Глава 20. Одержимость

— …Они везли пленного одержимого! У убитого ярлык королевского пропуска, у убитой — знак ордена седьмого водопада, — выпалив все эти известия, Кериш уставился на своего магистра.

Кериш буквально кричал взглядом: пора заканчивать эти игры и заниматься своими обязанностями! Но… Арман, прекрасно понявший эти его мысли, покосился на Лилиан: та задумалась. Не похоже, что близость одержимого её пугала. Потому что она не понимала его истинной опасности или потому, что она их союзница?

Обычно спокойного и уравновешенного Армана разрывали противоречия: с одной стороны, он обязан заняться расследованием, если в пути столкнулся с убийством представителя ордена, пусть даже чужого.

Как магистр ордена он однозначно обязан ловить одержимого.

Но у него — Армана-Лисара — была и куда более значительная задача: спасти мир от вторжения, чтобы навсегда исчезла проблема прорывов и одержимых в том виде, в каком они появлялись сейчас.

В рамках этой более сложной и важной задачи ему надо было понять, кто в теле Лилиан: Варда или агент врагов? Спросить напрямую Арман-Лисар не мог: нельзя выдавать себя потенциальному врагу, он даже настоящий уровень владения магии скрывал, чтобы избежать лишнего внимания. Но даже если тело Лилиан приняло в себя слепок сознания Варды, сначала следовало наладить отношения, ведь она умерла до того, как вторжение остановило войну богов. Нынешнему другу она скорее поверит, чем недавнему врагу, который вдруг заявит, что стал посланником её божественной покровительницы.

Он бы сам себе не поверил.

— Одержимый убил представителей короля и ордена водников, — повторил Кериш настойчиво.

Арман снова покосился на Лилиан: когда он вступился за неё, ему показалось, что её взгляд потеплел, и его собственное сердце дрогнуло. Он хотел больше, чем дружбы. Хотя понимал: его отношение к Варде, учитывая все обстоятельства, можно считать не вполне здоровой одержимостью. Так что разобраться в собственных чувствах ему тоже не помешает.

И был ещё один совершенно неожиданно влияющий на ситуацию момент: ему понравилась просто ехать куда-то, ни за что особо не отвечать.

Такая жизнь была незнакома Лисару: он воспитывался при храме Каана. Дитя, которому едва ли не с рождения было предначертано постичь восемь кругов магии и вознестись через божественное благословение до девятого внечеловеческого круга. Он воспитывался в праведности с будущими жрецами и посланцами богов, постигал науки, проповедовал, воевал — сначала по приказу Каана. Потом, когда Каана убили, а его сердце вырезали и вставили в оружие, сражался, чтобы отомстить за него. Затем, без передышки, вступил в войну с захватчиками.

Обычная жизнь не была знакома и Лисару и в теле Армана: он пробудился в рыцарской семье и сразу вынужден был усиленно трудиться, чтобы не допустить разоблачения, ведь он знал, что ему предстоит бороться с вторжением, врагом может оказаться любой, а Варда, которую тоже попытаются возродить, не будет знать даже этого. И хотя захватчики пока не спешили, у Армана-Лисара и мысли не возникало уехать куда-то просто так, посмотреть мир.

Но если Арман обозначит свой статус, о мирном путешествии с Лилиан можно забыть. И не исключено, что он опять умрёт раньше, чем сможет позволить себе подобное путешествие — просто общаясь, без груза старых обид.

«Надеюсь, это всё же Варда», — подумал Арман.

— Одержимый, — полушёпотом повторил Кериш.

Осуждения в его глазах хватило бы на укоризненные взоры десятка человек.

— Пойдём, посмотрим, — Арман отставил миску и поднялся. Оглянулся на Лилиан. — Ты с нами?

— Почему бы и нет, — неожиданно она проявила интерес к убитым.

Арман подал ей руку. Кериш нахмурился. Лилиан встала сама, будто не заметив протянутой ладони, и Арман сжал пальцы в кулак.

