Глава 78

Ночь окутывала карету своим мягким покрывалом. Улицы города были пустынны. Тишину нарушал лишь цокот копыт по мостовой. - Завтра вы все должны быть у меня, - тоном, не терпящим возражений, произнёс Дмитрий, когда экипаж остановился у моего дома. - Я уже распорядился, чтобы одну из гостевых спален начали переделывать в детскую для Фимы. Я посмотрела на мужа, чувствуя, что он ещё злится на Победоносцева, на обстоятельства и на мою готовность рисковать собой. - Берегитесь, ваше сиятельство. Завтра ваша спокойная жизнь закончится, - мне хотелось немного смягчить его раздражение. В первый раз за всё время на губах графа заиграла улыбка. Он взял мою руку и поднёс к своим губам. - Согласен. Всего за несколько дней я чудесным образом обзавёлся женой, ребёнком, котом и собакой А ещё, подозреваю, меня ждут горы разбитых игрушек и вечный хаос в гостиной. Граф притянул меня к себе. Его поцелуй был долгим и нежным. - Я не дождусь того дня, когда мы, наконец, станем засыпать и просыпаться в одной постели. - Я тоже - прошептала я, возвращая мужу поцелуй. Он вышел из кареты и подал мне руку, помогая спуститься на мостовую. - Будь осторожна, любовь моя. Пообещай мне. Хорошо? Я лишь молча кивнула, не в силах справиться со странным предчувствием, что наше хрупкое счастье висит на тонкой нити, которую тянет за собой невидимый кукловод. Войдя в дом, я поднялась в свою комнату, переоделась в халат. После чего взяла костяной нож для открывания конвертов и, снова спустившись в холл, подошла к старому дивану. Острое лезвие с лёгкостью вспороло плотную ткань безмолвного свидетеля человеческих пороков и чужих тайн. Из дыры показался конский волос. Засунув руку в колючий наполнитель, я почти сразу нащупала какой-то предмет. Им оказался свёрток из грубой мешковины, перевязанный бечёвкой. Положив его на пол, я разрезала шнур и развернула ткань. Внутри лежали тугие пачки ассигнаций, а рядом золотые монеты, набитые в кожаные кисеты. Этого вполне хватит на безбедную жизнь двух женщин, которые по вине Адама оказались в такой ужасной ситуации. Я бережно завернула найденное богатство обратно в мешковину и, вернувшись в спальню, закрыла дверь на замок. - Адам! Ты здесь? - Где же мне ещё быть, ма chère? - прозвучал прямо за моей спиной насмешливый голос поручика. Я обернулась.Адам стоял у окна. Лунный свет проходил сквозь его фигуру, золотя пуговицы призрачного мундира. - О-о-о, смотрю, вы всё-таки опустошили мой тайник! – воскликнул он, заприметив свёрток. - Адам, слушай меня внимательно! Я должна отправить твой дух туда, где ты обретёшь покой. - Нет! Я против! – отказался вдруг Адам. - Что? - не поняла я, растерянно глядя на него. - Как это «против»? Адам, опомнись! - Я и сейчас этого хочу, ma petite oiseau. Но я не могу оставить вас, Татьяна Фёдоровна, в такой трудный час. Я хочу помочь, остаться вашим щитом, пока туман не рассеется. И только после того, как вы будете в безопасности, моя душа с миром отойдёт к предкам. Не раньше. - Но как ты мне поможешь? И в чём?! - Я ещё этого не знаю, - грустно улыбнулся Адам. – Но чувствую, что могу быть полезен В конце концов, я пробыл здесь столько, что несколько дней роли не сыграют. Поручик растворился в воздухе, а я покачала головой. Меня окружали настоящие мужчины. Несмотря на то, что один из них давно умер. Рассвет ещё не раскрыл свои серые крылья над крышами. В спальне царил полумрак, лишь угольки в камине изредка потрескивали, выбрасывая последние искры. Часы на каминной полке показывали пятнадцать минут четвёртого. Я не спала, находясь в лёгкой полудрёме, когда вдруг раздался стук дверного молотка. Дурное предчувствие, копившееся весь вечер, холодным комом подступило к горлу. Сбросив одеяло, я накинула халат и, сунув ноги в домашние туфли, выбежала из комнаты. Внизу в холле уже