Глава 24. Ловушка

— И как далеко распространяется блокирующая печать? — не удержалась от вопроса, заталкивая ещё больше камней в сумку.

Блокирующая печать такой солидной площади — как много мне открытий чудных готовит этот новый мир. Полагаю, механизм её действия — изменение свойств окружающей маны, чтобы она стала недоступна магам, или замена маны на другой вид энергии. Что-то подобное божественному присутствию — их сила тоже отличалась от маны и была недоступна тем, кто не являлся их последователями. Но даже божественная сила не вытесняла ману полностью, что позволяло всем магам в зоне её действия использовать своё основное топливо.

— Мы пока не знаем, — ответил Садж.

— Готовая печать до активации не ощущается, — Синеглазка вложил несколько камней маны себе за пояс. Там были ячейки под них. — Поэтому навскидку трудно определить, но диаметр больше полутора сотен метров пока не встречался, потому что подготовку печати маги могут ощутить… Но здесь…

— …редко бывали маги, — закончила я логичное предположение и снова огляделась: наёмники уже практически навели порядок в своих рядах. — Так что диаметр может быть любым. Я бы ещё обратила внимание на странный запах дыма и свет в окнах домов, из которых никто не вышел. Возможно, это не только имитация для отвлечения внимания. И, кстати, по нам до сих пор не стреляют, хотя арбалетные болты эффективны против такой преграды. И, простите мою необразованность, но как эту печать уничтожают? Как стандартную магическую?

Да-да, я слишком резко вписалась в их разговор, но лучше навлечь на себя подозрения позже, чем сдохнуть из-за недостатка своих знаний и их некомпетентности сейчас. Садж и Рид, странно посмотрев на меня, переглянулись.

— Да, как стандартную магическую, — отозвался Синеглазка и последние из камней маны засунул в карманы куртки, подтверждая мои подозрения, что он как минимум просто маг. — Но теперь, когда эта печать активирована, найти точки её опоры будет весьма сложно из-за помех антиманы. Для этого нужно либо руководствоваться расчётами, либо надеяться на удачу, либо кому-то из магов придётся поглощать антиману, чтобы найти места сильнейшей её концентрации, но после этого можно на несколько недель лишиться возможности колдовать.

Антимана… какое ёмкое название для такой дряни.

— Или больше чем на несколько недель, — сглотнул Садж. — Не говоря уже о том, что чем дольше продолжаются поиски, тем вреднее для здоровья и силы магии.

— Мне кажется, лучший вариант — сваливать подальше, — сообщила я и указала на наёмников. — Тем более, все уже готовы.

Они действительно были готовы сматываться: все с оружием и верхом. Некоторым пришлось завязать глаза своим лошадям, чтобы те не бесились из-за окружающего нас пламени.

Я повернулась к Саджу с Ридом и спросила:

— Господа рыцари, можете ли вы заклинанием расчистить выход из поселения, чтобы мы могли уехать?

— Уверен, что могут, — ответил Синеглазка вместо поджавшего губы Саджа.

Оба рыцаря посмотрели на него и кивнули.

— Думаю, — Садж отстегнул от седла жезл, — с таким неподготовленным отрядом действительно лучше покинуть блокирующую печать и попытаться просчитать её извне, прежде чем действовать. А ещё лучше — вызвать помощь.

Пока Рид, я и Синеглазка возвращались в сёдла, Садж перестраивал отряд для прорыва: нескольким наёмникам пришлось сменить арбалеты на мечи, так как их кони слушались и без повязок на глазах, а парочку мечников пришлось отправить в центр построения, чтобы их временно слепые кони не рванули в сторону.

Рид передвинулся в арьергард, а мы с Синеглазкой образовали вместе с Саджем венчающий отряд клин. Я покосилась на Синеглазку: он держал меч. Оружие не казалось слишком особенным, но, возможно, в нём была сердцевина для усиления магических атак.

Я надеялась на это, потому что сейчас каждый маг на счету, и даже я готовилась колдовать в случае необходимости.

— Продвигаемся вперёд! — пророкотал Садж.

Захотелось хлопнуть себя по лицу: обязательно так орать, чтобы слышали не только свои, но и враги? Приказ же можно передать тихо.

Впрочем, если основной его деятельностью является закрытие прорывов, где, как мне показалось, нужна только магическая сила, то ничего удивительного, что он не учитывает подобные мелочи. А, возможно, я слишком перестраховываюсь, и из врагов у нас только тупые химеры, не понимающие человеческого языка.

