Глава 17. Ошибка магистра

Синеглазка был горячим, как огонь. Захватывая его губы, я вдохнула трепетный аромат ванили, зарылась пальцами в мягкий шёлк волос. Его ладонь легла на мою талию, губы дрогнули. Синеглазка запрокидывался назад, похоже, это будет интересным.

Но вдруг Синеглазка дёрнулся и сомкнул губы, не позволяя углубить поцелуй.

Или не будет интересно.

Я отстранилась. Синеглазка холодно, почти ожесточённо смотрел на меня. И хотя он оставался соблазнительно горячим, а ладонь лежала на моей талии, было понятно, что на этом всё.

М-м… я неправильно оценила внешность Лилиан? Но вроде мужчины засматривались. Синеглазка закомплексованный девственник? Хм, с такой внешностью — вряд ли. Устал от внимания девиц? Страдает мужским бессилием? Или он по мальчикам? Засмеявшись, я отодвинулась, подхватила и откусила яблоко.

— Да ладно, нет и нет, — я пожала плечами, но от его острого взгляда было не по себе.

Вся фигура Синеглазки была воплощением насторожённости. Даже, казалось, температура воздуха понизилась. И теперь неловкость появилась точно.

— Да ладно, не дёргайся, — я поднялась со скамейки, прихватила кружку и яблоки. — Не буду мешать.

— Ты не мешаешь, — прохладно отозвался Синеглазка. — Надеюсь, ты не обиделась.

Но я только отмахнулась: в прошлом красавчики мне стали доступны только на высоких должностях, а свою задачу взбодрить и отвлечь он уже выполнил.

Вернувшись на кухню, я достала поднос, ещё шесть литровых кружек и спустилась в кладовку наполнить их сладеньким. Рубиновый напиток бодро изливался в кружки.

— Ты будешь моим успокаивающим дружочком на эту ночь, — приговаривала я, наблюдая за разливом и хрумкая яблоко. — Моя сладенькая жидкая радость, уж ты-то ничего не выкинешь, в отличие от этих гадких мужчин.

Когда я проходила обратно с заполненным подносом, Синеглазка всё ещё сидел у камина и провожал меня таким настороженным взглядом, что я с трудом сдержала смех: похоже, я так его напугала, что он сбежит в ночь.

Ну, зато не придётся сбрасывать его с хвоста.

* * *

Гибкая фигурка с неподъёмным на вид подносом исчезла на втором этаже, а Арман всё сидел на скамейке в полнейшем недоумении.

«Неужели я ошибся? — его губы горели от внезапного поцелуя, сердце порывисто колотилось. — Неужели это всё же не она? Во многом похожа, но она бы не стала так поступать… или… Нет, она точно не стала бы так приставать к мужчине. И яблоки не любила. Но если это не она, то кто? Союзник или враг?»

И почему сердце продолжало стучать так неистово, словно поцелуй незнакомки действительно мог его взволновать? Нет, не мог, потому что сердце давно занято. Думая об этом, Арман невольно коснулся губ: на них ещё чувствовалась хмельная сладость её поцелуя.

* * *

Слава второму кругу — выспалась я к рассвету и похмелья почти не было. Так, лёгкая головная боль, но и она скоро исчезнет. Теперь всё воспринималось спокойнее, в первую очередь следовало найти более подробные карты конкретных местностей, чтобы определить положение тайников, и хотя часть из них находилась на уничтоженных территориях, на не пострадавших землях тоже кое-что осталось.

Искупавшись, я взяла принесённый служанкой по моей просьбе молоток с наковаленкой и сбила в неузнаваемые золотые комки ювелирку Гриса, разломала на драгоценные запчасти шкатулки из-под камней маны, после чего в бодрейшем настроении спустилась завтракать.

Сладко-молочный аромат каши с сухофруктами меня вдохновил, сделав заказ, я уселась на один из немногих свободных столов, окинула взглядом бодро жующих постояльцев, лестницу на второй этаж и задрала бровь: Синеглазка остановился рядом с молодым мужчиной, тоже плечистым и симпатичным, они обменялись парой фраз и с независимым видом разошлись. Я бы заподозрила шпионские дела, но после вчерашнего происшествия склонялась к предположению, что Синеглазка по мальчикам, а комплименты сыплет и с девушками пытается путешествовать для отвлечения внимания от своих истинных пристрастий. В таком случае он очень удобный спутник.

Уже спускаясь с лестницы, Синеглазка нашёл меня взглядом и направился к моему столу. Тут же рядом нарисовалась служанка с заказанной кашей с киселём — лишь бы в него глазками пострелять. Наивная!

