Глава 46. Разведка

На закрытую территорию меня пропустили только после того, как показала охраннику штрафной лист. Всё было очень строго: проступок, часы отработки, подпись куратора.

— Хм, — охранник, подкручивая ус, оглядел меня. — А ты, я смотрю, любишь повеселиться.

— Что есть, то есть, — хмыкнула довольно панибратски: хорошие отношения с местной охраной могут пригодиться позже. — Жаль, не всегда есть с кем разделить мою жидкую добычу.

— Добычу? — удивился охранник.

— Да. Понимаешь ли, повадились всякие благородные девушек из общежития на прогулки выманивать. Вот я у них приманку и отнимаю. Из заботы о милых и наивных девушках. Пусть трезвыми гуляют.

— О, это ты правильно делаешь. А много добычи?

— Больше, чем могу потребить, — вздохнула показательно. — Но я не прочь поделиться с хорошим человеком.

Охранник засмеялся. Но поглядывал на меня с видом «я тот самый хороший человек». Я улыбалась в ответ, но мы оба понимали, что сейчас не лучшее время договариваться: он не один стоял здесь на дежурстве, а я ещё не раз приду на отработку.

Он позволил мне пройти сквозь открытые ворота и поручил меня охраннику, отвечающему за сопровождение посетителей закрытой зоны.

С внутренней стороны стены рокот водопадов звучал мощнее. Брызги сверкали в лучах солнца, почти ослепляя. От ворот дорога уходила вниз из-за естественного излома земли, и я остановилась на самой высокой точке, изображая любование прекрасным видом.

Озеро с тёмными водами занимало больше половины закрытой зоны. По форме оно было близко к полукругу, и защитная стена фактически повторяла его форму.

Пять башен магии, по сути, были частью этой стены, между ними располагались опоясанные стенами полигоны — всего четыре штуки. Ещё имелись три напоминающих склад строения, два массивных здания непонятного назначения и ещё одно здание помельче и попроще.

Ближе к воде стояли теплицы. Возле склона горы под навесами тоже выращивали растения. Были и простые грядки, и даже возле берега сделали заводь для водных растений и водорослей.

С безмятежным восхищением я смотрела на раскинувшийся передо мной пейзаж — и мысленно перебирала непристойные слова.

Зелья, экстракты и алхимические пилюли, для изготовления которых требовались специфические травы, могли стать неплохим источником дохода даже для подобного большого заведения. Сложность заключалась в проблемах по добыче этих специфических трав: обычно они росли в местах небольших магических аномалий, что делало почти невозможным их искусственное выращивание без использования камней маны для их подпитки. Что сильно удорожало производство.

В тот момент, когда я прятала мою добычу, я совершенно точно не улавливала здесь аномалий, особенно такого масштаба, чтобы развести подобный огород.

Либо тут что-то изменилось во время катаклизмов из-за падения богов, либо академия раскошеливалась на десятки килограммов камней маны, либо… аномалию устроило моё сокровище. Возможно, из-за встрясок при разрушении континента в присмотренной мной пещерке случился обвал, повредивший защитные стенки сундуков, а проникающая внутрь вода стала напитываться маной из спрятанных в них камней. Конечно, вода не могла впитать слишком много, так, до уровня слегка повышенного фона — самое то для растений. Да и маги здесь должны восстанавливаться быстрее.

С незаметным проникновением будет тяжко: подобный огород, независимо от природы его происхождения, должны охранять надёжно.

Это производство, похоже, находилось под защитой короля — иначе растащили бы. Подобная крыша позволяла использовать для работы провинившихся студентов и кандидатов: даже если дело в аномалии, на своих уровнях развития почувствовать её они не могли, а из-за неподтверждённых предположений никто не станет связываться с сильным противником.

— Идём, — напомнил о себе сопровождающий.

— Ах, да, — изобразила смущение. — Простите, просто это так красиво…

— Успеет надоесть, — мрачно предрёк сопровождающий и повёл меня дальше по дорожке, а я вертела головой: провинившихся на огородах хватало: кто полол, кто поливал водой из озера, а кто удобрял.

