Глава 31. Отличная идея

Вмешательство неизвестных сил поломало все планы. Я собиралась пороги ратуши обивать и попутно библиотеки штудировать, возможно, найти наставника для освоения молнии, но теперь… даже намерение заявить права на добрачное имущество матери, оставленное ей после конфискации имущества отца, показалось неразумным: если из ратуши получилось улизнуть незаметно, то второй раз такой номер может не пройти.

Собственно, нельзя гарантировать, что в ратуше мне на хвост не сели: слабовата я пока магически, чтобы мага высокого круга отследить. Так что я крутилась по городу, меняла направления, даже пару раз в магазинах сменила одежду, в том числе и на мужскую. И в съёмное жильё пробралась через крышу соседнего дома, быстро собрала меч, кинжалы, ножи, натянула лёгкую броню, рассовала по карманам и белью деньги.

Можно сбегать, но куда?

Раздражённо фыркнув, я вышла из снятой на две недели квартирки, выбила дверь на противоположной стороне коридора и, проскочив через чужое жилище, выбралась в окно на внутренний двор.

Продолжая путать следы, добралась до центрального рынка: в шумной тесной толпе затеряться намного проще. Я бродила по торговым рядам, лениво присматриваясь к товарам и людям, размышляла.

Потом решила, что углубляться в планирование бессмысленно: я слишком мало знаю, чтобы принять верное решение, исход любого из них, независимо от продуманности, будет зависеть от удачи.

От этого просветления полегчало, я купила четыре корзины, наполнила их пирожками и кульками с мясными шариками на палочках и отдала старшим карманникам (по моим прикидкам рынок делили две банды, и я не обидела ни одну), за что получила возможность ускользнуть с рынка через дыру в стене дома.

С другой стороны в нём располагалась книжная лавка. Я зашла в её сумрачные глубины, желая прикупить пару книг в дорогу. Неопрятный продавец глянул на меня из-за прилавка, скривил обрюзгшее лицо и уткнулся в книгу с тёмным переплётом. Я же пошла вдоль стеллажей, вглядываясь в названия. Двое покупателей тихо разговаривали в дальнем углу у стеллажа с вывеской: «Чувственная литература для ценителей прекрасного».

Нормальной обучающей литературы здесь было маловато, она пряталась среди романов всех мастей, поэзии и философских трудов, так что к ценителям прекрасного я невольно подошла ближе. И заинтересовалась их разговором.

— …курсы. Надеюсь, у него получится.

— Не лучше ли отправить его в орден? У рыцарей больше влияния.

— Рыцари не привязаны к королевству, сегодня они здесь, а через два года могут перебраться в другую страну. Нора не переживёт, если наш сын уедет слишком далеко.

— И водопад, и щит держатся за королевство, не думаю, что они скоро уйдут.

— Но они могут перевести рыцаря в башню в другой стране. К тому же, возможно, вы не слышали, но теперь по приказу его величества с семей, чей ребёнок обучается на стража, не взимают налог, а если после завершения обучения ребёнок поступает на службу стражем, то налог семьи снижается на пять процентов.

— Похоже, его величество всерьёз решил бороться за магов.

— Этого следовало ожидать: рыцари слишком много берут за защиту и слишком нагло себя ведут.

— Ой, все маги ведут себя нагло, — напомнил его собеседник и засмеялся. — Даже мы.

— Но эти маги будут нашими магами, и их интересы будут напрямую связаны с интересами королевства. Надеюсь, Эдвард успешно пройдёт курсы и поступит в академию.

— За прохождение курсов налоговые льготы причитаются?

— Увы, нет. Но зато предоставляется бесплатное проживание, питание и наставники.

— Тоже неплохо. Эд уже уехал или только собирается?

— Только сегодня выехал, как раз успеет к экзаменам, — вздохнул любитель налоговых льгот. — Я поэтому здесь и торчу: Нора весь дом слезами затопила.

— Хох, тогда предлагаю позже заглянуть к Бирсу и промочить горло.

— Отличная идея! А как тебе картинки в новом поступлении? — в руках говорившего зашелестели страницы.

— Намного реалистичнее, и хотя в стилизации была своя пикантность, реализм подкупает своей близостью к истинной природе… вещей.

