Глава 42. Напоминание о прошлом

Синеглазка шарил по полкам, бегло просматривая содержимое, но постоянно выкраивал момент заглянуть в мои книги. Для вида я брала трактаты об искусстве молнии, стратегии, вооружения, изготовления артефактов, маскируя во всём этом книги, хоть как-то касавшиеся падения богов — например, «Размышления о причинах восстания героев против богов» или «Размышления о магии до обретения людьми свободы». Но все они сосредотачивались на том, как человечество восстанавливалось после «освобождения от узурпаторов», даже намёка на интересующие меня сведения не было.

Пока я не наткнулась на «Легенды войны». Прикрывая тоненькую книжку очередным трактатом о молниях, я покосилась на Синеглазку: в трёх стеллажах от меня он залез на лестницу и изучал фолианты наверху.

Прикрываясь раскрытым трактатом, я заглянула в «Легенды войны»: старые пожелтевшие страницы, почти истёртые буквы… рассказы о богах. Имена были вымараны, но нескольких богов я узнала по косвенным признакам: сфера деятельности, свершения, привычки.

Сумрачный феникс, шутящий с абсолютно непроницаемым лицом…

Ледяной феникс, в самую длинную ночь года разносивший детям подарки…

…Бессердечная богиня…

Споткнувшись на этом определении, я несколько раз перечитала. В замаранный участок вполне вписывалось моё имя. Посмотрела дальше, а там объяснялось, что прозвище было последствием шутки сумрачного феникса: «О, зачем было вырезать сердце … разве у тебя нет своего?»

На самом деле фраза звучала немного не так — здесь привели цензурный перевод — и сказал это не Сумрак. Просто по возвращению с этого задания я выглядела не очень: вся в крови, с этим пульсирующим сердцем в руке и дикой улыбкой. Ну немного испугала стража…

…Бессердечная богиня…

Фыркнув, покачала головой: хотя в этой книге встречались правильные подробности, богиней я точно не была. Жаль, не написали, от чего я умерла. Надеюсь…

Уловив приближение Синеглазки, я спрятала «Легенды» под трактатом о молниях.

— Нашла что-то интересное? — он обошёл меня и заглянул через плечо, чуть согревая дыханием висок.

— Очень занудный язык, — посетовала я. — Такое ощущение, что магию специально описывают так витиевато, чтобы её невозможно было понять.

— Хм, всё возможно, — заметил Синеглазка.

Он ещё немного постоял надо мной, пока я прилежно читала измышления о природе молний и получения сродства с ними. Наконец, Синеглазка отошёл, увлекая за собой свой огненный шарик, а я снова вытащила тоненькую книжечку легенд.

И вскоре нашла Лисара. Его имя тоже вымарали, оставив лишь прозвище Громовержец, полученное им, когда он завоевал право на силу молний. Его покровителя я убила, поэтому ему пришлось с боем вырывать своё высокое положение в армии богов. Сердце при виде чернил на месте его имени заколотилось быстрее — всё же он был самым настырным и не желающим подыхать соперником. Его смерть меня интересовала едва ли не больше собственной. Перевернув страницу, быстро заскользила взглядом по строкам…

Я не кричала, хотя захотелось. Лишь судорожно втянула носом воздух и стиснула зубы.

Перечитала несколько раз.

«Да ну не может быть! — мысленно орала я. — Как этот сопляк мог меня убить? Какой позор!»

По напряжённым до побеления пальцам пробежали разряды статического электричества. Прострел в ягодицу меня отрезвил. Синеглазка оглянулся. Я помахала рукой, надеясь развеять пришедшую со вспышкой магии грозовую свежесть. Получилось не очень, я быстро втиснула трактат с легендами на полку и перешла на другую сторону стеллажа.

— Что-то случилось? — осведомился Синеглазка.

— Когда читаю такие книги — чувствую себя тупой, — я вновь помахала рукой. — Это усложнение так раздражает. Я попробовала выполнить простейшую манипуляцию, а в результате шарахнула сама себя. Ну что за учебник?

— Плохой учебник, — мягко улыбнулся Синеглазка. Его волосы казались огненно-золотыми, а взгляд странно туманным. — Завтра у нас встречи с наставниками по магии, думаю, тебе следует дождаться объяснений.

— Да, конечно, — я даже смогла тепло улыбнуться ему и снова занялась поисками.

Но легенды оказались самыми подробными в том, что касалось времён до падения богов. Учитывая, как информацию о них убирали из истории, не удивительно, что такой содержательный текст хранился в закрытом отделении. Умея абстрагироваться от эмоций ради дела, я отложила мысли о позорном поражении и терпеливо просматривала книги.

