Глава 47. Соблазны

— Ты уверен, что справишься? — я ещё сомневалась.

— Почему ты настолько в меня не веришь? — Синеглазка смотрел проникновенно.

— У тебя, как я понимаю, опыта в этом деле нет, а это тот случай, когда отсутствие опыта может стать критичным.

Мы смотрели друг другу в глаза, и вокруг парили созданные Синеглазкой огненные шарики, а в комнате пахло розами и томной сладостью ароматических масел. Синеглазка окутал меня соблазнительным бархатом своего голоса:

— Поверь, я не сделаю тебе больно.

Многозначительная пауза наполнила комнату, отсветы волшебных огоньков подсвечивали идеально гладкое скульптурное лицо Синеглазки, полное затаённой трепетной надежды, и золотистую гриву его восхитительных волос, которые так и хотелось ухватить, потянуть и заставить его…

Кхм.

И эти синие-синие глаза, молящие меня дать ему шанс… Было в них что-то такое… знакомое, притягивающее и пугающее одновременно, от чего сдавливало грудь, и смотреть долго в эти глаза становилось совершенно невозможно, потому что они поглощали весь мир.

— Ладно, — вздохнула я, вытащила пальцы из миски со смягчающим составом и неохотно протянула руку Синеглазке. — Но будь осторожен.

— Поверь мне, я позабочусь о тебе, — Синеглазка бережно уложил мою руку на тряпочку и взялся за инструменты для ухода за ногтями.

Теорию он знал, так как его ногти обычно приводили в порядок слуги. Ещё Синеглазка уверил, что умеет и сам свои ногти обрабатывать, поэтому проблем с обработкой моих ногтей возникнуть не должно, тем более я за ними ухаживала, так что ему оставалось только вытащить остатки грязи и чуть подпилить в нескольких местах.

Я могла сделать всё сама, но Синеглазка начал предлагать помощь… Это начиналось с шутки, и вот теперь он вычищал каждый мой ноготок с тем же усердием, с каким до этого занимался прополкой. Правда, в этот раз сосредоточенное лицо было мягче. Действовал он так нежно, что я почти не ощущала прикосновений инструмента. Получалось медленнее, чем у приноровившихся к такой работе горничных, но получалось.

А я думала потом компенсацию требовать за испорченный ноготок!

Теперь же то наблюдала за сосредоточенным идеальным лицом с трепещущими ресницами, то смотрела на красивые две пары рук. Именно две пары. Я не могла не признать, что кисти Лилиан полны прекрасного изящества, а у Синеглазки ладони хоть и больше, чем эти хилые лапки, но выглядели не менее элегантно.

Боги, хотела бы я отдать Синеглазку на позирование художникам и скульпторам, чтобы они растиражировали эту красоту.

* * *

Маркиз Эрик и бароны Лур и Вейлин молча шли в сторону своего общежития.

Эрик остановился и начал нервно притопывать по каменной плите. Бароны встали у него за спиной и смотрели на него сочувственно.

Как же Эрик жалел о своём хвастовстве! Он обещал покорить эту юную дерзкую герцогиню меньше чем за месяц, даже несколько пари заключил, но сейчас, когда увидел, как она слизывала с кулака кровь… у него между ног всё поджалось от предчувствия: оторвёт, она как есть всё оторвёт, если ей что-нибудь не понравится.

И как теперь выходить из этой неловкой ситуации?

* * *

— Ты такая интересная, когда сосредотачиваешься…

Подняла взгляд от указательного пальца Синеглазки и посмотрела на его лицо.

Он так медленно и осторожно обрабатывал мои ногти, что я, едва представив, сколько придётся ждать, когда он закончит со своими, по-братски предложила ему ответную услугу. Я вернулась к своим быстрым и чётким движениям.

— А у тебя, похоже, есть в этом опыт, — продолжил Синеглазка. — Ты так быстро всё делаешь.