Огненная завеса стала передвигаться. Отряд тронулся вперёд вместе с ней. На нас не нападали. Я постоянно оглядывалась по сторонам и прислушивалась, но за похрапыванием лошадей и цокотом копыт не слышала ничего стоящего внимания.

Неужели нас выпустят? Неужели при нападении расчёт был лишь на неожиданность и то, что несколько химер смогут прыгнуть в гущу отряда и вырезать всех? Но чем спокойнее вокруг, тем тревожнее: ожидание опасности выматывает нервы сильнее, чем она сама.

Пламенная преграда впереди прогнулась, и внутри неё оказались мешающие проезду брёвна и опорные столбы высоких ворот. Магический огонь был почти беззвучным, но занявшееся на древесине пламя потрескивало. Садж направил жезл на сваленные в проходе брёвна, и сгусток пламени ударил по ним. Они загорелись сильнее, местами даже пошли трещинами. Я крепче сжала меч. В воротах мы будем уязвимее всего.

Искорка нетерпеливо переступила копытами, сопели позади нас кони.

Только благодаря тому, что постоянно оглядывалась по сторонам, я успела заметить, как пламя сбоку прогибается. Горизонтально летящее бревно — вот, что успела осознать, крича:

— Ложитесь! — и падая на землю.

Мгновенно поднятый щит спас меня от тяжести сбитой бревном Искорки. Садж кубарем покатился вместе с конём и бревном, конь Синеглазки тоже свалился от удара и захрипел, а сам Синеглазка успел приземлиться и, похоже, тоже накрыл себя магическим щитом, потому что копыта бьющего ногами коня вместо того, чтобы ударить его, натыкались на невидимую преграду.

Синеглазка развернулся, судорожно ища меня взглядом, и мы посмотрели друг на друга. В его потемневших глазах отражался огонь. На лице на мгновение появилось облегчение. Дико ржали кони, в наёмников тоже летели брёвна, разбивая построение, калеча людей и животных.

Возле почти прогоревших брёвен в воротах упало ещё несколько стволов, окончательно преграждая путь к отступлению.

— В дом! — рявкнула я.

— Все в дом! — закричал Синеглазка. Он мгновение смотрел на меня, прежде чем хлопнуть коня по крупу и броситься к Саджу: тот, постанывая и сплёвывая кровь, пытался встать.

Огненная стена сдвинулась, облизывая стену ближайшего дома, захватывая его в свой контур.

— В дом, в дом! — оставшийся сзади Рид успел избежать столкновения с бревном и теперь, с мечом наголо, стоял у крыльца и призывал всех спрятаться внутри.

Брёвна сыпаться перестали, несколько лошадей проскочили сквозь огонь, другие вставали, третьи бились на земле. Нескольких коней сразу добили, раненых подняли. Опасность заставила наёмников собраться.

Искорка тоже пыталась встать. Ноги она, кажется, не повредила. Конь Синеглазки лежал неподвижно.

— Да что б этим богам пусто было! — Рид захлопнул дверь дома и уставился на Синеглазку и повисшего на его плече Саджа.

Наёмники, только что тянувшиеся к дому, остановились. Многие оглядывались на ворота, но те закрывала приблизившаяся стена огня.

— Что там?! — Синеглазка легко держал бородатого громилу Саджа, хотя у того подгибалась сломанная нога и закатывались глаза.

— Надо зачищать! — Рид выборочно указал на наёмников. — Ты, ты и ты — за мной!

Он снова распахнул дверь и решительно шагнул внутрь. Наёмники втянулись за ним. Мне было до жути интересно, что там в доме, но я взялась осматривать лежащую на земле Искорку: удар пришёлся вскользь по голове, глаз залило кровью, она храпела и явно была дезориентирована.

— Идём, — позвал меня Синеглазка. — Мы в лесу, брёвен тут может быть много.

Прижав ладонь к шее Искорки, я послала усыпляющий импульс. Током стрельнуло через бедро, и я отступила от обмякшей лошади. Лёжа без сознания, она не будет привлекать внимания. Даже химеры, если они настроены только на охрану от людей, не будут жрать трупы, которые им не разрешили употреблять.

«Удачи», — мысленно пожелала я лошади, отступая к дому.

