вынесут ТАМ... – я посмотрела на ярко-синее небо. - Об этом мы узнаем, лишь когда сами окажемся у черты. Право прощать или обрекать на вечную тьму принадлежит не нам. А теперь отвезите меня домой... Я очень устала. Родин молча протянул руку, и мы медленно направились к выходу. - Вам решительно необходим отпуск, - произнёс он. В его голосе я услышала неподдельную заботу. – Об этом я непременно буду иметь серьёзный разговор с Константином Петровичем. Эти неприкаянные духи, неупокоенные мертвецы и прочая бесовщина выматывают душу почище любых преступников. Мы миновали чугунную калитку и, свернув в сырой проулок, подошли к дожидавшемуся нас экипажу. Родин помог мне подняться внутрь и сел напротив. Всю дорогу он не проронил ни слова. А я была благодарна ему за это молчание. Сил на разговоры вообще не было. Когда карета остановилась у моего дома, полковник прикоснулся к моей руке. - Приехали, Татьяна Фёдоровна. Я открыла глаза и улыбнулась. - Спасибо вам. Он помог мне спуститься на мостовую и мягко произнёс: - Не стоит меня благодарить. И помните, что в первую очередь я считаю себя вашим другом, а уж после — сослуживцем. - Вы тоже можете считать меня своим другом, - я сжала его руку. – До встречи, Александр Васильевич. Я пошла к калитке, а Родин стоял у экипажа, глядя мне вслед, пока за мной не закрылась дверь. Дом встретил меня заливистым лаем и звонким смехом Фимы. Совершенно позабыв о вчерашнем кошмаре, малышка носилась наперегонки с Зефиром и Рыжиком. Завидев меня, она замерла на секунду, а затем с криком «Мама!» бросилась навстречу. Я едва успела присесть, как она врезалась в меня, обхватив за шею горячими ручонками. Отстранившись, раскрасневшаяся Серафима выпалила: - Мамочка! Прасковья говорит, что нам не хватает птичек! Чтобы пели по утрам! Давай купим птичек, мамочка? Ну, хотя бы парочку! - Птичек? - я улыбнулась и, не выдержав, принялась щекотать её. - Ты же сама у меня как птичка! Маленькая, звонкая, непоседливая птичка! Фима завизжала, извиваясь в моих руках. - Нет, мама, настоящих! Жёлтеньких! Я прижала дочь к себе, вдыхая аромат детства. Как же хорошо… Но сегодня меня ещё ждал непростой разговор с Победоносцевым. Ничего… И это пройдёт. Не съест же он меня, в конце концов. Ровно в час дня к дому подъехала чёрная карета. Готовясь к этой встрече, я выбрала самое строгое из своих платьев. Серое, закрытое, без вышивки. Его украшал лишь белый кружевной воротничок. Не стоит раздражать взгляд обер-прокурора, когда он и так недоволен. Константин Петрович принял меня в своём кабинете. Холодно ответив на моё приветствие, он указал мне на кресло: - Присаживайтесь, Татьяна Фёдоровна. Я села, сложив руки на коленях. Победоносцев взял свои очки и принялся задумчиво протирать их, не глядя на меня. Прошло несколько долгих минут, прежде чем он заговорил: - Вы ведь понимаете, что ваше самоуправство могло привести к самым прискорбным последствиям? – Константин Петрович надел очки и в упор посмотрел на меня. - Безусловно, вы преподнесли нам чудесный подарок, усмирив это... исчадие ада. Но позвольте спросить: а что, если бы что-то пошло не так? Разве я не давал вам чётких и недвусмысленных указаний о том, что любое личное взаимодействие между Стражницами крайне нежелательно? Я выдержала его тяжёлый взгляд и попыталась возразить: - Да, я прекрасно это помню, Константин Петрович. Но ситуация требовала быстрого реагирования… - Но это еще не всё! - резко прервал меня Победоносцев. - Как оказалось, у вас гораздо больше тайн от меня, чем я мог предположить, Татьяна Фёдоровна. И одна из них - Дмитрий Александрович Северский. Я похолодела. Он знает о Диме! Но что именно?! В этот момент в дверь постучали и обер-прокурор поднялся. - А вот, кстати, и он. В кабинет заглянул секретарь. - Его Превосходительство тайный советник Дмитрий Александрович Северский, по вашему личному приглашению! Я резко обернулась. Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. В дверях действительно стоял мой муж, а рядом с ним, опираясь на свой посох… отец Зосима в своей старенькой, выцветшей от времени рясе. Его глаза светились всё той же ласковой добротой, и все страхи последних дней разом отступили. Наплевав на условности, я бросилась к монаху. - Отче! Старец обнял меня. - Здравствуй, дочка... Здравствуй, родная. Вижу, тяжкий крест ты несла все эти дни. Но Господь не по силам испытаний не даёт… Победоносцев медленно поднялся из своего кресла и изумлённо поинтересовался: - Что вы здесь делаете, отче? Монах мягко отстранил меня, но продолжал держать за руку. - Приехал по просьбе Дмитрия Александровича. И вижу, что приехал я вовремя. Обер-прокурор приподнял бровь, глядя на нас поверх очков с плохо скрываемым любопытством. - Вот как? История становится всё запутаннее, а круг действующих лиц - всё неожиданнее. Что ж, тем интереснее будет её выслушать из первых уст. Прошу вас, господа, присаживайтесь. Дмитрий Александрович сел в кресло напротив Победоносцева. Отец Зосима опустился на край дивана, а я встала за спиной мужа. Константин Петрович соединил кончики пальцев, образуя «домик», и направил колючий взгляд на Северского. - Начнём с самого, по моему скромному мнению, занимательного фрагмента этого дела. Ваше превосходительство, вы, как выясняется, состоите в законном браке с Татьяной Фёдоровной. Правильно ли мне доложили?