«Может, я её обидел, отказавшись целовать?» — это вполне логичное предположение вновь пробудило сомнения Армана: Варда бы не стала так делать. Это всё же не она? Или матрица её личности повреждена из-за обстоятельств смерти, и это повлияло на поведение?

Слишком много вопросов.

— Почему бы и нет, — ворчливо повторил за Лилиан Кериш и пошёл вперёд прокладывать дорогу через толпу зевак.

Погружённый в свои невесёлые мысли, Арман шёл следом, а за ним — Лилиан. Кериш ловко раздвинул локтями наёмников и смело вышел на пустое пространство перед экипажем загадочных путешественников.

Мухи жужжали над залитой кровью подножкой и травой. В стороне тяжело дышал хозяин обоза и прикрывал бледное лицо платком, хотя запах был не такой уж сильный. Кто-то снял с экипажа сундук и открыл, подставив блеклым солнечным лучам лежащие внутри камни маны. Из-за защитных чар на внутренних стенках камни ощущались только на расстоянии в несколько шагов.

Насколько видел Арман, внутри кареты тоже были блокирующие знаки, что вполне объясняло, почему даже он не почувствовал ничего подозрительного: этот экипаж был не единственным, от которого исходила небольшая аура, характерная для магических вещей или мага низкого уровня.

В чистых потоках маны едва уловимо ощущалась отравляющая примесь магии чужаков.

Шагнув в сторону, Арман разглядел внутри экипажа цепи на стенках и откинутое на сиденье исполосованное когтями тело. Пошарил взглядом по траве и обнаружил упомянутые знаки: золотой королевский ярлык, дававший абсолютно непререкаемый пропуск, и круглый медальон рыцарского ордена воды.

Толпа шушукалась и роптала. Хозяин обоза, казалось, вот-вот упадёт в обморок. Наёмники, окружавшие экипаж, жадно поглядывали на камни маны. Арман покосился на Лилиан: она смотрела не на камни — она присматривалась к людям. Очень хищно присматривалась.

— Одержимый, — прошептал Кериш. — Убитый из ордена.

По всем правилам Арман должен был лично заняться расследованием. Но ему надоело следовать правилам. И он только что придумал, как под благовидным предлогом их обойти!

Главное, чтобы Лилиан ничего не заметила.

* * *

Одержимый меня не интересовал: он явно свалил подальше от пленителей. Даже тупое животное побежит прочь от клетки. Остаточная чужеродная сила была неприятна, но в таком объёме угрозы не несла, и я сосредоточилась на куда более важном деле.

Целый сундук камней маны и полсотни наёмников, а также пара десятков людей достаточно рисковых, чтобы заниматься торговлей с перевозками и путешествиями. Кто-нибудь из этих резвых непременно захочет стащить такую ценность, и мне важно не упустить шанс урвать хотя бы часть. В конце концов, перед простыми людьми у меня преимущество не только в силе: мне не нужно таскать камни с собой, достаточно побыть с ними в тесном контакте, чтобы выкачать ману, а так как я маг второго круга, заподозрить меня в такой откачке нельзя.

Так что я вглядывалась в лица, пытаясь вычислить тех, кто попытается стянуть камушки, благо я достаточно общалась с наёмниками и военными, чтобы уметь предсказывать подобные ситуации. Особенно полезен этот навык для командира: давать поручения самым вороватым, чтобы не потырили то, что тырить совсем-совсем нельзя, даже чуть-чуть. Сколько раз меня за это проклинали и жаловались друг другу «Да она чует, что ли? Я же только подумал, а она уже наряд вне очереди вкатила». Как не чуять, если на лицах у большинства всё написано?

