Глава 74

Я прижалась лбом к прохладной стене. Какая-то деталь этой истории ускользала от меня. Вот только бы понять: какая именно? Тем временем песня оборвалась, но воцарившаяся в доме тишина казалась ещё более жуткой. Прошло несколько минут. - Мне кажется, или из печки доносятся какие-то звуки? – прошептал Родин. Затаив дыхание, я посмотрела на облицованную белыми изразцами печь. С чугунной плитой, духовками и огромным зёвом топочного отверстия. Звук доносился из глубины дымохода. Будто кто-то ногтями скрёб по внутренней кладке, пытаясь зацепиться за выступы кирпичей. - Смотрите, - полковник кивнул на заслонку и она вдруг мелко задрожала. А потом с грохотом сорвалась с петель и отлетела к противоположной стене. Из тёмного проёма топки вырвались клубы сажи. Александр Васильевич закашлялся, закрыв лицо локтем. А затем из темноты показалась рука. Неестественно длинная, она ощупала край плиты, оставляя на белых изразцах жирные чёрные следы. Полковник оттолкнул меня в сторону, и в этот момент с противным хрустом рука схватила его за ногу. Сила сущности была невероятна. Она швырнула Родина на пол, с невероятной быстротой подобравшись к его горлу. Из топки начало протискиваться худое тело, на острых плечах которого криво сидела голова с клочками тёмных волос. Сквозь чёрное кружево, прикрывающее лицо Чёрной Няньки, я видела провалы глаз, разложившийся нос и звериный оскал. Схватив с плиты чугунную сковороду, я наотмашь ударила по этой жуткой башке. Сущность издала свистящий, клокочущий звук и разжала костлявые пальцы, отпуская Александра Васильевича. От удара её шея неестественно выгнулась и голова упала на спину. Но то, что произошло дальше, было ещё страшнее. Монстр начал медленно, с противным щёлканьем вправлять позвонки обратно, возвращая голову в вертикальное положение. Кашляя, полковник вскочил на ноги и вскинул револьвер. - Нет! - я перехватила его руку. – Я уже говорила вам, что с ней не справиться пулями! Она уже мертва, её нельзя убить дважды! Бежим! Мы выскочили из кухни и помчались вверх по лестнице. Оказавшись в коридорах второго этажа между дверями спален, нам пришлось остановиться, чтобы перевести дух. - И каким же образом мы уничтожим эту гадость? – поинтересовался Родин, потирая шею. – У вас есть какие-нибудь подходящие к этому случаю заклинания или молитвы, Татьяна Фёдоровна? - Простыми заклинаниями это не уничтожить, - я потёрла виски, лихорадочно размышляя. - Эта нечисть привязана к месту своей смерти. Где-то здесь должно быть захоронение. Именно там нужно провести обряд упокоения. - Захоронение? - удивился полковник. - Но как его найти? Где? В саду? Я собралась было ответить, но слова застряли у меня в горле. Прямо за спиной полковника медленно появился худой искривлённый силуэт Чёрной Няньки. Не сводя с неё взгляд, я прошептала: - Александр Васильевич… Не оборачивайтесь. Оно за вами. На счёт три нам нужно бежать к парадной лестнице. Родин моргнул, давая понять, что готов. - Один... Два... И тут из дальней комнаты в самом конце коридора послышалось чиханье. И снова всё затихло. Но этого было достаточно. Сущность замерла, а потом, резко развернувшись, упала на четыре конечности. Словно гигантский паук, она метнулась вперёд. С каждым прыжком нечисть преодолевала по несколько саженей, стремительно приближаясь к комнате. - Кто-то остался в доме?! – рявкнул полковник. – Чёрт! Мы бросились следом за монстром, который мчался, цепляясь за стены и дорогую лепнину. С жутким треском Чёрная Нянька вырвала дверное полотно вместе с петлями, и из комнаты раздался полный ужаса детский крик. Я ворвалась туда первой. Сущность зависла в воздухе, вцепившись когтями в потолочную балку, и держала над полом за шиворот парнишку лет тринадцати, который бессильно сучил ногами. - Крест! - закричала я, понимая, что ещё минута и случится непоправимое. Родин среагировал мгновенно. Он выхватил из кармана распятие и прижал его к руке монстра. По дому пронёсся душераздирающий вой. Нечисть отшвырнула мальчика в сторону, и я вытолкала его в коридор. На запястье твари остался тлеющий след распятия. Она уже готовилась к новому броску, изгибаясь под невозможным углом. Но я была быстрее. Выхватив из-за пазухи пузырёк