Глава 83

Весь этот бесконечный день я чувствовала себя мухой, запертой в стеклянной банке. Время словно застыло. Я то и дело подходила к окну и вглядывалась в серые аллеи парка. Но дворец словно погрузился в летаргию. Призрак тоже не появлялся. Казалось, мёртвый император выжидая, затаился. И от этой тишины мне было только тревожнее. Когда сумерки окончательно поглотили дворцовые коридоры, в дверь постучали, а потом раздался мужской голос: - Графиня, её светлость ждёт вас. Я накинула шаль и вышла из комнаты. Комнаты Оболенской находились в непосредственной близости от покоев Её Величества. Камердинер распахнул передо мной двери, и я переступила порог. Княгиня Оболенская сидела в кресле у камина. Стоящий рядом столик уже был накрыт на две персоны. - Присаживайтесь, ваше сиятельство, - последовал приглашающий жест устроиться напротив. – Мне не терпится обсудить с вами происходящее. Я опустилась в кресло. Лакей наполнил наши бокалы вином из хрустального графина и удалился. - Её Величество слегла с нервами. Марии Фёдоровне дали успокоительное Надеюсь, к утру ей станет лучше. Княгиня сделала глоток и после небольшой паузы спросила: - Скажите, Татьяна Фёдоровна, у вас не появилось каких-либо предположений? Вы ведь видите то, что скрыто от других. Может, у вас уже есть план действий? Мы не можем больше ждать, - Да это верно. У нас нет времени вычислять того, кто помогает тьме. Значит, я поймаю самого призрака. - Как? – взволнованно прошептала Оболенская. - Проведу ритуал «заземления» прямо в кабинете императора. Мне понадобятся старинные зеркала. Те, что видели не одно поколение этой семьи. Я выстрою из них ловушку для астральной энергии. Когда призрак Павла явится, он окажется заперт в зеркальном лабиринте. Между предателем и духом существует невидимая связь. Как только призрак окажется в капкане, кукловод почувствует это и явится. - Давайте сделаем это, - решительно произнесла княгиня. - Я распоряжусь, чтобы в кабинете спрятались гвардейцы. А сама я... - Нет, - я не дала ей договорить. - Я должна быть там одна. Вы даже не представляете, насколько это опасно. Тот, кто способен подчинять духов своей воле, обладает большой силой. Когда я запру призрака в зеркалах, предатель будет в ярости. Никто не должен пострадать напрасно. Вы можете находиться поблизости вместе с охраной. Пусть они будут наготове. Как только я выкрикну: «Сейчас!», гвардейцы должны ворваться внутрь. Оболенская кивнула, принимая мои условия. - Хорошо. Пусть будет так, как вы скажете. И когда именно вы намерены провести обряд? - Самое опасное и самое верное время – с двух часов ночи до четырёх утра, - ответила я. - Это так называемый «час волка» или «время мертвого сна». Заметив недоумение в глазах княгини, я пояснила: - Понимаете, ваша светлость, именно к двум часам ночи энергия людей угасает, защитные силы организма на пределе, а мир погружается во тьму. В это время призраки обретают максимальную силу. Вы сможете найти старинные зеркала? Желательно те, что видели смерть. Статс-дама задумалась, потирая пальцами виски, а через минуту подняла на меня глаза: - Если только те, что висели в спальне самого императора Павла Петровича в ту роковую мартовскую ночь в Михайловском замке. После убийства государя всю обстановку из его комнат спешно вывезли. Зеркала сейчас хранятся в дальних подвалах Южного павильона, заколоченные в ящики Сколько зеркал потребуется для обряда, Татьяна Фёдоровна? - Семь, чтобы выстроить безупречный октагон. Восьмая поверхность останется для входа, который я должна буду замкнуть своим телом. Больше семи мне не удержать, а меньше не хватит, чтобы рассеять его силу. - Семь? – княгиня покачала головой. – Но из спальни покойного государя их всего три. Хотя... у нас есть и другие. Когда императрица Екатерина Алексеевна скончалась в Зимнем, Павел, едва вступив на престол, приказал немедленно убрать из покоев всё, что могло отражать предсмертный облик матери. Четыре из них были перевезены сюда, в Гатчину, и заперты в том же подвале. - Отлично! Только пусть слуги, которые будут нести зеркала, закроют их плотной чёрной тканью, - предупредила я. – В них не должны отражаться живые люди. Вернувшись в свои покои после ужина, я не стала вызывать горничную и, раздевшись, нырнула под одеяло. За окном начался дождь. Сначала это был лишь робкий шорох по стеклу, но вскоре