Взяв на примету самых вероятных кандидатов на умыкание камней маны, я решила отойти: вряд ли камни будут красть прямо сейчас. Не увидела я среди толпы зевак настолько резких, а вот после дневного перехода, когда соблазн созреет, и наступит ночь…

Пока же можно выпить свой компот и неспешно приготовиться к путешествию. Развернувшись, я не обнаружила в толпе Синеглазки. Сложивший руки на груди Кериш стоял в первом ряду и наблюдал за экипажем с трупами и сундуком с камнями маны так внимательно, словно они могли исчезнуть, если он вдруг моргнёт.

Пробираясь обратно сквозь толпу, я подумала, не отхватить ли мне ещё одну порцию каши? Аппетит появится не у всех, чего добру пропадать?

С этой благостной мыслью я зашагала к зоне готовки, чтобы отовариться до того, как народ столпится у котлов. И ещё было бы здорово забраться на фургон или телегу с вещами, чтобы понаблюдать за происходящим с высоты.

Дежурные не посмели уйти глазеть на убитых. В этот раз я выбрала сладкую кашу с сухофруктами — для путников, оплативших питание по среднему тарифу, и простых работников обоза.

— А что, там правда всех в мясо порезали? — пучил глаза щербатый парень на раздаче.

— Прямо совсем в мясо, — покивала я. — Горло в труху, грудная клетка исполосована, одежда даже не понять какого цвета и фасона, настолько всё в кровище. Ты мне побольше сухофруктов накладывай.

Восторженно слушающий меня паренёк, не закрывая рта, послушно наловил из котла изюма и яблок с грушами.

— А камни маны правда есть?

— Целый сундук.

— Эх, — протянул парнишка и шмякнул мне в кашу двойную порцию масла. — Знать бы, что такое везли, да снять бы сундучок на стоянке…

Он мечтательно зажмурился.

— Так одержимый, — напомнила я.

Конечно, разговоров о нём будет много, но, может, этот парень чего полезного скажет?

— А, ну да, — помрачнел парнишка. — Надеюсь, одержимый не вернётся за нами ночью. Хотя… наверное, камни маны отпугнут. Должны. Хозяин, наверное, заставит их использовать для защиты.

Хм… значит, камни маны нужны не только для подпитки волшебников и магических вещей, но и для защиты от одержимых?

С миской каши я отошла к котлу с компотом и получила кружку на четверть литра.

А когда развернулась, Синеглазка уже махал рукой с моей войлочной подстилки. Он снова сидел там с тарелкой каши. Зрелище трупов аппетит ему не испортило. Он такой хладнокровный в принципе или развороченные в мясо покойники ему не в новинку?

Пока шла к нему, задавалось вопросом: не пора ли поинтересоваться подробностями его жизни? Но когда садилась на своё место, решила: не стоит, ведь тогда и он может в ответ задать неудобные вопросы.

— Как печально, что мы столкнулись с одержимыми, — Синеглазка размешал свою остывшую кашу. — Это очень опасные существа. Интересно, одержимый какого типа был на этот раз?

Я пожала плечами: всё равно не знаю всех вариантов.

— Когда чужеродная сущность проникает в тело, — задумчиво продолжил Синеглазка, — последствия могут быть разными. Некоторые одержимые ведут себя, словно дикие звери. Они очень чувствительны к магии: она их подавляет, но, к сожалению, не способна исцелить.

Подобные существа встречались и в моё время, лишь божественная сила могла вернуть человека или животное в норму, и то не всегда.

— Есть одержимые, — продолжал Синеглазка, — которые ведут себя относительно разумно, их повышенная концентрация обычно связана с прорывами. Возможно, этот одержимый возник из-за недавнего прорыва на близлежащих территориях. Одержимые подобного рода чаще всего похожи на сумасшедших или людей с некоторой… странностью. Они тоже остаются чувствительными к магии.