Среди молодняка копошились и люди постарше — видимо, коренные работники.

Здание поменьше и попроще оказалось мелкой администрацией: тут выдавали наряды на работу, принимали отчёты о них, взвешивали и распределяли сырьё.

Всё было тихо, спокойно и увешано защитными чарами. Я не могла определить, какими именно, пока их не активируют, сейчас чувствовала лишь отдалённые признаки их присутствия.

Сегодня был не совсем мой день: из всех возможных видов работ мне выдали самую нудную — прополку.

* * *

Арман-Лисар не был плохим человеком, но большая сила и высокий статус делали его немного высокомерным в отношениях с более слабыми людьми. Он это почти не осознавал (в отличие от временами несчастных подчинённых и противников), просто злился, когда не мог добиться своего словами.

Когда принципиальный Ван-Лер отказался отправлять его на отработку в закрытую зону за появление на тренировке в нетрезвом виде, потому что Арман трезв, как стёклышко, он готов был вскипеть.

Быть простым кандидатом в студенты так утомительно! Спорить с человеком, которого можешь уничтожить одним щелчком пальцев — так раздражающе, когда не можешь использовать эту силу как аргумент.

— Почему вы отказываетесь? — спросил Арман. — Я готов заплатить. Или пойти и выпить, если уж на то пошло.

Как он жалел, что не принял предложение угоститься! А-р-р!

— Это дело принципа, — отозвался Ван-Лер. — Я не собираюсь идти у тебя на поводу. Если ты сбежишь с тренировки, чтобы выпить, это будет нарушением другого правила, ты не сможешь пойти за Лилиан. И в любом случае — простолюдинам не назначают отработок в закрытой зоне. Так что продолжай тренировку…

Арман вздохнул. Напомнил себе о необходимости смирения (и вообще, он же хотел на своей шкуре почувствовать, что такое жизнь слабого простолюдина — вот и чувствует) и занялся тренировкой.

Пробежал норму почти в полтора раза быстрее обычного. На полосе препятствий спустил пар на нескольких качающихся грушах, практически испортив эту часть испытательных тренажёров. Сокомандники смотрели на него, как на монстра. Даже королевский бастард Эрик несколько сбледнул с лица, представляя, что чуть не схлестнулся с этим страшным мужчиной.

А после тренировки Арман явился в администрацию академии, шмякнул на стол заместителя одного из деканов мешочек денег и получил своё направление на отработку в закрытой зоне.

Стратегически это был менее изящный и приятный (и более дорогостоящий) вариант, чем попивать конфискованное винцо, любуясь восходом солнца, но в оправдание Армана можно сказать, что учащихся-простолюдинов туда действительно не пускали.

* * *

Придерживая вилкой кусок мяса, Синеглазка потянулся к кружке с морсом, но, заметив свои пальцы, отдёрнул руку.

Стараясь не смеяться, спокойно взяла свою кружку и отпила немного, гася пожар тушёного острого мяса кисловатой сладостью напитка. На несколько мгновений жжение во рту приятно усилилось, оставляя богатое послевкусие, и я опять взялась за еду.

Мы ужинали после штрафной прополки, и если я спокойно относилась к оставшейся под ногтями грязи, Синеглазку вид тоненьких тёмных линий под ногтями явно сильно смущал.

Мне пришлось снова взяться за кружку, чтобы за ней скрыть улыбку: Синеглазка был такой старательный при прополке, так внимательно слушал мои инструкции, с та-а-аким серьёзным видом выдирал сорняки… а потом с таким страдальческим видом отмывал руки в бочке. И сейчас это смущение из-за следов грязи — это было настолько мило, что я не стала советовать убрать всё огнём. Обычно я делала именно так, чтобы не возиться. Думаю, и Синеглазка сумел бы, но, похоже, у него раньше не возникало такой надобности, вот он и не знал о хитрых способах применения пламени.