— Просто не боюсь сделать тебе больно.

— М-м.

— Ой, только не обижайся. Готова поспорить, что даже если я тебе ноготь вырву, с твоим уровнем магии это проблем не составит.

Его рука даже не дрогнула. Ну, да, вполне возможно, что его уровень укрепления тела таков, что мне силёнок не хватит что-нибудь вырвать.

— Иногда мне кажется, что у тебя совсем нет сердца, — вздохнул Синеглазка, а я хмыкнула:

— Поверь, не тебе одному!

Сердце мягко согрели воспоминания: знал бы кто из моих знакомых, чем сейчас великая волшебница Варда Бессердечная занимается, вот бы посмеялись. Я подумала о своих войсках, собраниях… Иногда это было немного скучно из-за необходимости придерживаться величественной линии поведения и помнить о репутации, даже в сражениях я чаще всего не могла самозабвенно окунуться в поединок из-за необходимости управлять армией, и достойных противников почти не осталось, но у меня были соратники, увлекательное сокрытие своих шалостей, Лисар…

Я отвела палочку от ногтя Синеглазки, чтобы мысленно проораться на этого дракона драного: как, ну как эта недоросль меня победила? Я что, с похмелья на бой явилась? Да я бы даже с похмелья не могла…

— Что-то случилось? — участливый Синеглазка чуть наклонил голову набок и пытался поймать мой взгляд.

Синие глаза… Лисар.

Я посмотрела в них. Сейчас в огненном освещении они приобрели глубокий фиолетовый оттенок, словно небо на границе заката и ночи. Слишком выразительные и наполненные смыслом для взгляда храмового мальчика, так что я тряхнула головой и посетовала:

— Ногу свело. У меня такое бывает. Это проходит, если ноги помассировать. Но, к сожалению… — я вздохнула и продолжила аккуратно и быстро освобождать эти прекрасные пальцы от следов тяжкого труда. — Некому помять мои бедные ноги.

Краем глаза заметила, как его чувственные губы дрогнули в улыбке. Боги, да он же оружие массового женского поражения, я уже жалею о своём возрасте.

— Как настоящий мужчина, я не могу не предложить свою помощь, — лукавство в голосе Синеглазки намекало на то, что всё будет не так просто.

Он молчал.

— Но… — подыграла ему, — вы хотите ответную услугу.

— Нет, ни в коем случае. Я ни на чём таком не настаиваю, просто… у меня немного затекает спина. И я тоже нахожусь в таком же печально невыгодном положении: не к кому обратиться за помощью в этом щекотливом деле. Я просто хотел попросить об одолжении, не более. И я мог бы помассировать не только ноги, но и спину. В любом случае я что угодно помассажирую, но если ты немного помнёшь мне спину, я буду просто счастлив.

Да кто ж не будет счастлив? Немного подумав, решила, что это неплохой вариант: мало того, что я получу желаемое, так и благодаря тут же оказанной ответной услуге не буду ничего должна.

Жаль, это может несколько затянуться, а у меня на поздний вечер были планы…

— Хорошо, — я полюбовалась изящной и сильной кистью Синеглазки в своей руке и, удовлетворённая проделанной работой, взялась за другую его руку.

— Кстати, я хотел спросить…

— Да?

— Когда наёмники попытались поймать тебя в лесу, ты их, конечно, избила, но… мне показалось, что ты действовала более умеренно, чем с парнями сейчас.

Я молчала, мягко проникая острым кончиком палочки под его ноготь.

— Ты сейчас их чуть не убила. И покалечила. Хотя они явно слабее и почти дети.

