Глава 14

«Мимолетную похоть» мы еще видели, когда всей толпой шли обратно в университет. Наарта так активно обхаживала Аштара на углу здания, что вся улица знала о ее намерениях. Демон, правда, ничуть не смущался ее назойливого внимания, но, по всей видимости, все еще размышлял, стоит ли тратить на нее время, и оценочно ее разглядывал. Такой интересный парадокс я не могла не отметить: демоны выбирают только самое лучшее и самое блестящее, а эту демоницу вряд ли можно назвать исключительной красавицей. Им бы вместе было ой как жарко, боги бы стыдливо отводили взгляды, но они всегда присматривают вариант получше – и соглашаются на полумеры, только если идеального под рукой не оказалось. Драконы же, напротив, могут полюбить не самую красивую женщину и будут ей верны до конца дней, им достаточно внутреннего чувства полного единства. Зацикленные – правильно Аштар когда-то выразился.

Вот только единственный знакомый мне дракон, кажется, начал выплывать из своей фатальной зацикленности. По меньшей мере, в последние дни он стал совсем другим – таким, на кого насмотреться невозможно, как невозможно не улыбаться в ответ на его улыбку. А Май будто всерьез нацелился заставлять меня смеяться постоянно, притом использовал для этого не самые благочестивые методы.

– Нилена, мне доставили кое-что интересное из Третьей Окраины! Такого ты точно не пробовала.

– А стучать вы отказываетесь по каким-то личным соображениям, или так случайно вышло?

Я уже давно привыкла, что он врывается в мои покои в любое время, потому и переодевалась обычно в дальней комнате, чтобы не застал полуобнаженной. Но сейчас я склонилась над небольшим подносом и рассматривала угощение с большим удивлением. Мягко говоря, желтые кусочки какой-то плотной массы еду напоминали в последнюю очередь.

– Это точно можно есть, милорд? Пахнет необычно.

– Можно, но! – он сделал многозначительную паузу. – Только самым смелым. Когда я учился в первом университете, только на этих штуках и протянул, иначе откинул бы крылья от скуки. Это волшебная субстанция называется «весенним урожаем», Нилена. Понятия не имею, откуда взялось такое название – в Третьей Окраине урожаи бывают только осенние. Быть может, намек, что веселиться можно круглый год, а не только под молодой самогон? Она дает легкий одурманивающий эффект: как стакан сладкой настойки выпить, только невкусно. Честно говоря, настолько невкусно, что в первые мгновения хочется помереть.

– Поня-ятно, – протянула я, оценив предложение в полной мере. – Звучит очень заманчиво. И я, в общем-то, не трусиха, но все же лучше лишний раз перечитаю лекции. Со всех сторон правильнее, чем вовлекаться в непонятные эксперименты с неизвестным дурманом.

Дракон прижал руку к груди и театрально вздохнул:

– Как же сильно ты напоминаешь мне моего лучшего друга! Он в тот раз точно так же сказал. Пришлось раскрошить и незаметно добавить ему в обед. Зато потом ничего – он на несколько часов перестал быть занудой и даже благодарил! Возможно, благодарил за то, что выжил, я не уточнял…

Я прыснула, но быстро одумалась, когда поняла, что дракон, возможно, совсем не шутит:

– Серьезно? Не хотела бы я быть вашим лучшим другом, милорд. А вот Мить может и согласиться – жаль, что он в карауле. Вернее, я очень рада, что он в карауле и пропустит это мероприятие.

– А, ну хорошо, – быстро смирился дракон. – Придется подождать Митя.

И сел на ближайший стул, поднос умостил на колени, вперил задумчивый взгляд в противоположную стену. Один-в-один бедный родственник, которому здесь не рады, потому он скромно поторчит возле стены, пытаясь не привлекать к себе внимания. Меня смех разбирал от одного взгляда на него – ну актер же! И настроение повышает одним своим присутствием.

– Так он только утром вернется, – подсказала я.

– Обидно. Ну ничего, я терпеливый.

И продолжил с тем же обреченным видом рассматривать стену. Лучшего признания, что он просто не хочет от меня уходить, не придумаешь. А поза его начала вызывать еще большее умиление.

