Глава 18. Обоз и его обитатели

Полшага в сторону с доворотом корпуса — и меч проскочил мимо, а я провалилась вперёд, метя в подмышку противника. Чуть более неловко, чем рассчитывала. Он стал поворачиваться, пытаясь сбить меня локтем, и я отскочила.

Я пружинисто стояла на вытоптанной траве — на полголовы ниже бородатого наёмника и в два раза уже в плечах. С него градом катился пот, я дышала тяжеловато. Чуть попрыгала, сбрасывая напряжение с непривычных к таким нагрузкам ног. Взгляд бородача Хаса прилип к груди. Она просто ужас какая неудобная: мало того, что пришлось перетянуть её до такой степени, что тяжело дышать, так это ещё не сильно помогает удерживать её в неподвижности. Ну и центр тяжести смещён.

Хас пялился на грудь. Скакнув вперёд, я успела проскочить мимо его поднимающейся руки и приставить деревянный меч к его горлу.

Поднялся ветер, и на нас повеяло ароматом каши и дыма.

— Сдаюсь на милость победительнице! — Хас вскинул руки и масляно улыбнулся. — Может, выпьем вместе, поболтаем, обсудим твою восхитительную технику фехтования?

— Зачем мне обсуждать её с проигравшим? — фыркнула я и стала скручивать утяжеляющую цепь с крестовины деревянного меча, чтобы вернуть его владельцу.

Оружие мы одолжили у детишек из обоза: мне нужно давать нагрузку телу. Магия ускоряла рост мышц, но для самого роста нужно их стимулировать, и именно те, которые задействуются при фехтовании. Наёмники — они просто позарились на грудь, без неё этих ленивых боровов на тренировки было бы не развести.

— Хах, так значит, чтобы составить тебе компанию, надо тебя победить? — раздалось сзади.

Перестав скручивать с меча утяжеляющую цепь, я оглянулась: наёмник Тарак щурил раскосые хитрые глаза. Высокий и тощий, словно жердь, он был опасно пластичным.

— Чтобы составить мне компанию, — ухмыльнулась я, — мне надо понравиться.

— Но, если тебя победят, — Тарак тоже ухмыльнулся и положил ладонь на рукоять изогнутого меча, — разве у тебя будет выбор?

— Выбор будет у победителя, — отозвалась я, — проявить благоразумие или навлечь на себя неприятности.

— А ты весьма высокого мнения о своих способностях, — Тарак мягкой поступью направился ко мне, — если считаешь, что сможешь одолеть того, кому уже проиграла.

— Это опыт, всего лишь опыт, — развела руками я. — Победитель не имеет такого мощного стимула к развитию, как проигравший.

— Тогда тебе стоит опасаться побеждённых, — он плавно обходил меня.

— Так как я осведомлена об этом жизненном нюансе, каждый живой побеждённый — это мой стимул оставаться сильнее.

Тарак хмыкнул и протянул руку к Хасу, требуя деревянный клинок. Хас скривил свою бандитскую морду, но тренировочную игрушку отдал и поплёлся к котлам с готовящейся едой. Тарак, ухмыляясь, взвесил на руке деревяшку.

Я не прочь пофехтовать с кем-то таким для восстановления прежних навыков, вот только по наглой морде Тарака видно, что он любое взаимодействие женщины с ним считает согласием на близость. Поэтому нет смысла отказываться от спарринга: он в любом случае уже решил, что я его соблазняю. Терпеть не могу таких типов, поэтому надо постараться совместить полезное с очень приятным…

* * *

На привале все занимались своими делами: кто разминался, кто готовил, кто удобнее перекладывал вещи или обсуждал новости. Третий день спокойного путешествия всех расслабил, и никому не было дела до незнакомцев. Даже таинственные путники из экипажа, обеспечившего проезд обоза, потеряли актуальность.

Только фигуристая задира с деревянным мечом неизменно привлекала взгляды своими выдающимися прелестями. Сейчас, когда она упражнялась, наёмники и простые обыватели мужского пола то и дело норовили пройти мимо и полюбоваться.