Хихикнув, они принялись обсуждать картинки в книге, а я раздражённо постучала ногтем по «Справочнику по истории для поступающих».

Итак, если я правильно поняла, то в академию стражей, на территории которой располагался мой тайник, сейчас набежит куча жаждущего льгот молодняка. Это повышает риск обнаружения моего схрона (если его ещё другие любопытные студиозы не раскопали) и упрощает проникновение туда. В академию стражей принимали магов всех стихий и девушек, правда, последних было мало, но теперь из-за налогов их точно станет больше, я смогу затеряться. И плюс экзамены скоро начнутся.

Определённо мне стоило попробовать поступить: это и допуск к закрытой территории, и возможность поработать с наставником: получать по филею при каждом колдовстве надоело. Пусть я знала магию вплоть до девятого божественного круга, но сам её источник был мне чужд. Возможно, проблема заключалось именно в отработанном до рефлексов использовании огненной основы. Но это — лишь мои предположения. У каждой стихийной основы свои нюансы, известные только постоянным пользователям.

Всё, решено — я хочу на подготовительные курсы.

Справочники для поступающих нашлись всего по четырём предметам, недовольный необходимостью работать продавец завернул их в восковую бумагу, перетянул бечёвкой и вернулся к своей книге, а я отправилась на стоянку дилижансов.

* * *

Дождь лил, как из бездонного корыта, но на Армана и его коня не падало ни капли: вода с шипением разбивалось о тонкую огненную печать щита и испарялась.

«В огненной магии есть своя особая прелесть», — периодически думал Арман, наслаждаясь сухостью и теплом в эту холодно-мокрую погоду.

Он ехал за тащившимся по тракту дилижансом. Арман предполагал, что Лилиан собралась на подготовительные курсы в академию стражей: об этом говорил и её библиотечный интерес, и направление поездки, и время — скоро там начнутся экзамены. Вот только ему что делать? И под чьим видом въезжать в долину академии?

* * *

Дождь начался с ночи, но в зале ожидания были очаги, изгонявшие сырость и холод, а в дилижансе нам достались только стальные грелки с углями. Их хватило на пару часов, и затем влажный прохладный воздух начал делать своё чёрное дело.

Как хорошо быть магом огня! С тех пор, как я пробудила первый круг, я никогда не мёрзла по-настоящему, а к приезду в северные земли развилась настолько, что не боялась даже сильных холодов. Приятно было идти по снежной равнине в лёгкой одежде и посмеиваться над теми, кому повезло меньше.

Сейчас я стучала зубами, как самый обычный человек. Маги молний тоже, теоретически, могли греться, но в моём случае стучать зубами предпочтительнее, чем бить себя током. Так что я куталась в кожаную, почти не греющую одежду, и остальным было так же плохо. Кстати, ехали, в основном, молодые люди, двое из них, как и я, читали справочники для поступающих, а ещё двое будто что-то мысленно повторяли.

После обеда, хотя мы останавливались на постоялом дворе перекусить и сменить лошадей, стало только хуже: углей нам не оставили проехавшие раньше экипажи, пришлось ограничиться одной грелкой, да и то на неё посадили девочку с её бабушкой. Хорошо ещё я плед прикупила, а то бы точно околела.

Я, благословенная фениксом, владевшая огненным покровом — замерзала из-за какого-то дождя.

— У меня есть идея, — простучала зубами блондинка в уголке на скамейке напротив.

На неё посмотрели все, кроме задремавших на грелке старушки с внучкой.

— И какая? — осведомился парень с моей скамейки.

— Надо сделать огненный шар! — радостно заявила девушка и, оглядывая остальных спутников, добавила уже без энтузиазма: — Вы же тоже маги, на экзамен едете? Подстрахуете, чтобы я здесь всё не сожгла?

— То есть… — я подняла палец, — ты предлагаешь нам погреться на огне, который не контролируешь?

Девица моргнула и спросила:

— А ты имеешь что-то против?

— Да я всегда имею что-то против идиотов, когда оказываюсь в зоне их поражения.

У девицы округлились глаза и рот, который она открыла и закрыла несколько раз. Возникло неприятное чувство, что я над ребёнком издеваюсь.

— Эй, полегче, — говоривший до этого парень наклонился, чтобы посмотреть на меня. — Думай, с кем и как разговариваешь!