Хотя обстрел брёвнами прекратился, хотелось оказаться под прикрытием стены хотя бы с одной стороны. Из дома вырвался нечеловеческий визг, от которого содрогнулись даже наёмники, и залитый тёмной кровью Рид вышел на улицу:

— Заносите раненых. В этом доме выращивали гримов, остальные надо проверить и зачистить.

Висящий на плече Синеглазки Садж застонал, я, хотя не знала, что за гримы такие, уже прикидывала, как всё лучше организовать, и тут один из наёмников выкрикнул:

— Мы ничего зачищать не пойдём! — он вытер с лица кровь, и я опознала в нём одного из десятников каравана.

— Мы вас наняли! — отчеканил Рид.

— Из-за вашей глупости мы попали в ловушку!

Наёмники одобрительно загомонили, и Рид нахмурился:

— Хорошо сваливать всю ответственность на других, когда сам ничего не заметил!

— Заметил! — десятник не унимался. — Любой дурак заметил бы, что вы ведёте себя неосмотрительно!

— Почему ничего не сказал? — веско спросил Синеглазка, и от его низкого повелительного голоса все умолкли. — Ты десятник наёмников, наниматели перед тобой.

Десятник развернулся к нему:

— Они маги, какой дурак решится учить магов? Мы думали, они так смело себя ведут потому, что сильны, а на деле… — он сплюнул. — На деле они не смогли противостоять гримам!

А что, химер в гримов переименовали или это новые неизвестные мне существа?.. Впрочем, напавшие на нас твари двигались в поле антиманы, возможно, это действительно что-то вроде одержимых.

— Здесь печать антимагии! — огрызнулся Рид. — Если бы не камни маны, мы и огненную преграду не поставили бы!

— Давайте прорываться! — десятник указал на скрытые огнём ворота. — С гримами пусть разбираются другие!

— Ты сам сейчас ведёшь себя, как идиот, — заметила я, но меня не расслышали за согласными возгласами наёмников. А вот следующее я сказала уже громко: — Раненых товарищей ты бросишь тут, гримам на растерзание?!

Голоса стихли. В принципе, для наёмников оставить раненых не слишком позорно — если ситуация слишком опасна. В конце концов, эти люди получают деньги за риск. Но ситуация не выглядела критической, так или иначе раненых больше половины, и, конечно, они задумались о том, что оставить могут именно их.

— Нет, мы их не бросим, — ответил десятник. — Поможем им забаррикадироваться в доме и отправимся за подмогой.

— Мы ехали сюда два дня только от стоянки обоза, — напомнила я. — Даже если их никто не тронет, они от голода умрут, пока мы помощь искать будем. Почему бы не оставить их в доме, а самим пройтись по поселению? Думаю, господа рыцари не откажутся назначить дополнительную награду за каждую зачистку, — я проигнорировала гневные взгляды Саджа и Рида. — Возможно, после этого нам не придётся никого оставлять. Или мы найдём для них запасы. К тому же, раз ситуация так обернулась, должна быть награда за каждого убитого грима и любого другого врага. И зачисткой пусть руководят опытные наёмники, а маги прикроют.

Раненые резко высказались «за»: помощь могла вызвать и не попавшая в ловушку группа, а вот с гримами тут сидеть слишком рискованно. Здоровые тоже не желали лишний раз ссориться с ранеными, чтобы потом не получить ответку такого же рода, к тому же соблазн деньгами… я была уверена, что наёмники согласятся на зачистку. Да я уже по их лицам видела, что они соглашаются, как вдруг в нас прилетело вырванное с корнем дерево.

— В стороны! — крикнула я, уходя с линии атаки.

Корни врезались в стену дома, рассыпая вокруг комья земли, ветки ударили не успевших увернуться наёмников. Я и Синеглазка с Саджем на плече успели отскочить, последний закашлялся, сплёвывая кровь.

— Помогите раненым спрятаться в доме! — скомандовал Рид.

Из-за дерева раненых прибавилось.

— Почему они просто кидают деревья, а не нападают сами? — уточнила я.

— Гримы сделаны с помощью антиманы, — пояснил Синеглазка, — а щит насыщен маной. Они боятся не огня, а её.

— Все гримы такие сильные?

— Только крупные. Они бывают разных размеров в зависимости от того, из кого сделаны и как далеко эволюционировали.

Мда, тут даже камни маны не помогут, если нас издалека обстреляют.

