Глава 77

Вода в огромной медной ванне была горячей, пахнущей какими-то душистыми маслами. Я сделала глоток шампанского, не в силах отвести взгляда от мужа. Дмитрий стоял у окна ко мне спиной. На нём было лишь полотенце, небрежно обёрнутое вокруг бёдер. А моё сердце сжималось от боли при виде шрамов. Каждый этот след был главой в книге его жизни. - Я чувствую, как твой взгляд обжигает мою кожу - сказал он, не оборачиваясь. Я поставила бокал на столик, медленно поднялась и, накинув халат прямо на мокрое тело, подошла к мужу. Провела кончиками пальцев по самому длинному шраму, чувствуя, как под кожей напряглись его мускулы. Дмитрий обернулся. - Не смотри на них с болью. Это просто цена за то, что я всё ещё стою здесь, перед тобой. И пока я рядом, ни одно зло не коснётся тебя. Граф подхватил моё расслабленное после ванны тело на руки и в несколько шагов пересёк комнату. Когда он опустил меня на шёлковые простыни, халат распахнулся, но я не спешила прикрыться. Во взгляде мужа плескалась такая страсть, что я чувствовала себя самой желанной женщиной в мире. Его поцелуи сначала были бесконечно нежными, скрывающими нетерпение, а потом становились всё жарче. Они обжигали кожу, заставляя забыть, где заканчивается моё дыхание и начинается его. Я зарывалась пальцами в волосы своего мужчины, притягивая к себе, желая раствориться в нём, стать его частью. Мы словно пытались надышаться друг другом впрок, зная, что впереди нас ждут самые сложные и опасные времена. Когда буря утихла, оставив после себя блаженное опустошение, Дмитрий прижал меня к своей груди так крепко, что я слышала биение его сердца, словно отголосок собственной души. - Теперь ты действительно моя, - хрипло прошептал он, перебирая мои влажные пряди. - Навеки. - Увы, нет - я горько улыбнулась. - Тебе суждено идти дальше без меня. Твоё время измеряется веками, моё же - лишь кратким мигом. Но пока это возможно, я буду рядом. Я почувствовала, как он напрягся. - Нет. Я не потеряю тебя. Никогда, - граф перехватил мою руку. - Выход есть, и я его найду. Пусть мне даже придётся перевернуть весь мир, спуститься в преисподнюю и заключить сделку с самой Смертью. Я покачала головой, прижимаясь лбом к его плечу. - Нет, родной я бы не хотела такой судьбы. Жизнь прекрасна именно потому, что её нить может оборваться в любой миг. Я хочу прожить всё, что отмерено мне Богом, до самой последней капли. Хочу видеть, как меняются времена года, не сотни лет подряд, а ровно столько, сколько вынесет моё сердце. Мечтаю когда-нибудь увидеть наших внуков, стать для них той самой доброй бабушкой в кружевном чепце, которая пахнет сдобой Моя душа принадлежит свету, и она должна вернуться к нему. Не лишай меня права быть просто человеком. Тишину комнаты нарушил звук, которого я меньше всего ожидала услышать - Дмитрий тихо рассмеялся. - Милая моя девочка - он прильнул губами к моей макушке, и я почувствовала, как его тело, наконец, расслабляется, теряя то пугающее напряжение. - Ты совсем меня не поняла. Я вовсе не собирался тащить тебя в свою вечность. Это я хочу заслужить право стать человеком. Обычным, смертным, уязвимым. Я мечтаю о том же, о чём и ты. Хочу стареть вместе с тобой. Видеть, как серебро покрывает твои волосы, и знать, что мои собственные силы угасают так же естественно... И я найду способ разорвать эти цепи, чтобы мы могли пройти земной путь рука об руку. До той самой последней черты. Муж замолчал. В его глазах светилась такая надежда, от которой перехватило горло. Он был готов отказаться от своего дара ради того, чтобы просто иметь право умереть рядом со мной. Мы долго лежали в тишине. Дмитрий поглаживал мою спину, и в этом было столько домашнего уюта, что мне не хотелось нарушать эти мгновения. - Через несколько дней я отбываю в Гатчину, - всё-таки решилась я. Рука графа на мгновение замерла. - Зачем?