– Какие лекции учишь? – он подал голос, когда я повернулась к столу, чтобы скрыть широкую улыбку.

Я сосредоточилась и ответила:

– Манеры благородных дам. Никогда не думала, что это такая сложная наука.

– А, ну в этом я тоже хорош! – он резко встал, мгновенно избавился от подноса, переложив его на столешницу, заложил руки за спину и кивнул: – Спрашивай. В манерах, может, я и не очень разбираюсь, а вот в дамах неплохо. Как-нибудь справлюсь.

Пришлось задуматься, какая тема вызывала у меня больше вопросов:

– Столовые приборы я уже выучила назубок, вроде бы. Но подробности церемониалов постоянно вылетают из головы.

– Да кому нужны эти церемониалы?! – возмущенно перебил дракон. – Сделайся шелле – тебе никто и слова не скажет, если встанешь не там или ляпнешь не то. Лицо посерьезней, спину попрямее – и изображай, как будто так и надо. Я всегда так делаю. Мир гораздо проще, чем кажется на первый взгляд!

Я все-таки не могла больше сдерживаться и смеялась в полный голос:

– Какой отличный совет, милорд, так и поступлю! Только хотелось бы, чтобы меня не сразу прогнали из дворца, когда я впервые там появлюсь.

– Да нет там ничего интересного – в этих ваших дворцах! – легкомысленно отмахнулся он, однако тут же добавил: – Кроме танцев!

– С ними тоже беда, – признала я. – Но танцы я могу потренировать только на уроках.

– Вот прямо только на уроках? – В желтых глазах заплясали счастливые бесы. – Иди сюда, Нилена, бесстыдно используй меня! Я никому не скажу. Но если даже и скажу, то подчеркну – она имела меня только в ученическом смысле этого слова.

Вот и как тут усердно заниматься? Я бездумно сделала шаг в его сторону, но уточнила:

– А разве вы бывали в императорском дворце, милорд?

– Ни разу, – заверил он. – Предпочитаю жить весело, а не церемониально.

– Тогда где же вы встречали Тирия? – припомнила я.

– На охоте, – он отвечал без размышлений и даже коротких пауз. – Вот прямо в лесах возле моего поместья. Я тогда так растерялся – думаю, ничего себе, сам наследник престола за моими же кустами с луком бегает, а я даже дворцовый этикет не освоил. Но ничего, справился, у меня как раз в кармане «весенний урожай» нашелся – с ним проще, он нас сразу уравнял. То есть заставил Тирия позабыть дворцовый этикет.

– Вы одурманили будущего императора?! – я выкатила глаза.

Он ответил с непроницаемым лицом:

– Я – нет. «Весенний урожай» – да. Ты идешь танцевать или продолжим грустить о старых временах?

Мое состояние можно было назвать по-разному, но только не грустью. Я сделала еще шаг, но вдруг Май меня остановил:

– Подожди, Нилена! Церемониал очень важен – давай уже относись к нему серьезно. Подбородок вниз, глазки сделай лукавыми и подай мне руку для поцелуя.

У меня дыхание перехватило от мысли, что он собирается целовать мне руку. Но я припомнила слова преподавательницы:

– А разве сейчас соблюдают эту традицию? Я думала, она уже давно ушла в прошлое…

– Думала она! Ты собираешься спорить с шелле о традициях Центрины? Руку, говорю, давай! Хотя нет, подожди, боюсь, что духу не хватит без помощи.

Он отступил к столу, схватил с подноса кусочек странной субстанции и откусил щедрый кусок. Сильно сморщился, потряс головой, но потом выпрямился и, дожевывая, снова пошел в центр комнаты, подначивая:

– Всегда страшно, как в первый раз. Жалко, что Митя нет. Он из вашей семейки куда больше годится для обучения манерам благородных дам. Знатный вышел бы вечерок, жаль, что из вас двоих всегда свободна только ты. Хоть обратно посылку отправляй, честное слово.