За стенкой в соседней кабинке кто-то уронил ложку и выругался, внизу сильнее рокотали голоса, показывая, что на ужин подтягиваются обитатели академического городка. А мы с Синеглазкой сидели один на один, и я наблюдала за его мучениями.

— Что ты так переживаешь? — я изобразила сочувствие. — Не захватил с собой инструменты для ухода за ногтями?

Он опустил взгляд на тарелку:

— У меня с собой только пилка.

Вздохнув, наклонилась вперёд и ухватила его лежащий на краю стола кулак. Мгновение поколебавшись, Синеглазка позволил притянуть его руку и даже разжал пальцы. Я залюбовалась их идеальной формой с аккуратными ногтями, которые портили только эти лунки грязи…

— Ладно, — оттолкнула его руку. — Так и быть, помогу тебе с решением этой проблемы. Только в следующий раз давай с водорослями поработаем — сдаётся мне, это занятие и чище, и приятнее.

И в озере.

— Хорошо… — Он посмотрел на мои ногти. — Но тебе тоже надо позаботиться о себе. Не переживай, я могу достать все нужные инструменты.

— Можешь достать, — пожала плечами, — а можешь со мной пойти и вместе ногти почистить. Я не возражаю.

Пристально глядя на меня, Синеглазка переспросил:

— Пойти с тобой к тебе в комнату?

— Не делай такое невинное лицо, ты там каждое утро бываешь.

— Хм, — Синеглазка лукаво улыбнулся. — Если тебя не затруднит…

— Нисколечко, — уверила я.

Особенно если получится уговорить его в рамках благодарности за помощь ноги мне помассировать, хотя бы плечи. Боги, после целого дня прополки я готова была побить за массаж!

— Спасибо, ты так добра.

Хохотнув, — да знал бы он, насколько я бываю «доброй», — помахала рукой:

— Ты просто такой красивый, подобный досадный изъян ранит мои эстетические чувства, — зачем-то стала оправдываться я, хотя мои эстетические чувства трудно пошатнуть хоть чем-то.

— Значит, — Синеглазка облокотился на стол и положил подбородок на кулак, пронзая меня проникновенным взглядом, — ты считаешь меня привлекательным?

Красивые мужчины порой хуже красивых женщин, такие… нуждающиеся в постоянной похвале.

— Конечно, — уверила успокоительно-ласковым тоном. — Ты самый красивый и замечательный на всю округу.

Взгляд Синеглазки чуть потемнел:

— Ты издеваешься?

— Немного, — улыбнулась и взялась за вилку. — А теперь не отвлекай меня от этого прекрасного ужина. И, кстати, после купи мне, пожалуйста, бутылку чего-нибудь покрепче.

— Зачем? — он шире распахнул чудесные, сверкающие глаза.

— Компрессы делать. — Потёрла поясницу. — Спина что-то болит после всей этой прополки. После компресса должно пройти.

Не знаю, поверил Синеглазка моей актёрской игре или нет, но бутылку приобрёл. Отличненько!

* * *

Так как большая часть учащихся в этот сумрачно-вечерний час дружно штурмовала трактиры и рестораны, три молодых человека, зачем-то притаившиеся у угла живой изгороди возле женского общежития, очень привлекали внимание.

Впрочем, я бы и так обратила на них внимание: они стояли со стороны фасада и явно караулили кого-то, кто должен был подойти по дорожке с торцевой стороны.

Конечно, парни оглядывались по сторонам, но меня с Синеглазкой, приближающихся по дорожке, не замечали, из чего я сделала вывод, что он наложил на нас отвод глаз или более высокоуровневое скрытие, чтобы войти в общежитие, не привлекая внимания ни к нему, ни ко мне.

Эта мелкая засада мне не нравилась, а когда из-за угла появилась тонкая фигурка, в которой сразу распознавалась знакомая мне простолюдинка Дана Лир, я рванула вперёд. За эти мирные дни во мне накопилось слишком много энергии.

Трое идиотов ещё только окружили Дану, резко побледневшую, как я уже миновала половину расстояния между ними.