Я пересказала ему о ночных беседах государя с покойным предком. Муж слушал, не перебивая, и когда я закончила, он резко отбросил простыню и поднялся. - Я против! Я категорически против! Если там действительно замешана некромантия такого уровня, то это очень опасно! Я не хочу, чтобы ты ехала туда одна! Ты понимаешь, что тот, кто всё это затеял, сделает с тобой, чтобы защитить свою власть над царем? Дмитрий подошёл к кровати и навис надо мной, опершись руками о матрас. - Я умею скрывать свой дар - попыталась я остановить первую назревающую ссору. - Есть такие твари, от которых не скроешься, - процедил граф. – Мы толком не знаем, что там происходит. *** Вечерний Петербург дышал промозглой сыростью, погружаясь в сумерки. Родин вышел из ворот храма, чувствуя себя опустошённым. Весь вечер он провёл на коленях перед иконой Божьей Матери, прося исцеления для своей жены. - Извозчик! - крикнул полковник, заметив у обочины экипаж.Тот развернулся и подъехал к краю тротуара. Назвав адрес, Александр Васильевич только успел захлопнуть за собой дверцу, как кони рванули с места так резко, что полковника вжало в спинку. Внутри царил полумрак, и только когда уличный фонарь на мгновение осветил салон, Родин понял, что он не один. Напротив сидел Юлиан Вальмонт. Полковник потянулся за пистолетом. Но альбинос лишь насмешливо поцокал языком. - Не стоит, Александр Васильевич... Вы ведь понимаете, что я убью вас гораздо раньше, чем ваш палец коснётся курка. К чему эта суета? - Что вам нужно? - ледяным тоном спросил Родин. - Ничего такого, чего вы не могли бы мне дать, - Юлиан хищно улыбнулся. - Ваша душа. - Пшёл прочь, нечисть! - выплюнул полковник. - На меня твои колдовские штучки не действуют! - Фу, как грубо... - Вальмонт с наигранным разочарованием вздохнул. И, достав из внутреннего кармана серебряную фляжку, сделал глоток. - М-м-м... Ямайский ром. Тёмный, как грехи инквизиции. Обожаю его жгучее послевкусие. Но знаете, полковник, на Ямайке делают не только отличный ром. Там живут люди, которые знают о смерти гораздо больше, чем все ваши хвалёные доктора. Я был там много лет назад. Наблюдал, как их колдуны - бокоры лишают человека самого ценного искры сознания. Они используют особый порошок, в основе которого лежит яд иглобрюха. Сердце замирает, тело стынет, родные оплакивают покойника и зарывают его в землю А через три дня бокор приходит на могилу и зовёт мертвеца по имени. И тот встаёт. Души внутри больше нет, лишь послушное тело, готовое выполнять любую волю хозяина до тех пор, пока не превратится в тлен. Идеальный раб, не правда ли? Но я отвлёкся Так вот, Александр Васильевич, я не занимаюсь «колдовскими штучками», как вы изволили выразиться. Я - та сила, против которой вы ничто. Прежде чем полковник успел ответить, Вальмонт молниеносно подался вперёд. И, прикоснувшись пальцами ко лбу мужчины, легонько толкнул его. В ту же секунду глаза Родина закатились, мышцы обмякли, и он тяжело рухнул на сиденье. Юлиан снова приложился к фляжке, глядя в окно на проплывающие мимо особняки. - Как там говорил старик Данте? «Здесь страх не должен подавать совета...». Но боюсь, полковник, в вашем случае страх - это следующая ступень. Вскоре экипаж остановился у дома Вальмонта. С козел спрыгнул карлик и, распахнув дверцу, подобострастно поклонился. - Мессир прошу. Юлиан сошёл на тротуар, даже не взглянув на слугу. - Преданную овчарку ведомства заприте в подвале. Он нескоро придёт в себя, - приказал Вальмонт и, подняв голову, засмеялся. - Колдовские штучки