— Именно поэтому важно зачистить все их гнёзда, — продолжил Синеглазка. — Если они вылупятся, большая часть отряда умрёт.

— Какая интересная оговорка, — заметила я многозначительно. — Надеюсь, вы будете добры к прекрасной леди и не бросите её умирать.

— Ни в коем случае, — ослепительно улыбнулся Синеглазка, хотя его улыбка была кривовата.

— Берегись! — крикнула я, заметив появление ещё одного дерева и метнулась за угол дома.

Бабах! — дом содрогнулся от удара, послышался отборный мат наёмников, но эта вторая атака заставила их шевелиться ещё быстрее и плюнуть на боль.

Раненых определили в дом, троих самых пострадавших оставили под придавившими их ветками. Саджа, мучающегося от перелома рёбер и ноги, последним завели внутрь.

Я осталась снаружи с пятью наёмниками. У них тоже не было ран, и мы переглядывались, прекрасно понимая, что, возможно, нам придётся улепётывать вместе.

Они так считали, не я — у меня на плече висела сумка с камнями маны, я определённо не собиралась бежать в чьей-то ненадёжной компании.

Даже отскакивая от третьего дерева, я старалась держаться подальше от этих мужчин.

Синеглазка и Рид вышли из дома и оба оглядели оставшихся на улице.

За их спинами дверь в домик закрыли и, судя по звуку, заперли на засов. Несколько мгновений Рид смотрел на десятника, после чего заговорил:

— Нас не так много, но хватит для проверки домов. Садж будет поддерживать статичный огненный щит над домом. Мы пойдём под динамическим щитом, он будет достаточно большим, чтобы мы могли увернуться от…

Четвёртое дерево, вспоров огненную преграду, просвистело мимо нас и задело угол дома. Рухнуло, подрагивая ветками и увядшими от огня листьями.

Мы посмотрели на него и снова повернулись к Риду. Он сурово продолжил:

— Есть предложения лучше? Я готов выслушать.

— А что дальше? — спросил десятник, и я тоже хотела это знать.

— Дальше нам нужно будет уничтожить грима или гримов, которые кидают деревья. Думаю, все понимают: они нас не выпустят.

— Ну, да, не после того, как мы уничтожим их гнёзда, — фыркнул десятник, и четверо наёмников одобрительно закивали.

— Уничтожение гнёзд лишь повысит нашу безопасность, — вступился Синеглазка. — И в целом: если вас не устраивает план, можете убегать. Нас троих хватит для зачистки, мы не прочь делать это, пока вы отвлекаете гримов.

Наёмники переглянулись. Рид добавил:

— Награда за ликвидацию гнёзд будет только тем, кто в ней участвовал. И дезертирам — никакой платы за миссию.

— Одержимые и их прихвостни — дело рыцарей и стражей. Я лучше присмотрю за ранеными, — решил десятник. — Остальные могут поступать на своё усмотрение.

Он поднялся на невысокую ступеньку крыльца и постучал в дверь. За ним отправился ещё один наёмник… и ещё.

Хрясь! — на этот раз дерево вписалось в землю рядом с лошадьми, и выжившие животные испуганно отпрянули в сторону, практически прижавшись к огненной стене.

Три последних наёмника дружно развернулись к открывшейся двери. Им с трудом удалось протиснуться в набитый ранеными дом, после чего дверь опять заперли на засов. Вот тут у меня возникли совсем нехорошие подозрения: если даже наёмники предпочитают спрятаться, а не идти зачищать гнёзда в компании мага, дело совсем дрянь.

— Прекрасная леди, — обратился ко мне Синеглазка. — Держитесь позади меня, и я обязательно вас защищу.

Я исподлобья глянула на него и обратилась к Риду.

— Я знаю, что количество маны ограничено, но в данной ситуации не разумнее ли сжечь дома? Это отвлечёт гримов, мы сможем отступить и перегруппироваться.

И сбежать.

Рид покосился на Синеглазку. Я сделала вид, что ничего не заметила.

— Это довольно рискованно, — ответил Рид. — И если здесь всё сгорит, невозможно будет провести расследование. Дорога к этому поселению не выглядела заброшенной. Но о творящихся здесь странностях никто не сообщил ни орденам, ни страже. Сюда сбежал одержимый, как-то связанный с королевской семьёй и орденом магов воды. Ситуация, мягко говоря, нестандартная. Мы не имеем права бездумно уничтожать улики, пока у нас есть возможность справиться без этого.