он превратился в монотонный усыпляющий шелест, сливающийся с шумом ветра. Стоило мне закрыть глаза, как пришёл сон. Проснулась я от внутреннего толчка. Будто кто-то невидимый сжал сердце ледяной рукой, выдергивая меня в реальность. Взгляд метнулся к окну, и на фоне серого прямоугольника я увидела чей-то силуэт. Секунда, и он метнулся ко мне. Тяжёлое тело навалилось сверху, вдавливая меня в матрас. В нос ударил приторный запах дурмана. Я отчаянно забилась под ним, но проклятое одеяло превратилось в ловушку: ноги запутались в складках, руки оказались прижатыми весом нападавшего. Он железной хваткой вцепился в мою челюсть, пытаясь другой рукой прижать к лицу тряпку, пропитанную какой-то гадостью. Собрав последние остатки сил, я рванулась всем телом вбок, на секунду освободив правую руку из-под одеяла. Пальцы вслепую зашарили по полированной поверхности тумбочки. Есть! Холодная сталь длинной шпильки кольнула ладонь. Я ударила наотмашь, вкладывая в удар всё свое отчаяние. Острие вошло в плечо нападающего. Над ухом раздался рык ярости. Хватка на моём лице ослабла, но я ударяла ещё раз и ещё беспорядочно вонзая стальную иглу в человеческую плоть. Мой мучитель отпрянул и рухнул на пол. Чтобы добраться до двери, нужно было переступить через тело. Но я прекрасно понимала: это ловушка. Стоит мне приблизиться, он сгребёт мои лодыжки и повалит на пол. Второго шанса у меня не будет. Я метнулась к окну и распахнула створки. В лицо ударил ветер и капли дождя. Оглянувшись, я увидела, что нападающий поднимается и, перемахнув через подоконник, оказалась на узком карнизе под проливным дождём. Стены дворца были просто подарком судьбы. Здесь было за что зацепиться: выступы, лепнина, рустовка. Я вжалась в мокрый камень, чувствуя, как холодные струи мгновенно пропитывают тонкую ткань сорочки, и начала смещаться вправо. Ветер бил в лицо, ступни босых ног скользили по мокрому карнизу. Рука... нога... перенос веса. Я двигалась плавно, вжимаясь в стену всем телом. И тут в проёме окна показалась голова преследователя. А потом он вылез на карниз. Я прибавила темп. Камень обжигал холодом, мышцы предплечий горели от напряжения. И в этот момент нога сорвалась со скользкого выступа, и я повисла на одних пальцах. Кое-как на руках добравшись до угла, мне пришлось сделать рискованный манёвр: я перенесла вес на одну руку и, оттолкнувшись, перехватилась за резной кронштейн, поддерживающий балконную плиту. Это был чистый адреналин, память тела из другой жизни. Обдирая кожу на коленях, подтянулась и перевалилась через чугунные кружева балконной решётки. Но тут же выругалась, увидев, что рука преследователя тоже ухватилась за край балкона. Бежать дальше было некуда - впереди гладкая кладка без выступов. Не возьмёшь, тварь Я упала на колени и, не раздумывая, впилась зубами в руку злодея. Вкус чужой крови обжёг рот. Раздался полный боли вопль, и преследователь рухнул вниз. Тут же послышались крики и топот. Внизу заплясали фонари, разрезая дождливую тьму жёлтым светом. Свесившись с балкона, я увидела, как, припадая на одну ногу, в сторону кустов метнулась высокая фигура. Балконная дверь за моей спиной с грохотом распахнулась. Резко обернувшись, я увидела императрицу в бархатном халате, наброшенном на ночную сорочку. Её лицо, бледное в дрожащем свете свечи, было испуганным. - Господи помилуй, что происходит?! Что вы здесь делаете в таком виде?! – охнула Мария Фёдоровна, хватая меня за руку и затаскивая внутрь. - Входите немедленно, вы же насквозь мокрая! Императрица дёрнула за шнур, вызывая прислугу, а потом обернулась ко мне. - Вы ранены?! - Нет. Это не моя кровь, - выдохнула я, опускаясь в кресло. – Со мной всё в порядке. В дверь постучали, и спустя мгновение в комнату почти ворвалась княгиня Оболенская. - Татьяна Фёдоровна Боже мой! - воскликнула она, с ужасом рассматривая меня. Я не стала дожидаться вопросов. - На меня напали в моей комнате. Прямо в постели. Лица этого человека я не увидела, но он ранен. Я несколько раз ударила его шпилькой для волос. А потом он упал с балкона. Императрица и княгиня переглянулись. - Завтра мы узнаем, кто это был, - сказала княгиня. - Вряд ли этому гаду удастся скрыть увечья. Императрица нервно возразила: - Но что, если он скроется? Сбежит? Мы упустим предателя! - Не сбежит, - криво усмехнулась я. - Он должен довести свое дело до конца.