В различных хрониках упоминалось, что после взрыва, разнёсшего юг континента, силами героев храмы всех богов и долины магии, поддерживающие богов, были уничтожены одновременно. Такая атака впечатляла даже в теории. Как генерал божественной армии я знала, что ни одна из воюющих сторон не обладала силой провернуть такое с храмами противников.

Конечно, это могло оказаться красивым вымыслом, призванным показать величие безымянных героев, но если предположение верно… Да ладно, даже если храмы не вынесли одновременно, изгнание богов из всего мира требует невероятных усилий.

Но едва я покинула библиотеку, необходимость сосредотачиваться на другом отпала, и я вновь задалась вопросом: как Лисар меня победил? Как?!

В кромешной предрассветной тьме я следовала за Синеглазкой и не могла избавиться от навязчивого желания вернуться и написать в «Легендах войны», что победа Лисара — вымысел.

Хотелось рвать волосы на голове: я столько тренировалась, я так старалась, столького добилась, как этот храмовый мальчик мог меня победить? Р-р!

Точнее, я знала его силу и понимала, что он мог. Если бы сильно постарался и включил голову. Но я не верила, что он сумел победить меня в бою! Не хотела верить. И кулаки чесались. Вот бы вернуться и… и…

Пылая не совсем праведным гневом, я забыла попрощаться с Синеглазкой, а на женской территории чуть не вляпалась в ловушку. Но даже это не остановило моих мысленных ругательств.

Вернувшись в тёмную комнату, я остановилась. Руки дрожали от того, как сильно я стискивала кулаки.

Лисар меня победил…

А-а-а!

Пнула тумбу, и она с грохотом вписалась в стену под окном. Вдохнув и выдохнув, я провела пальцами по кудрявым волосам.

Вернуться бы назад и поквитаться, доказать, что я Лисару не уступаю, что я лучше и сильнее, что мой опыт значит больше, чем его храмовое воспитание. Боги, хочу назад на поле боя и снова увидеть эту чешуйчатую голубоглазую морду! Чтобы выбить ему все его зубы. И хвост сломать!

Выхватив меч, я сделала несколько шагов смертоносного огненного танца и остановилась. Я остро чувствовала своё слабое тело в темноте, подрагивающий от ярости кончик меча — этот признак слабости моей руки и нервов.

Я хотела стать сильнее и доказать…

Сердце оборвалось.

Хотела доказать, что я сильнее Лисара, но он мёртв. И невозможность исправить старый — возможный! — результат боя оставляла тянущую мерзкую пустоту внутри.

Со второго раза я нащупала остриём отверстие в ножнах и загнала в них меч.

Темнота укрывала меня своими беспросветными крыльями. Я глубоко дышала, пытаясь избавиться от гнетущей пустоты в сердце.

Далеко не всегда у меня получалось убивать врагов, многие, кому я хотела отомстить, умирали без моего участия. Я умела относиться к этому легко. Тут же и мстить не за что: я жива, наши имена забыты, о моём поражении написано в какой-то дрянной и, возможно, недостоверной книжице. Не исключено, что это единственный экземпляр во всём мире.

Но я так жаждала сразиться с Лисаром, так долго к этому шла, а у меня даже воспоминаний о последнем поединке не осталось. Это нечестно! Несправедливо!

Рассеянно потерев шею, я стала раздеваться. Но и забравшись под одеяло не могла отпустить эти мысли, хотя стоило помянуть Лисара и радоваться, что я жива.

* * *

Покров дракона увеличивал тело своего владельца намного больше, чем покров феникса. Несведущему человеку могло показаться, что только преимущество в размере могло запросто определить победителя.

Но это было совершенно не так. Фениксы были быстрыми и смертоносными.

Варда даже не трансформировалась полностью, оставив себе человеческие руки, голову и ноги. Посох в её руке источал жар, выбрасывал огненные хлысты. И Лисар отступал. Его крылья были уже сожжены её яростными атаками, чешуя половины тела потрескалась, разрывая обожжённую до волдырей кожу. Пальцев на передней лапе, которой он пытался отнять этот страшный посох с сердцем его покровителя Каана, не осталось.

Молнии — они врезались в покров и тело Варды. Она кричала и снова бросалась в бой. В её глазах горело пламя. Она улыбалась, и от этой улыбки с кровоточащими от перегрузки тела дёснами натурально можно было обмочиться.

— Ну же, иди ко мне! — смеялась она, стегая Лисара огненными плетьми.

Её магия пробивалась сквозь его покров, жалила тело. Его рык был похож на крик боли, он отмахивался, пригибался, отступал. И никто не смел подойти к ним, никто в свалке боя не пытался вмешаться.

Быть снисходительным к этой невероятной женщине? Лисар больше не помышлял об этом. Ему бы просто выжить.