Дана заметила меня из-за их спин, и на её лице появилась надежда — значит, Синеглазка сделал нас видимыми, чтобы не привлечь внимание внезапным появлением. Двое схватили Дану с обеих сторон, зажимая рот и заламывая руки, дёрнули прочь, в ту сторону, с которой она пришла, а третий попытался перехватить её ноги, которые она упёрла в землю. Он вякнул:

— Ты должна быть рада нас обслужить…

Я сбила его ударом под колено, тут же повалила. Он успел развернуться, и мой кулак сломал его скулу. Следующие несколько ударов выбили брызги крови. Я не смотрела на него, я смотрела на тех двоих, что ещё держали Дану.

Тот, что был с левой стороны, сжимая её одной рукой, на свободной зажёг огонь. Я нырнула вперёд, проходя под сгустком пламени, выпрямилась и ударом головы сломала его нос. Тут же под его крик вывернула ему запястье, вынуждая отпустить плечо Даны, и, разворачивая его, используя инерцию и колено как рычаг, сломала ему руку.

Третий парень, увидев это, отпустил Дану и бросился прочь. Я в три прыжка догнала его и сбила ударом под колено.

— Пощади, пощади, пощади, — заверещал он, отползая, — я заплачу компенсацию, она всего лишь простолюдинка, я заплачу…

Он был мертвенно-бледен и уже рыдал, хотя я просто на него надвигалась. От удара в пах он скрутился креветкой, запричитал, пуская сопли в траву. Я подняла кулак, посмотрела на эту жалкую тварь в дорогой одежде. Подумав, пнула его под зад и развернулась.

Двое валялись и выли, моля о помощи. Дана оторопело сидела на земле. Синеглазка с бутылкой стоял рядом с ней и внимательно смотрел на меня.

А чуть в отдалении застыли маркиз Эрик и оба барона из нашей группы. У них были ошеломлённые лица и слегка растрёпанный вид, словно они только что бежали.

— Что? — я подняла сжатый кулак и облизнула сбитые костяшки.

Сердцебиение постепенно замедлялось, и на меня нисходило спокойствие.

— Да вы друг друга стоите! — маркиз-скоро-герцог развернулся и зашагал прочь.

Бароны последовали его примеру.

Я вопросительно посмотрела на Синеглазку.

— Они увидели беспорядок и бежали спасать прекрасных девушек, но не успели, — пояснил он и добавил как-то невпопад. — Ты любишь драться.

— Возможно, — пожала плечами я.

Обычно я об этом не задумывалась, но, наверное, так и есть. Мне нравилось сражаться. И побеждать.

— С-спасибо, — к лицу Даны начала возвращаться краска, она прижала ладонь к груди. — Они уже несколько дней уговаривали меня встретиться с ними, обещали заплатить.

— Если ещё такое случится — просто говори мне, — попросила я.

Побитые вяло расползались, я подумала немного и, придавив первого ногой, обшарила его карманы. Он не слишком сопротивлялся и не возражал, когда я забрала два его кошелька. У следующего был только один кошелёк, а у третьего вообще ни одного, но его булавка для галстука оказалась амулетом, и запонки тоже были ничего.

То ли кулаки мои стали весомым аргументом, то ли побитым было не до финансовых потерь, но возражать они не стали. Не исключено, что они просто боялись огласки случившегося. Синеглазка ухмылялся. Дана Лир таращилась на меня со смесью ужаса и благоговения.

Подхватив под локоть, потянула её на территорию женского общежития. Синеглазка остался снаружи, а я, когда мы оказались под прикрытием живой изгороди и закрытых ворот, протянула Дане половину добычи, не утруждая её драгоценностями: такое лучше сбывать как краденное, вряд ли она с этим справится.

Только в сумраке холла к Дане вернулась свойственная ей говорливость, и она начала меня благодарить и даже отказываться от денег, но я только отмахнулась и поскорее вернулась в комнату.

Синеглазка уже сидел на подоконнике.

Я улыбнулась: теперь массажа хотелось ещё больше. Но сначала следовало позаботиться о руках, которые будут его делать.