со святой водой, зубами выдернула пробку и плеснула содержимое прямо в оскаленную морду. Тварь забилась в приступе боли. Вой стал ещё страшнее. Мы выскочили из комнаты и, подхватив трясущегося мальчишку, побежали к лестнице. И в этот момент пазл в моей голове сложился. - Это та самая нянька Дарья, которая якобы уехала в деревню к больной матери! Никуда она не уезжала! Балыкин затеял это бесконечное строительство, чтобы спрятать тело! – на бегу выпалила я. Родин резко остановился и встряхнул мальчишку за плечи. - Где нам искать эту пристройку?! Зубы парнишки выбивали дробь от страха. Он с трудом поднял руку и указал в сторону правого крыла. - Это в стороне оранжереи… Я… покажу... Несясь по анфиладам комнат, я слышала за спиной неприятный звук шлёпающего по стенам и полу тела. Чёрная Нянька догоняла нас. - Туда! – паренёк махнул рукой в сторону узкого застеклённого коридора. Мы ворвались в оранжерею. Яркое утреннее солнце заливало стеклянный купол, освещая раскидистые папоротники, филодендроны, апельсиновые и лимонные деревья. В золочёных клетках щебетали птички. Мальчик добежал до неприметной двери, скрытой за высокими кадками с олеандрами, и, сняв с крючка ключ, легко провернул его в замке. - Ты вообще кто такой, малец? – спросил Родин, снимая с настенного крепления масляный фонарь. - Почему не покинул дом вместе с остальной прислугой? - Я Сёмка... на кухне служу, - виновато произнёс парнишка. - Заснул за печью, пригрелся... А когда проснулся, в доме уже жуть творилась. Вот и спрятался в спальнях… Он открыл дверь и, шагнув внутрь, мы закрыли её за собой. Засветив фонарь, полковник поднял его повыше. Это было пустое недостроенное помещение с голыми кирпичными стенами. Каменный мешок, притаившийся в самом сердце роскошного особняка. В дверь ударило с такой силой, что с потолка посыпалась крошка. Сущность опять завыла, долго и безысходно. Не теряя времени, Александр Васильевич принялся осматривать кладку. И буквально через минуту воскликнул: - Нашёл! Я подошла ближе и увидела у самой земли узкую дыру, вокруг которой валялись битые кирпичи. В этот момент дверь в пристройку снова содрогнулась от страшного удара. Петли жалобно застонали, а по дереву поползла длинная трещина. - Александр Васильевич, Семён, держите дверь! – приказала я, опускаясь на колени перед дырой. Зажгла принесённую с собой церковную свечу и начала обряд. - Услышь мя из мрака, взываю! Хладным железом не битая, святой водой не умытая, ныне омойся! Заклинаю тебя прахом твоим, что под камнем томится: изыди из тени, скинь личину звериную. Отпускаю тебя из темницы костей, из тюрьмы кирпичей. Иди на свет, где нет боли, где нет мести... Аминь! И тут меня накрыло видениями из прошлого. Я увидела молодую статную красавицу в строгом платье с изящным кружевным платком, повязанным на шее. Перед ней, загородив выход, стоял рыжебородый мужчина в дорогом сюртуке. - Илья Несторович, прошу, не надо! - голос девушки сорвался на шёпот. Она попятилась от него. - Что ты ерепенишься, дура? – криво усмехнулся тот. - Убудет, что ли, от тебя? Я тебе и кольца справлю, и матушке в деревню денег отпишу. Поди сюда, сласть моя, не ломайся... чай, не графиня, чтоб я у твоих ног расшаркивался! Будешь шёлковая, в золоте ходить станешь, а будешь ежом глядеть, живо в канаву выкину! Балыкин грубо хватал бедняжку за плечи, пытаясь поцеловать. Извернувшись, она схватила стоящий на столике графин с водой и плеснула ему в лицо. - Ах ты тварь... - прорычал мужчина. После чего рванул её за край платка так сильно, что кружево с треском разошлось. В тот же миг тяжёлый кулак обрушился на висок девушки. Она охнула и осела на плиточный пол. Уже не соображая от ярости, Балыкин нанёс ещё несколько ударов сапогом. - Вставай! Вставай, говорю! - он схватил Дарью за плечи и начал трясти, как тряпичную куклу. Но её остекленевшие глаза смотрели сквозь него. Девушка была мертва. Илья Несторович отпрянул, глядя на свои руки. Оглядываясь на двери, он дрожащими пальцами поднял с пола платок и накинул его на лицо Дарьи. Видение резко оборвалось. В ту же секунду за дверью раздался истошный вопль. Крик женщины, в котором смешались нечеловеческая мука и внезапное, бесконечное облегчение…