Он выдохнул молнии. Ослепительные разряды вырывали клочья пламени из огненного покрова.

— И это всё, что ты можешь? — рычала-смеялась Варда.

Каждая клеточка тела Лисара выла от боли. Он почти ослеп, хотя учился терпеть раны.

Варда была ужасна. Десятки огненных плетей выскользнули из сердца на вершине посоха, Лисар укрылся щитами молний. Огонь и молнии столкнулись с грохотом и взрывом, тряхнувшим и расколовшим землю. Запах грозовой свежести смешивался с вонью горелой плоти и крови.

Молнии искрились, окутывали Лисара, пытаясь защитить его опалённое тело, но на них снова и снова обрушивались огненные плети. Их было слишком много даже для оружия с фрагментом бога.

«Что она за человек? — метались мысли Лисара. — Как она может быть такой?»

Он знал её путь, понимал, что сила её воли исключительна, но только теперь осознал, насколько. Варда заставила подчиниться и отдаваться без остатка даже сердце убитого ею бога.

Молнии треснули, огненные плети наискось обожгли морду Лисара. Боль в глазнице почти отправила его во тьму, он смутно ощутил, как следующий удар многохвостой огненной плети сорвал с него драконий покров. Это был чудовищный способ снятия.

Лисар закричал. Драконью плоть словно срезало тысячами лезвий, кромсая его, пока эти лезвия не добрались до человеческой плоти, вбивая травмы драконьего облика в человеческое тело, оплавляя кости, сжигая мышцы, пальцы.

Рухнув на землю, Лисар оказался на коленях. Он поднял голову. Правый глаз горел и ничего не видел. Чешуя разрушенной брони осыпалась на землю бесполезными кусочками, нагрудная пластина была вмята. Но страшнее всего были ожоги — стоило шевельнуться, и кожа трескалась, исторгая кровь.

Распахнув огненные крылья, Варда медленно спускалась вниз. Её белые с красными прядями волосы трепетали на ветру, глаза горели. Со всех сторон громыхали яркие взрывы, грозовое небо простреливали смертоносные молнии. Но Лисар и Варда были словно в безмятежном глазу этой бури.

Стиснув потрескавшиеся зубы, Лисар поднялся и левой рукой — на правой не осталось пальцев — высвободил меч.

Он не собирался сдаваться, хотя бой мага без покрова с магом в огненном покрове довольно бесперспективен.

Ноги Варды коснулись растрескавшейся и оплавленной земли. Сама она тоже была потрёпана: сквозь прорехи в покрове и броне виднелись подпалины и кровоподтёки, но она их не замечала. В её глазах горел пугающий огонь. Лицо одухотворённо застыло. Она была пламенем. Ожившим, разрушительным, прекрасным.

— Я ожидала от тебя большего, — Варда крепко сжимала посох, хотя из-под почерневших ногтей сочилась кровь.

Лисар понимал, этот бой дался ей нелегко. Существовал предел того, что может выдержать благословлённое богом тело. Она не должна быть намного сильнее его. В его мече тоже был фрагмент бога, хотя не такой сильный, но отданный добровольно и служивший верно. Разница не должна быть настолько велика.

Но Варда действовала эффективнее.

Встав в базовую атакующую стойку, Лисар наполнил меч молниями и рванул вперёд. Он восхищался ею, он мечтал о ней, он жаждал её, но он не мог отступить. И не хотел ей проигрывать. Это было не желание доказать, что он достоин, а просто желание выжить.

Варда приняла удар на посох. Отдача сотрясла всё тело Лисара. Прижимая меч к древку, он ощутил, как посох протестующе вибрировал в её сильной руке.

Их взгляды встретились. Они находились так близко друг к другу… Лисар давил мечом. Варда не уступала. Её покров феникса распадался, открывая металлическую броню с золотым узором. Огненные крылья обратились пеплом. Но Варда скалилась в дикой улыбке.

Они закружили по неровной земле, сосредоточенные друг на друге так сильно, что не замечали сражения вокруг.

Варда самозабвенно отдавалась бою. Она бросалась на Лисара диким зверем. Он успевал блокировать мечом удары посоха, на это уходили все силы. Она была как торнадо, как лесной пожар. Непобедимая. И ему хотелось кричать: остановись! Остановись! Позволь поговорить с тобой! Позволь показать, что я… хочу быть на одной стороне с тобой.

Но у него не хватало дыхания. Его израненное тело отдавало все силы на то, чтобы увернуться, удержать посох на лезвии меча, не позволить спалить себя дотла.

Лисар сражался изо всех сил. От этого зависела его жизнь. Варда улыбалась, наседая. Блокируя его атаки. Её усиленное магией тело не уступало ему во взрывной мощи мышц.