— Думала, вы сбежите, — я едва сдерживала улыбку: ночное происшествие теперь казалось невероятно смешным, а мрачное выражение лица Синеглазки только добавляло веселья.

— Я хотел извиниться.

— Так извиняйтесь, — я принялась за кашу.

Сложив руки на груди, Синеглазка сурово смотрел на меня:

— Прошу прощения за своё двусмысленное поведение. Просто вы напоминаете очень дорогого мне человека, и я был непозволительно фамильярен.

Облизнув ложку, помахала ей: мол, не важно.

— Надеюсь, я вас не обидел, — мягче заговорил Синеглазка.

— Пф! — фыркнула я, потом вспомнила, что нахожусь в теле юной прекрасной девушки.

Юная прекрасная девушка, скорее всего, обиделась бы на такое пренебрежение.

— Будете должны, — решила поддержать образ.

— Конечно! — лёгкость, с которой Синеглазка это пообещал, намекала, что всерьёз рассчитывать на ответную любезность не стоит.

Ну и ладно.

Служанка нависла над Синеглазкой, чтобы предложить пряный отвар, «который в прошлый раз вам так понравился, господин», но он не удостоил её лихо подпрыгивающие красоты даже взглядом, снова подтверждая мой вывод о его пристрастиях. Я лучезарно улыбнулась.

— Что? — Синеглазка был просто воплощением недоумения.

Я отхлебнула из кружки, чтобы не захихикать. Вообще, плакать надо, что такая красота пропадает без пользы для будущих поколений, но меня на слёзы как-то не тянуло.

— Что вы хотели спросить? — почти серьёзно ответила я и занялась кашкой. Туда яблоки сухие добавили — м-м-м, вкуснота, вот напрасно я их раньше не любила.

— Я?

— Ну, вы, — я опять помахала ложкой. — Зачем-то же вы подошли.

— А, — посмотрев на мою кашу, Синеглазка поджал губы. С каким-то сомнением меня оглядел.

— Да не бойтесь вы так, — успокоила его. — Я понятливая: нет так нет.

Он кисловато улыбнулся. Затем облокотился на стол:

— Понимаете, я путешественник.

— Поздравляю.

— С чем?

— С тем, что у вас явно есть деньги путешествовать, — ответила я, а сама подумала, что с такими пристрастиями только путешествовать и остаётся.

— А, ну, да. Наследство позволяет.

Не особо слушая, я продолжила уплетать кашу и запивать её киселём. Жизнь прекрасна!

— Прекрасная леди! — звал меня Синеглазка, похоже, не первый раз. Убедившись, что я смотрю на него, сказал. — Извините, что отвлекаю от завтрака, но я хотел спросить, могу ли я сопровождать вас в вашем путешествии?

— Зачем?

Он приложил ладонь к сердцу:

— Мне совесть не позволит оставить такую красивую девушку одну в этом опасном мире. Не знаю, слышали вы или нет, но даже местный градоначальник в отношении девушек вёл себя мерзко. А так как я и мой друг всё равно просто путешествуем по миру и записываем впечатления для будущей публикации, то мы могли бы сопроводить вас к цели вашего пути. В конце концов, даже проще, когда не надо выбирать маршрут. Естественно, вы можете полностью рассчитывать на наше уважение к вашей неприкосновенности.

Это такой намёк, чтобы я даже не пыталась его соблазнить? Да не вопрос, я ж понятливая.

— Хорошо, — согласилась я: компания не помешает для пущей безопасности на постоялых дворах и отвлечения от меня внимания. — С удовольствием попутешествую в компании вас и вашего друга.

Мне не жалко помочь влюблённой паре.

— Я направляюсь в столицу, — ответила я.

В столице информации должно быть больше — по истории и новой географии, которая позволит определиться с поиском тайников. Прояснить положение Лилиан точно в столице можно, там и определюсь, стоит ли бороться за наследство или навсегда порвать с прошлым Лилиан.

— Для начала я хотела бы купить лошадь… — продолжила я.

Чтобы иметь возможность быстро улизнуть.

— …а потом присоединиться к какому-нибудь большому каравану.

Потому что большой караван скорее примет незнакомцев, не опасаясь подставы. В большом караване легче затеряться. Ниже вероятность попасться бандитам. А главное — люди при неспешном путешествии склонны болтать. Из простых разговоров о реальной жизни можно узнать больше, чем из книг.