Я знала, что манипулирует, просто провоцирует меня на этот шаг – и почему-то плюнула на предыдущую убежденность и решила поддаться. Подошла к подносу, осторожно взяла кусочек, принюхалась и совсем немножечко откусила. Зажмурилась, ожидая какой-то катастрофы, но тут же распахнула в удивлении глаза:

– Не так уж и плохо, милорд. Кислит немного, но совсем не отвратительно.

Угощение со странным воздействием на разум очень сильно отдавало лимоном, но не до такой степени, чтобы скривиться. Если уж распробовать, то можно назвать этот вкус многослойным и очень интересным. Но я, конечно, побоялась откусить еще больше. Хотя пока не почувствовала ни шума в ушах, ни приятного тепла в крови, но ведь и после сладкой настойки такой эффект не наступает мгновенно.

– Значит, у тебя вкусовые рецепторы иначе устроены. Или ты рождена для того, чтобы только «весенним урожаем» питаться. Итак, раз мы оба готовы – приступим. Подбородок вниз – ну, я уже объяснял.

Я выполнила – и даже лукавый взгляд не забыла изобразить. Но сильно задрожала, когда он взял мою ладонь и прижал теплые губы к коже. К счастью, на этом этапе мы задерживаться не стали – поклонились друг другу и шагнули ближе, вставая в правильную позу. И мой учитель на ходу подсказывал:

– Первый шаг назад. Раз-два-три, раз-два-три. Расслабься, Нилена. И немного прогибайся на поворотах. Не танцуй – плыви по воздуху. А я буду отвечать за то, чтобы мы приплыли, куда надо.

Это было просто восхитительно. Голова шла кругом – от движений, от его близости, от ощущения сильной руки на талии, которая будто управляла всем моим телом. У меня, оказывается, прекрасно получается, если забыть о шагах и просто плыть – в точности, как он и сказал. И когда я уже вросла в эти движения, когда едва не смеялась от восторга, Май вдруг резко отступил, перехватив мою руку и как-то легко развернул меня под своей. Я даже не поняла, как сумела подыграть этому сложному маневру, но уже снова прижималась всем телом к нему, заходя на следующий круг. Мое домашнее платье не было изящным и красивым, но почему-то создавалось ощущение, что нас обвивает волна струящегося шелка, а музыка звучит где-то прямо в наших головах.

– Ты чувствуешь эту эйфорию?

– Да, – призналась я без труда в том, что и так было очевидно. Эффект от лимонной массы отрицать было невозможно – мы вдвоем будто в ином мире оказались, где вокруг лишь волшебство и искры.

Но Май зачем-то прервал прекрасный танец, остановился, хотя не отпустил меня. Наклонился и поцеловал в губы. Я от неожиданности оцепенела, но едва не задохнулась от невероятных эмоций. И проще не становилось, поскольку он лишь слегка приподнялся, но его лицо все еще оставалось слишком близко.

– Этому тоже нужно научиться, Нилена. И смущение здесь даже уместно, хотя это жуткое желтое мессиво должно было стереть любые границы. Я продолжаю урок?

Вновь начал медленно наклоняться, сводя с ума предвкушением. Чертов «весенний урожай»! Если бы не измененное состояние, если бы не натянутые от восторга нервы, то я обязательно бы придумала, как на это отреагировать! А теперь просто не смогла. Замерла, когда его губы опять нашли мои, но на этот раз уже не отстранились – наоборот, они стали немыслимо настойчивыми. Глаза сами собой закрылись, захотелось глотнуть воздуха непременно ртом – и дракон эту секундную слабость не пропустил. Язык его скользнул по моему и начал уже какой-то свой танец. Что при этом происходило с остатками моего сознания – словами описать невозможно. Треклятый «весенний урожай», я никогда подобной пошлости не хотела и не собиралась ее испытывать!

Руки его стали еще сильнее – они прижали меня и потянули вверх, создавая ощущение тесного единения. А поцелуй прервался. Голос дракона прозвучал под ухом – ветерком мне в шею, он был сбивчивым и совсем тихим:

– Хорошая ученица. А теперь программа следующего курса. Ты можешь делать точно так же, как делаю я – если хочешь целовать, то целуй. Вступай в игру полноправным участником, дай себе волю.