— Наёмники… это просто наёмники. Чего от них ждать? Они слишком часто видят смерть и живут одним днём. Наёмникам приходится забывать о морали, потому что когда тебе платят, ты не можешь выбирать, кого защищать, а кого нет, идти или нет, убивать или помиловать. Трофеи с мёртвых, отношение окружающих к наёмникам, как бездомным псам войны, эта постоянная неопределённость — при таком образе жизни всё становится проще. Хочется наслаждаться всем здесь и сейчас, но на это не хватает ни средств, ни времени. И что касается именно тех наёмников — они осознанно пошли на риск, чтобы получить желаемое. Они понимали, что я могла жёстко ответить, но решились попробовать. Хотя бы за это их можно уважать. Что до этих детишек…

У меня дёрнулась губа, и тон невольно похолодел:

— Хотя жизнь аристократов далеко не так безоблачна, как может показаться по незнанию, они имеют хорошее воспитание и возможности. Они знают, что, если не случится чего-то экстраординарного, их ждёт долгая жизнь. У них есть возможность покупать то, что продаётся. Есть время добиваться желаемого. Но они напали на слабую девушку, которая ничем не могла им ответить. Просто обнаглевшие от вседозволенности звери. Не выношу таких. Эти из себя ещё ничего не представляют, но уже поступают так.

Руки Синеглазки чуть напряглись, но почти сразу он снова расслабился:

— В твоих словах действительно есть смысл. Хотя я считаю, что в обоих случаях это одинаковое опьянение вседозволенностью, ты просто снисходительнее к простым людям.

— У простых людей обычно нет времени погрязать в извращённых развлечениях, поэтому они не успевают пресытиться примитивными формами насилия и перейти на новые уровни издевательств.

Он молчал, пристально глядя на меня.

— Да, ты права, — согласился, наконец. — Жестокость некоторых аристократов действительно непростительна.

Конечно, я права: и в обычной жизни, и на войне я столько всего этого видела, что не сосчитать.

* * *

Куратор Ван-Лер выслушал доклад дежурного прямо в дверях собственного жилища.

Молча и невозмутимо.

Дежурный, не дождавшись ответа, добавил:

— Молодые люди жалуются на непомерную жестокость и ограбление. Требуют наказать герцогиню, и вы, как её куратор…

— Эти второкурсники жалуются на то, что сами слишком слабы? Вам это не смешно? — Ван-Лер смотрел на дежурного сверху вниз и припечатал. — И это не ограбление, а военные трофеи. Хотите сказать, что победитель не имеет права на трофеи?

— Но это не было поединком, она…

— Они сразились?

— Э-э, она их избила, капитан…

— Раз била, значит, был поединок. Передайте куратору пострадавших, чтобы лучше их тренировал. Хорошей ночи.

Ван-Лер закрыл дверь и, ворчливо сетуя на то, что развели тут слабаков и плакс, вернулся в кресло-качалку, чтобы продолжить чтение романа о принце, который сбежал с помолвки и, путешествуя инкогнито, влюбился в дочку короля преступного мира, скрывающуюся от врагов отца.

Эта история приключений и пламенной любви как раз достигла апогея, поэтому отвлекаться на каких-то побитых идиотов Ван-Лер не хотел.

* * *

Приноровившись, я действовала ещё быстрее, так что меньше чем через десять минут закончила с ногтями Синеглазки и, улёгшись на кровать, вручила ноги в горячие и сильные ладони.

Опустив мои ноги себе на бедро, Синеглазка погладил стопы. Одного этого хватило, чтобы напряжение отступило. Синеглазка поднял стопу и стал… творить магию прикосновений. Мурашки и волна дрожи побежали от ноги по всему телу. Обалдеть, я не ожидала, что эта цыплячья тушка окажется такой чувствительной к подобным вещам. К щекам прилила кровь, пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не изогнуться от удовольствия.

Больше никогда такую подставу себе не устрою! Это приятно, но немного издевательство.

Синеглазка мял и поглаживал стопу, я изнутри закусывала щёку, чтобы не издать провокационных звуков. Интересно, не будет ли слишком подозрительно, если я закрою лицо подушкой?

Хватит… нет, продолжай. Но хватит.