суетился Григорий. Сонно бормоча что-то себе под нос, он зажёг свечи, после чего направился к двери. Слуга выглянул на улицу, подняв подсвечник повыше, а через минуту я услышала его испуганный возглас: - О Господи! Матерь Божья! Александр Васильевич! Я бросилась вниз по ступеням, протиснулась мимо Григория на крыльцо и замерла. На каменных плитах лежал Родин. Полковник прерывисто дышал, его веки подрагивали, а пальцы на руках скрючились, словно лапы хищной птицы. - Григорий, скорее! Внесём его в дом! – крикнула я, подхватывая мужчину за ноги. Слуга отставил свечу и приподнял Александра Васильевича за плечи. Мы внесли полковника в гостиную и положили на диван. Мне пришлось немного повозиться, чтобы ослабить его шейный платок. Родин судорожно вдохнул, а я окинула его тело быстрым взглядом. Видимых ран не было. - Александр Васильевич! Что с вами случилось? Вы слышите меня? Веки мужчины медленно приподнялись. Его взгляд был затуманен, зрачки то расширялись, то сужались в каком-то лихорадочном ритме. Родин с трудом сфокусировался на моём лице и прошептал: - Мне холодно мне так холодно... - Сейчас! Потерпите! – я обернулась к испуганно застывшему в дверях слуге. - Григорий, не стой! Неси одеяла! Живо! И растопи камин! Он бросился исполнять поручение, а я снова склонилась над полковником. - Александр Васильевич, посмотрите на меня! Вы можете сказать, что произошло? На вас кто-то напал? Он попытался ответить, но у него зуб на зуб не попадал. И в этот момент в дрожащем свете единственной свечи я увидела нечто, от чего в жилах застыла кровь. Под бледной кожей мужчины вдруг проступили чёрные тонкие нити. Они начали стремительно ветвиться, превращаясь в причудливый зловещий узор. Поползли вниз по скулам, к челюсти, обвивая шею, точно живые черные корни какого-то ядовитого растения. Но длилось это недолго. «Чёрные нити» так же стремительно побледнели и исчезли. Я была опытным медиумом, видела смерть, призраков, неупокоенные души, но это выходило за рамки всего, с чем мне приходилось сталкиваться. - Адам! – я посмотрела по сторонам. - Адам, помоги мне! Поручик не заставил себя ждать. Он появился прямо у изголовья дивана. Без лишних расспросов призрак склонился над полковником. По его лицу пробежала тень узнавания, сменившаяся отвращением. - В нём подселенец Похоже на Чёрную Желчь. - Что это значит? - Это древняя гниль из самых низов подлунного мира, ma petite oiseau*, - Адам с сочувствием взглянул на меня. - Самое печальное, что эта дрянь убивает своего носителя быстро В течение нескольких часов ваш друг сгниет заживо. - Но ты ведь знаешь, как это остановить? - я не могла позволить Родину умереть. Поручик отвёл взгляд. - Увы, я не знаю, как её вытягивают. Полковник вдруг неестественно выгнулся, его тело свело судорогой, а изо рта потекла густая чёрная кровь. - Нужно послать за Дмитрием! – я вскочила на ноги. - Он точно знает, что делать! Я резко развернулась к дверям, за которыми уже виднелась Прасковья с ворохом одеял. И увидела маленькую фигурку в белой ночной сорочке. Серафима. Огромные глаза дочери, казавшиеся в полумраке бездонными колодцами, были прикованы к корчившемуся на диване полковнику. - Фима, ты что здесь делаешь? - я бросилась к малышке, пытаясь загородить собой страшную картину. - Почему ты не в постели? - Он болеет? - прошептала Серафима. - Ему больно... как Ване? - Немножко, милая, - я ласково улыбнулась. - Александр Васильевич просто очень устал. Скоро всё пройдет, обещаю тебе. Пойдём, маленькая, я отведу тебя в твою комнату. Здесь тебе не место. Я попыталась увести Фиму, но девочка вдруг проявила странное упрямство. Она замерла на месте, глядя на чёрное пятно крови, расползающееся по подушке. Родин снова захрипел. Время уходило безвозвратно. _____________ * ma petite oiseau - моя маленькая пташечка (фр.)