Я сделала максимально вопросительное лицо:

— С аристократкой настолько бедной, что она может добраться до академгородка только на общественном дилижансе? Это должно меня как-то впечатлить?

Что забавно: и парень, и девушка покраснели оба.

— Такое… — парень в ярости поджал губы, чтобы перевести дыхание, — такую грубость могла сказать только простолюдинка! Мы не желаем больше с вами говорить.

Сложив руки на груди, он отвернулся к стенке. Девушка повторила его демонстративный жест. Я умилённо улыбнулась: детки неиспорченных вседозволенностью аристократов — такая прелесть! Не все, конечно, но они порой очень забавны в проявлении своей гордости.

Может, мне даже понравится в этой академии.

* * *

Я проснулась от шорохов: по коридору кто-то бродил, чем-то звякал, слышались голоса. Зевнув, села на узкой койке и потянулась со сна.

Из-за дождя приехали мы за полночь, на ужин дали только сухари и запустили в комнаты у стены, перегораживающей вход в долину академии.

Не выдержав, я снова зевнула. Вчера так промёрзла и устала, что просто упала на койку и уснула.

В коридоре задребезжал гонг.

— На экзамен! — раздался приглушённый дверью голос. — Собирайтесь на экзамен! Поторопитесь!

На соседней койке зашевелилась девушка. В коридоре громче затопали и зашуршали голоса. Сообразив, что творится, я распахнула дверь и закричала в спину объёмной дежурной с гонгом:

— А завтраком когда накормят?

Суета в коридоре мгновенно прекратилась, все девушки разной степени одетости уставились на меня в полном недоумении, девичьи взгляды прямо вопили: как она может думать о завтраке в такой момент?

Зато повернувшаяся ко мне габаритная в ширину дежурная смотрела с пониманием и сочувствием:

— Бесплатный завтрак только поступившим.

Она развернулась, а знакомая мне блондиночка пробормотала:

— Сразу видно — простолюдинка.

Шур-шур — зашелестели голоса, но основной темой была не я, а экзамены. Пожав плечами, я по-военному быстро умылась в душевой в конце коридора, быстро же оделась и вышла на крыльцо.

Мокрый городок был в принципе типичным средним городком: дома в два-три этажа с черепичными крышами, лавки, рыночные площадки. Но это была только первая часть города, куда пускали даже простых торговцев.

Поступающие выходили не только из домов-ячеек у стены, но и из более приличных гостиничных дворов. Несколько человек даже ехали верхом и двое — на колесницах. Все они стекались к расположенной дальше площади. Посередине неё, на каменном многоступенчатом возвышении, торчал чёрный обелиск с немного неровно сколотыми гранями. За этой площадью, пару домов спустя, располагалась ещё одна перегораживающая долину стена, проход за которую требовал особого разрешения или родственной связи со студентами.

Шла я вместе со всеми по отмытой дождём мостовой (надо сказать, сточные канавы тут работали отлично). Площадь была достаточно большой, чтобы вместить всех, поэтому я не торопилась, свернула с пути, чтобы в булочной прикупить пару пирожков, и поэтому явилась аккурат к речи взошедшего к обелиску главы экзаменационной комиссии.

Я жевала, он что-то там вещал об оказанной нам чести, об обязанности магов служить своей стране, о том, что мы должны постараться, что король на нас рассчитывает — короче, обычная пропагандистская чепуха, которая никоим образом не могла отвлечь меня от изумительной вишнёвой начинки. Она была такая идеальная: достаточно текучая, сладкая, но с ноткой кислинки, и прекрасно сочеталась с воздушным тестом пирожка.

Боги, какое же это было блаженство! Я готова была есть, есть и есть.

— Приятного аппетита, — низкий, вибрирующе-бархатистый, чувственный голос раздался над ухом, вызвав толпу мурашек.

Девушки рядом, только что слушавшие патетическую речь, обернулись на этот восхитительный баритон. Да что там, парни тоже оборачивались. У меня же этого голоса и дыхания на ухо пересохло во рту. Пытаясь сглотнуть кусочек пирожка, я повернулась: синие глаза, золотистые пряди, уже хорошо знакомые черты лица, хотя голос теперь был ниже и чувственнее. Синеглазка улыбался во все свои идеальные белоснежные зубы.

А я подавилась пирожком.