Я глубоко дышала. Это было такое блаженство на самом деле…

— Я хотел тебя спросить, — голос Синеглазки пронзил меня низкими чувственными вибрациями и объял пламенем.

Говори, говори ещё…

— М-м? — отозвалась, стараясь, чтобы голос не подрагивал и не скатывался в ответные чувственные вибрации.

— Каким ты представляешь идеального мужчину?

Вопрос был настолько смешным, что я отвлеклась от волн трепетного блаженства, источником которых были пальцы Синеглазки. Но потом блаженство взяло верх, так что я чуть было не ляпнула, что идеальный мужчина должен уметь делать вот такой массаж.

— Глупый вопрос, — непристойно томно отозвалась я. — Не существует идеальных людей, а мечты об идеале только разочаруют в реальной жизни.

— Но какие-то предпочтения у тебя есть, — Синеглазка явно понимал, на какие точки надо давить, потому что в этот момент я почти застонала от новой волны удовольствия.

Пересохшие губы невольно сложились в улыбку, а глаза закрылись:

— Он не должен меня подавлять, — я едва сдержала потребность выгнуться. — И не должен быть слишком смазливым.

Рука Синеглазки замерла, и я пихнула его пяткой, требуя продолжения.

— И почему ты против привлекательной внешности? — он мягко погладил, прежде чем снова надавить на чувствительные точки.

Полежав немного и переведя дыхание, пояснила:

— У красавчиков обычно скверный характер, слишком много самомнения и надоедливых поклонниц.

— То есть, это не принципиальный вопрос? А что ещё тебе нравится?

— Да какая разница?

— Мне просто интересно, какой мужчина может понравиться такой женщине, как ты? — его пальцы играли, словно на струнах, порождая сладкий трепет в каждом нерве. — Нравятся тебе заботливые или отчуждённые? Какие привычки тебя раздражают? Что ты считаешь неприемлемы? А на что готова закрывать глаза? Что с большей вероятностью тебя тронет?

Думать было трудно и вообще не хотелось, и улыбка, кажется, приклеилась к губам.

— Какая разница? — прошептала я.

— Может, я хочу завоевать твоё сердце?

— Я же бессердечная, — засмеялась я и свободной пяткой толкнула его в бедро.

— У тебя определённо есть сердце.

Смех ещё щекотал меня внутри. Синеглазка взялся за вторую ногу и стал повторять свой восхитительный танец пальцев, надавил, и в этот раз я слегка выгнулась. Тело наполнялось истомой. Эти горячие руки были просто невероятны, хотя отчасти в реакции виновато и слишком чувственное тело.

— Это глупо, — прошептала я.

— Что именно? Пытаться тебя завоевать?

— И это тоже. Но, просто… если для этого нужно притвориться кем-то другим, разве это будет действительно завоеванием? Какой смысл находиться с человеком, если придётся притворяться и подавлять себя? Дело даже не в обмане, а в том, что это… низведение себя до кого-то незначительного, не стоящего искренней привязанности. Как можно уважать настолько неуверенного в себе человека? Как верить тому, кто постоянно притворяется? Какой смысл в таких отношениях?

Он долго молчал, продолжая ласкать мои ноги, и я расслабилась, позволяя удовольствию полностью меня захватить. Все беспокойства и тревоги меня покинули. Обычно я не могу так расслабиться с кем-то, но Синеглазка настолько сильнее, что просто не имело смысла держаться постоянно настороже: если бы он действительно хотел причинить вред, он сделал бы это независимо от уровня моей бдительности.

И у меня была странная уверенность, что сейчас он не станет вредить. Поэтому, когда он сказал укладываться для массажа, я разделась до нижней сорочки, отбросила подушку в сторону и растянулась на постели.