Арман стоял, прислонившись плечом к одной из повозок, и наблюдал, как Лилиан и Тарак кружатся по вытоптанной траве, ловко уходя от ударов и по-змеиному стремительно атакуя.

— Как хотите, мой господин, — Кериш стоял рядом и щурился, тоже наблюдая за поединком, — но эта девушка не похожа на нежную затворницу благородного происхождения. Она слишком свободно ведёт себя с людьми, слишком легко — в этом ощущается большой опыт. Или нам лгали о жизни герцогини Лилиан, или это не она.

Звонко скрестились деревянные мечи. Лилиан поставила блок, используя всё тело, словно конструкцию рычагов, откачнулась, рванула вперёд — и опрокинула Тарака на спину, тут же уходя от ответного смазанного удара по ногам.

— Учителя фехтования в том поместье не было, — ворчливо напомнил Кериш.

Он хотел бы посмотреть на выражение лица своего магистра, чтобы понять, что тот думает, но Лилиан развернулась, являя облепленные влажной от пота рубашкой груди, и Кериш не смог отвести взгляд, хотя там всё было достаточно плотно замотано.

Лилиан держала хорошую дистанцию: лежащий Тарак не мог её достать, но она могла в любой момент до него добраться.

— Кхм, а она хорошо дерётся, — Кериш, заметив чувственную хрипотцу в своём голосе, прокашлялся и, наконец, посмотрел на магистра Армана.

Тот не сводил взгляда с Лилиан.

«Неужели влюбился? — изумился Кериш. — Наш-то магистр?»

— Ей мешает грудь, — произнёс Арман задумчиво.

— Нет, не думаю, — улыбнулся Кериш во все зубы. — Она её украшает.

Арман не стал продолжать, его бы не поняли: движения Лилиан были великолепными — для такого хлипкого тела. В них ощущался опыт. И в то же время — странная неловкость. Словно она привыкла быть чуть другого роста и комплекции. Грудь слишком часто нарушала ритм её движений. Такое не случалось бы, будь эта часть тела давно ей присуща. Конечно, можно было подумать, что эта округлость пошла в рост недавно — такое бывает с поздно зреющими девушками. Но всё равно рост был бы не мгновенным, Лилиан успела бы привыкнуть.

Глядя, как она отшагивает дважды, чтобы увести не только тело, но и пышную грудь от руки Тарака, Арман невольно вспомнил, как ему самому трудно было привыкнуть к более массивному и менее гибкому, чем его собственное, телу.

Тогда он тоже двигался неловко, привыкая к новым габаритам.

«Она или не она?» — снова задавался Арман вопросом.

По технике владения мечом он определить не мог: он никогда её с мечом не видел, только с магическим посохом.

Тонкий вскрик взвился над стоянкой, на несколько мгновений привлекая всеобщее внимание. У мужчин сочувственно скривились лица: Тарак стоял на коленях и зажимал пах.

— Ой, прости, прости! — причитала Лилиан, прикрывая ладошкой округлённый рот и каждым жестом показывая растерянность. — Меч случайно из руки выскользнул, я не хотела, честно.

Жадно хватая ртом воздух, Тарак опёрся рукой на траву.

— Может, тебе искупаться в холодной водичке? — предложила Лилиан. — Говорят, помогает.

Тон у неё был настолько встревоженный, что трудно было не поверить в искренность её беспокойства.

— Она же специально кинула, — прошептал Кериш. — Изобразила, что споткнулась, и кинула меч, прохиндейка! Я уверен.

Арман тоже был в этом уверен, так как сам видел прицельный «случайный» бросок меча по яйцам.

«А вот это очень на неё похоже», — подумал Арман, но теперь он, один раз поверив, а потом усомнившись, опасался ошибиться из-за слишком сильного желания встретиться с ней снова.

Он хотел этой встречи. И в то же время боялся: не каждая станет общаться с тем, кто в итоге отрубил ей голову.