Такие мне тоже встречались, хотя прорывов раньше не было. От этих одержимых так и не удалось добиться информации об их целях и причинах появления, но вот последняя фраза Синеглазки…

— Страшнее всего те одержимые, — продолжил он, — которые магии не боятся и находятся в здравом уме, хотя и не помнят прошлого своего тела. Они устраивают прорывы, но при этом, кто знает, возможно, они делают не только это? Ведь их бывает весьма трудно выследить. — Синеглазка покрутил ложку. — И вот я думаю, какой из одержимых был в том закрытом экипаже? Могут ли одержимые обладать неизвестными нам свойствами? Например, возможно, кто-то из них уже и магию может использовать и в мага подселиться?

С трудом я вложила порцию сладкой каши в рот, но почти не ощутила вкуса. О третьем типе одержимых я в моё время не слышала. Грубо говоря, я под этот третий тип подходила, хотя они не должны использовать магию. В теории.

Покосилась на Синеглазку: он в глубокой задумчивости жевал кашу. Сказанное им — самая подробная информация об одержимых из всей, что я слышала с пробуждения. Как лекцию прочитал…

И в её свете иначе стало смотреться начало пребывания в новом теле: бездарный святой отец, который не смог бы остановить вредоносного одержимого, капитан Седрик со своим странным предложением… Они совсем больные, меня оставлять на свободе? А если бы я побежала людей кромсать, как неведомый обитатель экипажа?

Но вообще это та ещё пища для размышлений: в прорывах винят проклятие богов, но два из трёх видов одержимых известны давно. Правда, они не оставляли след ядовитой силы, но, возможно, сейчас они просто сильнее? Например, потому что боги ослабли.

Алтарь бы. Действующий. Инструкцию. План. Объяснение.

Впрочем, и так справлюсь. Я вернулась к каше и компоту из сухофруктов: в потенциально опасных ситуациях надо хорошо есть и спать, ведь в любой момент может случиться какая-нибудь хрень, и ты на несколько дней останешься без еды и сна.

— Очень хороший аппетит, — мягко засмеялся Синеглазка. — Ты мило выглядишь, когда ешь.

У него было очень тёплое выражение лица, а свою кашу он осилил едва ли наполовину — вот чувствуется, маловато у него опыта в походах.

Моей каши оставалось на пару ложек, когда пятой точкой я сквозь войлок ощутила лёгкую вибрацию земли. Я вообще трепетно относилась к ощущениям этой части тела, поэтому, на ходу доедая кашу, отправилась к лошадям, поближе к своей выносливой и хорошенькой Искорке. Ну и к лесу заодно: если не верхом, так на своих двоих смотаюсь.

— Прекрасная леди, что случилось? — удивился Синеглазка.

— Мой филей предчувствует неприятности, — зачем-то призналась я и натянула платок на нижнюю часть лица.

Синеглазка проводил меня полным недоумения взглядом.

Из-за спин стреноженных лошадей хорошо просматривался поворот дороги, уходящей за опушку леса. Оттуда вынырнули два всадника. И я мысленно выругалась: чёрные плащи с огненными узорами напоминали одеяния рыцарей огненного щита.

Тех самых, что подозревали меня в причастности к прорыву.

Это могли быть не они, или рыцари этого ордена, но ничего не знающие обо мне.

Бежать или нет?

Всего несколько мгновений я колебалась, взвешивая все «за» и «против», но, рванув к лесу, врезалась в кого-то мощного, словно каменный валун. Сердце ухнуло в пятки. Я вскинула голову: Синеглазка, незаметно оказавшийся рядом, мягко мне улыбнулся:

— О, похоже, мы можем больше не опасаться одержимого: рыцари со всем разберутся.

Что-то странное было в его улыбке. В выражении глаз. И в нём самом. Какая-то первозданная мощь, что удержала меня от удара в его пах и рывка в лес.

Да и поздно было дёргаться: рыцари проскакали половину пути до обоза, драку и попытку убежать они заметят.

Синеглазка пристально смотрел на меня.

— Вы правы, — саркастично заметила я, отступая. — Какая радость, что они проезжали мимо.

Надеюсь, рыцари действительно просто проезжали мимо и не знали обо мне.