— Ну же! Ну же! — у неё хватило дыхания его подбадривать.

Посох выбивал искры из усиленного молниями меча.

— Покажи, что ты можешь! Где твои смертельные удары? Ты что, не хочешь меня победить?

В её огненных глазах мелькнуло презрение, улыбка из безумной стала надменной. Лисар не мог этого принять. Не мог проиграть. И он действительно бил недостаточно агрессивно.

Рисунок его боя изменился. Он ударял слева и справа, снизу и сверху, целя в сердце, шею, глаза, живот. И улыбка Варды вновь стала радостно-безумной. Лисар видел, что она наслаждалась боем, наслаждалась каждой раной, каждым парированным ударом, каждым новым ожогом на его теле.

Лисар понял, что он тоже улыбался.

Он в очередной раз махнул мечом, когда почувствовал странное. Что-то чёрное растекалось за спиной Варды, она успела выставить посох, блокируя его удар в шею. Она уже делала так, и всякий раз её усиленная магией рука выдерживала. Но в этот раз меч отбросил посох так легко, словно его держала обычная человеческая рука. Лезвие, ничуть не замедлившись, врезалось в шею, оказавшуюся такой же неожиданно хрупкой, без магической защиты. Горячая кровь залила лицо Лисара и его единственный видящий сейчас глаз. В это мгновение слепоты он ощутил, как магия покидала его тело, лишая привычных усилений и защит. Он сморгнул кровь и увидел падающее тело без головы. Кровь ещё брызгала, растекалась. Суетливым взглядом Лисар отыскал голову: она лежала возле расползающейся чёрной жижи, на губах застыла безумная счастливая улыбка без малейшего намёка на сожаление. Только огонь в глазах больше не горел.

Горло Лисара перехватило. Вокруг появлялись такие же кляксы, срывая с бойцов покровы, оставляя без сил.

Меч трясся в руках Лисара слишком тяжёлый, чтобы поднять его без магии. Разжав пальцы, Лисар бросился к голове, но тёмная клякса охватила её, растворяя в себе. Лисар попытался ухватить заляпанные кровью пряди, но от кляксы исходила странная разрушительная сила, совершенно чуждая ему, отвратительная. Он просто не смог продвинуться дальше, и чернота поглотила голову Варды целиком.

Командиры отрядов уже подавали сигналы к отступлению. Ещё способные летать уносили союзников и пользовались случаями ударить врагов. За Лисаром тоже пришли. Лужа темноты растекалась, вынуждая его отступать, протягивая щупальца к обезглавленному телу.

— Уходим, уходим…

Лисара оттаскивали прочь, впиваясь в раны, а он не мог даже закричать, он не мог принять случившегося. Он не мог оставить Варду так. Он вырвался, он дотянулся до её руки — ещё тёплой, но уже безжизненной.

Он не хотел в это верить.

Впервые Лисар касался её мирно, не в бою, пытаясь защитить, но было уже поздно.

Он, наконец, закричал.

И свалился с узкой койки. Армана-Лисара трясло. Тяжело дыша, он уткнулся лбом в предплечье, позволяя слезам течь. Позволяя себе дрожать от ужаса и сожалений. Этот кошмар снился ему время от времени, напоминая о внезапной атаке чужаков, положившей конец войне богов. В тот день многие умерли от того, что антимана сняла все магические усиления, возвращая их к состоянию обычных людей, в то время как их находившиеся чуть дальше от источников антиманы противники ещё могли использовать оружие в полную силу.

В тот день Варде просто не повезло оказаться рядом с ловушкой чужаков, когда та сработала.

Утренний свет проникал в убогую комнатушку. Чуть успокоившись, Арман-Лисар уселся на койку. Его сердце было полно сожалений и страхов, от всех этих чувств радужки глаз потемнели, как грозовое небо. Он вытащил из-под подушки «Легенды войны». Отправив Варду спать, он вернулся в библиотеку и забрал эту книжицу.

Даже с замазанными именами это всё ещё была запрещённая литература. Из библиотеки отца Армана. Лисар подложил её в закрытую секцию академии, доверившись судьбе: не найдёт, так не найдёт, а если найдёт, то… будет время примириться со случившимся. Выпустить пар на ком-нибудь другом. Он всё равно не посмел бы солгать о случившемся, но не хотел сражаться с разгневанной Вардой по-настоящему. От одной мысли об этом волосы вставали дыбом. Он надеялся, что со временем она сможет это принять.

Сунув книжицу обратно под подушку, Арман облокотился на колени и стал глубоко дышать. Это тело было очень здоровым, но сейчас, после напомнившего тот день кошмара, его сердце болело. Болело так, что он задыхался от застрявшего в груди крика.