— Хм, столица — вполне подходящая цель, — Синеглазка потёр гладко выбритый подбородок. — Но у меня плохая новость: караван уже выезжает из города, а следующий будет только через десять дней.

Да что б у драконов вся чешуя отвалилась!

Синеглазка вдруг улыбнулся:

— Но и хорошая новость тоже есть: если вы очень спешите, мы могли бы одолжить вам нашу вьючную лошадь, пока вы не купите другую.

Я порывисто сгребла в ложку побольше каши:

— Так чего мы ждём? Давайте собираться!

Затолкав остатки каши в рот, я поймала потеплевшую улыбку Синеглазки и рванула наверх собирать скромные пожитки.

* * *

Три четверти часа спустя мы уже стояли в хвосте медленно выползавшего из северных ворот каравана. Из-за ночного ливня дорогу размыло, и теперь тут и там раздавались весьма заковыристые словесные конструкции. Полсотни охранения, почти сотня основательно гружёных повозок и экипажей, сорок человек путешественников самых разных профессий и возрастов — не удивительно, что в этой шумной толпе я с двумя своими спутниками совершенно терялась: в тёмных походных плащах и с закрытыми шарфами лицами, вооружённые мечами — мы вполне тянули на часть охраны.

«Друг» Синеглазки был тем самым плечистым красавчиком, с которым они говорили в гостинице. Этот друг — Кериш — поглядывал на меня несколько напряжённо, я почти устыдилась домогательств (бедняжка теперь переживает из-за ревности), откровенно зевала (всё равно под платком не видно) и поглаживала одолженную мне рыжую, как огонёк свечи, лошадку Искорку (хочу себе такую). Милейшая животинка то и дело поворачивала голову к седельной сумке с запасом яблок.

Когда мы миновали зев надвратной башни, впереди каравана раздались крики, лязг металла, ржание лошадей. Многие наши спутники хватались за оружие, стража у ворот подняла алебарды, но я даже не дёрнулась, предполагая, что это кто-то из аристократов недоволен тем, что его наглую морду не пропускают со смиренными поклонами.

Впрочем, охранение каравана и Синеглазка тоже вели себя спокойно. А вот его приятель Кериш люто хмурился. Ну, слава яйцам феникса, не о ревности думает.

Когда повозки стали сгонять на обочину, я хмыкнула, поняв, что моё предположение верно. Вскоре дорога освободилась, и по ней потрусил военный забрызганный грязью отряд. В центре сотни вооружённых всадников в мундирах ехал широкоплечий статный маг где-то четвёртого круга. Он так кривил лицо в презрении и злости, что это полностью лишало его облик заложенной природой красоты.

Было в нём что-то знакомое… Когда он подъезжал, я чуть склонила голову, чтобы избежать внимания, но на главаря этой военной банды поглядывала. И только шепотки «лорд, лорд» всё сложили в моей голове: похоже, папаша барона Гриса явился.

— Почему ворота открыты? — заорал он на стражников. — Почему не объявлен перехват? Почему никто не ловит убийцу моего сына и вашего градоначальника?! А ну загоняйте всех обратно в город!

В городе он бы раньше состарился, чем меня нашёл, а вот такая встреча на открытом месте, да с учётом того, что при мне трофейное барахлишко… впрочем, его сейчас будет трудно опознать.

Услышав о возвращении в город, торговцы подняли шум. Меня прямо ностальгия тёплым крылом феникса по сердцу погладила. Я посочувствовала наёмникам: ещё выехать толком не успели, а уже такая возня и непонятности с охраной.

Уже решила, что сейчас начнётся скучная ругань, но в одном из центральных экипажей открылась дверца, в грязь дороги спрыгнул невысокий молодой человек и направился к лорду. Тот сначала высокомерно задрал нос, но в руках молодого человека что-то блеснуло, и лицо лорда перекосило. Он глянул на стражу у ворот, на караван и почти выплюнул:

— Можете ехать!

Его тон и выражение лица, когда он пришпорил коня, мне не понравились: чуйка вопила, что он это вынужденное отступление так просто не оставит. Молодой человек убрал блестящую штуку за пазуху и вернулся в экипаж. Караванщики роптали, но не слишком громко. Проскакало в город вооружённое сопровождение лорда, повозки возвращались на размытую дождём дорогу.

Тронулся и экипаж с таинственными очень важными путниками. Опыт подсказывал, что лучше было бы показать страже пожитки, чем ехать с такими мутными личностями.

Синеглазка и его «друг» смотрели в сторону загадочного экипажа и хмурились. Похоже, тоже предчувствовали неприятности.