— П-политика, — раздражённо пробормотала я.

— Вопрос выживания, — криво улыбнулся Синеглазка. — Одержимые и их создания не выносят магов, это делает сосуществование невозможным. Поэтому магам жизненно важно уничтожать своих естественных врагов.

— Ладно-ладно, — помахала я рукой и вытащила меч из ножен. — Давайте уже шевелиться, а то ночь на дворе, спать пора.

Мы синхронно отпрыгнули от очередного дерева. Рид подошёл к дому и крикнул через дверь:

— Садж, защита на тебе, мы пошли!

Он отступил, и вскоре окружающий нас огонь, бережно обогнув лошадей, собрался в более маленький защитный контур, отпуская дом, тоже окутывающийся огненным щитом. Освободившиеся кони с ржанием бросились врассыпную. Наш щит стал охватывать дом напротив, в котором мы ещё не были.

Рид первым открыл дверь и вытащил меч, засиявший огненными сполохами:

— Гнездо. Свежее.

Я вошла следом за Синеглазкой, тоже обнажившим клинок. Внутри в удушающей жаре пахло травами. Внутренности дома были опутаны сероватыми нитями, точно паутиной, а в центре тускло светилась три кокона с человеческий рост и ещё четыре поменьше. К горящей печи сквозь нити была проложена дорожка, рядом лежали дрова и пучки трав.

Так вот почему в поселении так странно пахло, а в домах горел свет: из-за гнёзд.

— Больших лучше уничтожить одновременно, бить в мозг, — предупредил Синеглазка. — Но сначала запри дверь.

Я выполнила его просьбу, мы, проминая шуршащую «паутину», подошли к коконам и, безмолвно распределив их между собой, одновременно ударили мечами.

Брызнула тёмная кровь. Эти существа не визжали, как обитатель первого дома, лишь конвульсивно дёргались. Вытащив острие из того места, где по моим прикидкам находилась глазница, я позволила мечу соскользнуть вниз, вспарывая оболочку кокона. Края разошлись, выпуская слизь и открывая искорёженное тело мужчины. Его мышцы неравномерно раздуло, местами они обросли костяными пластинами. Труп, не удержавшись в коконе, вывалился вперёд в гротескной пародии на поклон.

— Лучше не открывать их лица, — посоветовал Синеглазка и одним ударом срезал верхушки двух маленьких коконов.

Рид ликвидировал последних двух. Я вскользь оглядела дом, прикидывая, что может скрываться под «паутиной», и определила шесть спальных мест. Самый маленький ребёнок в этой семье, наверное, спал с родителями. Или кто-то из них спал на печке.

Пожалуй, действительно стоит найти того, кто покрывал всю эту мерзость.

— Ты как? — спросил Синеглазка и осторожно коснулся моего плеча.

— Если вас тошнит, мы можем отвернуться, — Рид выглядел так, будто сам хотел бы попросить о подобном одолжении.

Я не могла им признаться, что видела вещи и похуже, так что ответила:

— Не беспокойтесь, у меня крепкий желудок и ещё более крепкие нервы.

Дом содрогнулся от удара. Похоже, очередное дерево.

— Думаю, нам стоит поспешить. — Синеглазка вытер меч о доставшийся ему кокон взрослого. — Если здесь есть более вызревшие гримы, их могут активировать и натравить на нас.

От дома к дому мы переходили осторожно, продвигаясь вдоль частокола и постепенно приближаясь к центру. Везде было одно и то же: заботливо поддерживаемое в печах пламя, пучки трав, серые сети и коконы, коконы, коконы. Некоторые верещали, когда их убивали, и твари в них уже ничем не напоминали людей, они даже не были прямоходящими. В паре домов коконы уже освободились от своих обитателей и высохли до состояния хрупкой корочки.

В нас продолжали кидать деревьями, но они были слишком приметными и относительно медленными, так что мы успевали увернуться.

Мы обошли где-то две трети поселения в таком бодром темпе, но, конечно же, наше феерическое везение не могло длиться вечно. Просто в один момент пламя нашей защиты пропустило сквозь себя гору деревьев, закрывшую проход между домами. И практически сразу позади раздался знакомый деревянный грохот. Второй выход из переулка загородили упавшие деревья.

Мы оказались заперты в узком пространстве, где от падающего дерева практически невозможно увернуться. И, судя по шелесту и стрекоту за огненной преградой, нас окружали.