* * *

Цзинь — едва уловимый звук вырвал меня из дрёмы, но глаза я не открыла. Я не решилась поставить возле спального места магическую сигналку, чтобы не привлекать внимание магов в нашем обозе, зато растяжку из нитей сделала, и теперь эта маленькая скрытая травой сеть оповестила о чужом приближении.

На подстилке в приютившем меня на ночь фургоне громко храпела одна из путешествующих женщин. Тихо шуршал лес и потрескивал костёр постовых. Эти звуки почти заглушали шелест приподнимаемого полога. Тарак после его недвусмысленного предложения и моего ответа в виде «случайно» прилетевшего меча по моим представлениям просто обязан был заглянуть.

Он змеёй скользнул под тент фургона и тут же попытался зажать мне рот рукой, холодный металл кинжала коснулся шеи плоской стороной — Тарак всё же не хотел меня случайно прирезать.

— Хорошо, будем считать, что ты меня победил, — согласилась шёпотом. — Только давай выйдем.

Тарак тихо засмеялся, ведь он в темноте не видел моей хищной улыбки.

— Хорошо, — прошелестел он. — Но не забывай о моём остром кинжале.

— Так у тебя всего лишь кинжал? А я надеялась как минимум на меч. Хотя лучше бы, конечно, копьё. Но будем довольствоваться тем, что есть. Надеюсь, ты умеешь пользоваться кинжалом.

Скрип его зубов я расслышала. Ухватив меня за руку, он приставил кинжал к почке.

— Не проткни случайно, — попросила я.

Он позволил мне первой выбраться из фургона. Я поёжилась от ночной прохлады и посмотрела на яркую россыпь звёзд.

— Поторопись, — Тарак почти прижался к спине и развернул меня в сторону леса.

Мы пошли туда мимо стреноженных коней, всё дальше удаляясь от фургонов, костров и дежурных. Нас не окликнули: мы были не единственной парочкой, отходившей ночью подальше от стоянки для своих дел.

Раздвигая руками кусты, я чуть повернула голову и скосила взгляд на стоянку: вроде за нами никто не шёл, но стоящий у фургона мужчина явно смотрел в нашу сторону. В полумраке я не очень разобрала, но было похоже на Кериша.

Когда мы с Тараком на пятнадцать шагов углубились в сумрак леса, я послала лёгкий магический импульс радиусом в десяток метров — засады не было, если только между деревьев и кустов не залёг маг высокого уровня развития.

Впрочем, когда я бросила импульс ещё через десяток метров, уловила ещё парочку людей. Они ждали нас в темноте между деревьев. Заслышав присвист Тарака, сдёрнули с масляного фонаря ткань, наполняя пространство под деревьями тёплым огненным светом.

— И правда привёл, — хмыкнул лысый наёмник.

Он со мной не фехтовал, но смотрел много. Как и его чуть более тощий приятель с заячьей губой, который держал верёвку с петлёй на конце.

— Раздевайся, — приказал Тарак. — Сейчас мы тебе покажем…

Магический импульс придал моим мышцам взрывную скорость. Я отскочила, уходя от кинжала, и, прежде чем Тарак успел сообразить, впечатала усиленный кулак ему под дых. Кинжал стал падать из его руки, я подхватила его, мгновенно определяя вес и баланс, метнула так, чтобы он ударил рукоятью. Лысый, получив рукоятью в горло, попятился.

А я уже неслась на этих двоих. Оружие эти придурки не взяли. Зайцегубый попытался накинуть на меня петлю, но я перехватила верёвку. Мышцы горели, но они были быстрее и сильнее человеческих. Удары моих кулаков по корпусу и лицу заставили зайцегубого отступить, я увернулась от пятерни лысого и вломила ногой ему в пах. Он отскочил, гася удар, и этого момента хватило накинуть петлю на шею зайцегубого.