Щека коснулась прохладной ткани, и я поняла, что лицо слегка горело. Синеглазка уселся на мои бёдра, заставив ощутить тяжесть и силу его тела. Горячие ладони скользнули под сорочку, приподнимая её, ощупывая мышцы…

Это была очень уязвимая позиция, я приоткрыла глаза, слегка колеблясь.

Как я уже отмечала, Синеглазка ультимативно сильнее, я полностью находилась в его власти независимо от того, лежала под ним, стояла рядом или убегала в дилижансе.

Синеглазка наклонился, светлые пряди волос закрыли свет, запах и жар его тела окутали меня, горячее дыхание защекотало ухо. Прозвучавший голос был низким, чувственным. Но в нём помимо ноток соблазнительности была какая-то странная интонация:

— Доверься мне, мы на одной стороне.

Эти фраза показалась смутно знакомой. Я слышала такое много раз, но вместо верениц подходящих случаю воспоминаний возникли ассоциации с теплом, тьмой и синими глазами. Смутный образ почти мгновенно исчез.

Синеглазка, закончив исследовать спину, надавил на напряжённую мышцу, и я всё же застонала.

— Полегче, — попросил он мягко. — Это слишком провокационно. Ты не боишься, что я начну тебя соблазнять?

— Мы вроде договорились до того, что у тебя нет опыта, так что мне не о чем волноваться.

На этот раз Синеглазка потянул с моих плеч бретельки сорочки. Наклонился и мягко подул между лопаток. Мурашки окутали меня мгновенно, наполнив кожу чувствительностью, а чужое горячее дыхание заскользило вдоль позвоночника, по тыльной стороне шеи, задевая жаркой вибрацией каждый нерв.

Он не трогал меня, только дразнил дыханием — шею, ухо. Низкий, чувственный шёпот взорвал всё:

— Кто тебе сказал, что у меня совсем нет опыта?

Слишком горячо, слишком возбуждающе. Синеглазка определённо заставил меня усомниться в предыдущих выводах. Но я была бы не я, если бы меня было так легко обескуражить.

— Хорошо, ты опытный. Можешь продолжать массаж.

Низкий смех Синеглазки тоже был тем ещё бархатным искушением, завязывающим низ живота в горячий клубок. Но я не поддалась, а он вернулся к моим напряжённым мышцам.

* * *

Я горю и не сгораю в огне, заключённая, словно птенец, в полупрозрачное яйцо. А вокруг темнота, пронизанная нитями молний. Они перетекают, извиваются, складываются в драконье тело.

Молнии сверкают в синих глазах. Драконьи губы в мелких чешуйках снова и снова вытягиваются и растягиваются, напоминая человеческую артикуляцию.

Снова и снова.

Одна и та же фраза.

Лисар повторяет и повторяет её целую вечность, и с каждым разом движение губ становится всё больше похожим на человеческое. Раз за разом, с невероятным упорством, и я, кажется, наконец, начинаю понимать…

— Доверься мне, мы на одной стороне… Когда встретимся, доверься мне…

Резкий вопль вырвал меня из сна. Я подскочила, осознала, что уже утро, я лежу на кровати в штанах, прикрытая одеялом. Похоже, во время массажа уснула.

Очередная роза привычно алела на тумбочке, а в приоткрытое окно донёсся новый вскрик. Похоже, какой-то идиот зачем-то влез на территорию женского общежития.

Зевнув, я вспомнила, что мне снился странный сон, но пока думала про массаж и идиота, детали растворились в памяти, оставив смутное ощущение тревоги и чего-то важного.

Может, боги пытались связаться со мной через сон, но не смогли достучаться?

Снова зевнув, я откинулась на подушку и, прикрыв глаза сгибом локтя, попыталась вспомнить, но смутные образы тепла и темноты с проблесками холодного света, что ещё оставались в мыслях, стали совсем сумбурными и неясными. Но даже так я чувствовала себя расслабленно и хорошо после массажа в исполнении Синеглазки.

Так ведь и привыкнуть можно!