Я заметно дрожала, в ушах стучало неугомонное сердце. А от мысли, что я так же нагло могу ворваться в его рот, что он мне это запросто позволит, колени подкосились. Я бы упала, если бы он не удерживал меня в объятиях так крепко. Но безумие не достигало пика – с каждым вдохом его становилось все больше и больше. И я решилась: потянулась сама, уже прикрывая глаза. Не имеет никакого значения, хороша я в этом деле или выдаю свою неопытность – ничто не имеет значения, кроме продолжения…

Но я отскочила от дракона, когда услышала в стороне звук. Это дверь тихо скрипнула, впуская Митя. Ну разумеется, этот тоже заходит без стука! Какие им обоим манеры благородных дам – они даже житейские правила еще не освоили! Братец даже не уловил, в какой позе нас застал, он бегом направился к шкафу, объясняя:

– Капитан приказал принести документы. Всех нас, кто был на стене при налете дракона, поощрят грамотами! Представляешь, сестренка, я здесь совсем недавно служу, а уже получу грамоту!

– Поздравляю, – с трудом выдавила я.

Но Мить побежал обратно и внезапно замер, бросив взгляд на стол. Тут же изменил направление пути и полетел к подносу, радостно крича:

– И вам принесли? Вкуснятина-то какая!

Он схватил огромный кусок «весеннего урожая» и целиком отправил в рот! Я от страха вскрикнула – меня от двух крошек в другую реальность перенесло, а его мы где ловить будем? Но Май в стороне смеялся, а брат тем временем отвечал на незаданный вопрос:

– Директор Истер сегодня из столицы целую коробку получил. Потрясающий десерт, правда? Он к нам заходил и угостил, мы с мужиками чуть пальцы не проглотили! Нилена, говорят, что это любимая сладость самой императрицы, вот и нам с тобой довелось попробовать! Кислит немного с первого укуса, а потом все слаще и слаще. Оставите один мне на утро, если не жалко?

– Что? – пискнула я.

Но Митю некогда было обмениваться впечатлениями, он уже улетел с бумагами на службу. Я медленно перевела взгляд на дракона – он беспечно пожал плечами, не думая оправдываться. А мне стало так стыдно… Не было никакого дурмана! Не было его! Я сама придумала эйфорию и вела себя так неприлично… А Май разве себя вел прилично?!

– Зачем вы это сделали, милорд? – прошептала я.

– Да просто хотел проверить, смогу ли уговорить тебя на эту авантюру. Смог! Рассматривай как хочешь, а я буду считать это прорывом в наших отношениях.

Прорыв в наших отношениях сегодня действительно случился, что уж отрицать. Я с легкостью пошла на его игру, на поцелуи меня никто не заставлял отвечать, я и была готова продолжать, ничего не боясь и ничем не ограничиваясь. Теперь же прижала холодные пальцы к горящим щекам и начала смеяться. Над собой, конечно, над своей глупостью. Да и над его хулиганством тоже – это ведь надо было удумать! Ему лет триста, а ведет себя как влюбленный мальчишка. Никаких отличий, кроме двух: он не влюбленный и не мальчишка.

В стороне раздалось:

– Рад, что ты выбрала принять последствия, чем гнобить нас обоих. Продолжим?

– Ну уж нет! – я вскинула руку и отступила.

– А что такое? Действие «весеннего урожая» уже закончилось? – он подшучивал надо мной. – Можешь еще немного откусить – клянусь, это никак не отразится на твоей успеваемости.

Но я сделала шаг назад и покачала головой.

– Странный вы, милорд Ао. Ладно, со мной все понятно: я – наивная и неопытная, зачем отрицать? Но вы-то?

– Может, на ты уже перейдем? – он все еще пытался сбить меня с мысли.

Но ему не удалось:

– Но вы что делали – подыгрывали через силу? На все готовы ради смешного момента?