Тут и Тарак оклемался, попёр на меня, но я, усиленная магией, легко отбежала на пару шагов и запрыгнула на толстую нижнюю ветку дерева. Наверное, они думали на ней привесить меня, потому что верёвки как раз хватило бы поиграть с подвешенным на ней человеком. Мне не жалко реализовать их задумку, я спрыгнула, и зайцегубого потянуло вверх.

Новое тело достаточно хорошо слушалось, так что я увернулась от кулаков Тарака и, удерживая конец верёвки, отскочила к стволу. Лысый так хотел пырнуть меня кинжалом, что столкнулся с Тараком. Зайцегубый захрипел сильнее, дрыгал ногами. Лысый и Тарак попытались обойти меня с двух сторон, но я отпустила верёвку, забежала за ствол и подпрыгнула, позволив им почти столкнуться внизу. Зацепилась за ветку, перебралась на другую сторону дерева.

Они побежали за мной. Это выглядело даже забавно: запрокинув голову, они носились внизу, напряжённо отслеживая мои передвижения, чтобы не дать спрыгнуть и убежать.

Но я не собиралась убегать. И не собиралась давать им опомниться. Самым неловким и крупным был лысый, он выставил кинжал вверх и матерился. И он не успел среагировать, когда я прыгнула вниз и, ухватившись усиленными ладонями за ветку, ударила ногами по зажатому в его руке кинжалу. Усиления хватило по дуге закинуть себя на ветку обратно, только ладони чуть ободрались. Обожаю быть магом!

Кинжал улетел в кусты. Тут зайцегубый стянул со своей шеи верёвку, зло смотрел на меня красными от полопавшихся сосудов глазами. Я стряхнула руки. Последние дни я ела и тренировалась хорошо, мышцы нарастали, так что пора было проверить свою выносливость в реальной, а не игровой ситуации.

— Слезай! — прошипел Тарак.

— Хорошо, — улыбнулась я.

И правда слезла. Точнее — спрыгнула практически возле их фонаря и одним ударом ноги погасила свет. Под кронами деревьев мгновенно стало темно. В принципе, я могла бы убежать, но помимо выносливости надо ещё и чуткость осязания проверить.

* * *

Разбуженный Керишем Арман стоял в темноте и, прислонившись плечом к дереву, прислушивался к звукам ударов и глухим, словно через кляпы, вскрикам.

А ещё он прислушивался к женскому голосу, его грозным интонациям:

— …тупые животные… запомните… чтобы даже не смотрели… под корень оторву, ни один маг не восстановит…

Кериш подкрался почти бесшумно.

— Кажется, наша помощь ей не понадобилась, — прошелестел он с некоторым опасением.

— Нет, — ответил Арман.

Если бы Кериш мог видеть в темноте, он бы очень удивился мечтательной улыбке своего магистра.

* * *

Большинство путешественников крепко спали. Дозорные тоже мечтали скорее добраться до спальных мест. Потрескивали костры и редко когда во сне всхрапывали кони.

Экипаж, из которого несколько дней назад вышел молодой мужчина, благодаря которому обоз смог продолжить путь, стоял среди других экипажей, более никому не интересный: из него выходил только этот непримечательный человек да служанка, и то редко, чтобы справить нужду. Всем надоело ждать от этих путешественников чего-то особенного, в конце концов, это мог ехать богатый наследник или посланник короля, высокоранговый учёный маг, не желающий ни с кем общаться.

Когда дверь экипажа приоткрылась, дозорные не обратили на это внимания: ночью то и дело кто-нибудь отходил по нужде. Укрытая плащом фигура выскользнула в разбавленную светом костров ночь и, обогнув экипаж, направилась к лесу. Когда она проходила мимо лошадей, те тревожно раздули ноздри и попятились. И даже когда фигура исчезла во мраке, они всё ещё подрагивали.

Караульные продолжали сонное дежурство, а из загадочного экипажа на подножку закапала кровь. Капли превратились в струйку, и она стекала по подножке в траву, никем не замеченная во мраке.