Улыбка с его губ пропала, словно ее жестом стерли. Дракон глубоко задумался над ответом, а произносил его медленно, как если бы аккуратно вытаскивал каждое слово из разума и проверял его правильность:

– Не через силу… Никаких усилий, Нилена. Ты мне нравишься. Даже больше, чем нравишься. Я уже знаю это чувство – когда ты практически уверен, когда стоишь перед пропастью, и все нутро разворачивается наружу. Но надо сделать последний шаг – прыгнуть вперед. И оттуда уже назад дороги нет, если ты в этом ощущении не ошибся.

После подобных слов волнение накрыло меня сильнее, чем во время поцелуя. Однако думать теперь я все-таки могла, хотя и голос звучал едва слышно:

– А вы можете гарантировать, что не испытаете это же ощущение к другой девушке? Например, такой, которая будет очень похожа на Хинанду.

Он опустил взгляд, сделавшись полностью серьезным и почти раздавленным. И, к его чести, лукавить не стал:

– Нет, Нилена, этого я гарантировать не могу. Драконы устроены просто и сложно одновременно. Единственная потому так и называется, что никто и никогда не сможет занять ее место.

Мне стало так одиноко, что даже для злости места в душе не нашлось. Я поинтересовалась устало:

– Тогда зачем это представление?

– Затем, что иначе я правильный ответ никогда не найду. Я точно знаю, что чувствую с тобой сильную связь. И это просто логично – поддаваться ей, не бороться с инерцией. Если ты окажешься той самой, то ни одного мгновения в жизни не будешь жалеть, что ответила мне взаимностью.

– А если не окажусь, то сама прыгну в пропасть, но уже не иллюзорную? – продолжила я его аллегорию. – Простите, но это не тот риск, на который я согласна. Можете сейчас уйти? Мне не по себе от стыда и всей ситуации.

– Могу. Но не уйду, – он внезапно снова широко улыбнулся. – Не оставлю я тебя наедине с этим глупым стыдом. Продолжим учиться – и, если тебе так будет спокойнее, обсуждать будем только церемониалы. В твоей симпатии ко мне нет ничего плохого. Как нет ничего плохого в моей симпатии к тебе. Мы сейчас просто продолжим ее испытывать, а что будет дальше – время покажет. Это ведь так по-человечески, правда? Когда люди влюбляются по гроб жизни, но потом спокойно расстаются и ищут новую любовь. Представь, что я просто человек и мыслю как вы.

Это представить было сложно, если вообще возможно. Но в принципе, он ведь прав. Мить еще совсем недавно насмотреться не мог на торговку пирожками, а сейчас брачующимся фазаном бежит на свидания с Асимой. И в этом никто не видит ничего ужасного – жизнь постоянно течет и меняется, эмоции рождаются и пропадают. Такая правда верна для всех: для людей, зверолюдов и уж тем более демонов. Драконы являются редким исключением, но почему бы не попытаться поиграть и в эту игру – осторожно, не переходя немыслимых границ? Просто поиграть, поскольку в стороне не хочется держаться ни мне, ни ему.

И кто меня лучше отвлечет от мыслей, снова вынуждая смеяться?

– Итак, начнем с дворца, там главная мусорка всяких глупых традиций. Ты знала, что фрейлина не имеет права приступать к трапезе, если императрица не садится за стол? И если у последней несварение, то пиши пропало – голодай за компанию. Это самый важный совет в жизни: никогда не становись фрейлиной, если любишь хорошенько поесть.

Я села за противоположную сторону стола, чтобы внимательно слушать про разные забавные правила. Но притом не могла остановить размышления. Некоторое время назад Май Ао в этой самой комнате произнес одно слово, которое сейчас вспомнилось: «Посмотрим», имея в виду мои чувства и их открытое признание. Ну, что ж, посмотрели, в жарких поцелуях прочувствовали, в произнесенных словах выдали. Победа за ним.

И все бы ничего, если бы это заодно не означало другое, куда более важное: проигрыш за мной. Ведь именно я тут с улыбкой рассматриваю профиль своего личного «весеннего урожая», хотя уже чувствую, как мое счастье подпалено с угла, наподобие тонкого листка бумаги. Осталось лишь поулыбаться еще немного до момента, когда оно будет полностью уничтожено.