Глава 15

Майер Сао и сам чувствовал глобальные изменения. Он принялся изображать веселье через силу, игнорируя сосущую пустоту в сердце, но через некоторое время притворяться уже не приходилось: он смеялся от души, а разум сам выдумал новые затеи. Ему с каждым днем все сильнее нравилось это ощущение – когда Нилена улыбается в его присутствии и забывает о собственных установках: о желании держаться от него подальше, о страхе всерьез в него влюбиться. Но она раскрывалась в этих улыбках – и делала уже его симпатию все более ощутимой.

Первый поцелуй был запланирован на весенний бал, что пройдет через несколько месяцев. Раньше – это рискованно и опасно. Но Майер ведь тоже живое существо, он не может всегда действовать обдуманно и рационально. И сразу же, при первом же касании, все его нутро вздернулось к горлу, да там и застыло. Больше от удивления – он попросту от себя такой реакции не ожидал. Если бы у него уже не было единственной, то сейчас он был бы уверен, что нашел ту самую. И в том же поцелуе он осознал другое откровение: Нилена – не Хинанда и ни одно из ее возможных воплощений. Это абсолютно другая сущность, требующая абсолютно другой любви и другой страсти. Храмовники вытащили его из безумия, подлатали его мозги и заверили, что если пройдет достаточно времени, то теоретически он сможет полюбить другую. И сейчас, столетие спустя, их предсказание уже не выглядело абсурдом… Вот только Нилена задала самый верный вопрос: может ли он гарантировать, что если встретит свою Хинанду, то новое чувство не обесценится до нуля? Что все это приятное волнение в груди не начнет сразу же казаться обычной симпатией к очередной проходной особе?

Он не стал ей врать, как не мог врать в этом и себе самому. Им обоим надо просто подождать, посмотреть, прочувствовать, что будет дальше. Но с каждым проведенным в ее обществе часом проблема выбора становилась сложнее, а не проще.

Никто в университете не сомневался, что Нилена прекрасно сдаст экзамены в конце первого триместра. Она умна, любопытна и во многих сферах одарена, а уж с помощью дракона не смогла бы ничего упустить из учебного материала. Ее сельское школьное образование оставляло желать лучшего, но с таким усердием она очень скоро закроет все пробелы. А недостаток манерности и некоторые деревенские замашки, которыми она не злоупотребляла, наоборот, придавали ей еще больше очарования. И их разговоры протекали все легче и приятнее.

– Отчего же вы, милорд, на каникулы в свое маленькое поместье не отправились?

– Что мне там делать? – Майер удивился вопросу. – Посмотреть на ветхий замок и пересчитать остатки скота? И для этого несравненного удовольствия мотаться по зимнему холоду?

– Неужели там все настолько плохо? Еще скажите, что сами убираете свой ветхий замок!

– Сам! – соврал он с хитрой улыбкой. – Вот думаю когда-нибудь жениться – пусть уже моя супруга этим занимается.

– Как мило – жениться ради чистоты в доме! Вы тогда не среди шелле невесту ищите, а среди простых. Толку больше будет.

– И что же в моем поведении намекает, что я ищу невесту среди шелле?

Он посмотрел на нее прямо, Нилена прочитала намек и сильно смутилась, даже щеки порозовели. Но она быстро собралась и тоже начала атаковать намеками:

– А я бы посмотрела! Мне как раз на каникулы некуда ехать.

Майер сжался от непонятного счастья. Она же сейчас почти открыто попросила взять ее с собой? Или просто начинает очередную шутливую перепалку?

– На что посмотрела бы? На ветхую хижину дракона?

– Нет, на то, как дракон сам метет полы, – улыбнулась она. – Уверена, пересказывая эту историю, можно будет сколотить состояние.

Все-таки просто шутит, хотя уже очень близко к его откровенному желанию.

– В такие истории на слово никто не верит, Нилена. Потому придется сложить песнь и исполнять ее в трактирах. Но я готов вложиться в твое будущее – неси метлу, я покажу, что умею правильно ее держать.

Нет, разумеется, он подобного никогда не делал. Но у Майера исключительно высокие способности к обучению, потому с этим делом уж точно справится. А хотелось совсем другого – зацепиться за ее слова, раскрутить мысль до конца и уже вечером тащить ее в свой замок, где такие же разговоры будут проходить иначе, ведь там она не сбежит, не сможет спрятаться, раскроется до конца. Он именно так бы и поступил, если бы не его вранье – легенда о нищем доме мгновенно разлетится в прах. Но Майер уже невольно размышлял, где бы за пару дней отыскать совсем малюсенький замок, чтобы затащить туда Нилену. И придется очень кстати, если вдруг в том замке будет лишь одна спальня…

Но хорошенькая ведьмочка рассуждала совсем о другом:

– Прекрасная идея, милорд! Одевайтесь потеплее – выходим немедленно!

– Куда?

И, конечно, позволил тащить себя куда угодно, без ответов и объяснений. По пути уже выяснилось, что Нилена очень переживала из-за недавнего снежного бардака на главной площади Радожки. Но там городские рабочие навели порядок, а здесь, на территории университета работа находилась каждый день, хоть тут никто боев и не устраивал. Дорожки постоянно заваливало снегом, и тем утром вредная целительница решила помочь уборщикам и на полном серьезе всучила ему в руки метлу. А Майеру было безразлично, чем заниматься – лишь бы рядом хохотала она и растирала раскрасневшиеся от мороза щеки.

Примерился – махнул пару раз. Получилось не идеально, но не совсем плохо. Через короткое время он освоился, и уже почти профессионально наметал с дорожки сугробы по обочинам. Нилена тем временем решила оформить из этих сугробов невысокие стены – ровненькие и красивые.

– Помочь с башенками? – предложил он.

Она уже и забыла, что хотела просто посмеяться над его навыками, высунула язык, вся с ног до головы перепачканная снегом, и захлопала по ограждениям, чтобы уплотнить и соорудить что-нибудь еще более впечатляющее.

Директор Истер, подошедший со спины уже несколько минут назад, покряхтел, прокашлялся и все-таки поинтересовался:

– Позвольте смиренно полюбопытствовать, милорд, вам заняться больше нечем?

– Как видите, – Майер ответил, не оборачиваясь. – Добавьте к моему жалованью еще несколько монет, раз я и за порядок взялся.

Но господин Истер подошел ближе и со вздохом произнес:

– Я понимаю, что шелле такое никто не объяснял, потому придется мне: нет никакого смысла разметать снег во время такого сильного снегопада. Вот закончится – тогда пожалуйста. Могу всех дворников уволить, если пожелаете, и развлекайтесь хоть до весны. Я шучу, конечно, с такими работниками, как вы, надо будет еще несколько дворников нанять. Нилена, ну а ты что? – отстав от Майера, он переключился на девушку: – Ты-то из нормальных людей… при всем уважении. Неужели не понимаешь, что эту твою красивую колонну через полчаса целиком засыплет?

Она огромной варежкой поправила сползшую на лоб шапку и весело отозвалась:

– Понимаю! Странно, что вы не понимаете, как это весело. Вы сразу взрослым родились, господин Истер?

И Майер подпел:

– Вот именно! Нет у вас жажды приключений!

К ним на помощь спешила команда поддержки – это Мить с Асимой их заметили издали и теперь неслись бегом. Майер уже давно знал об этой девушке, хотя близко их Мить не знакомил. Она вроде бы тоже обладает редким даром, что сразу же подтвердила:

– Директор, снегопад продлится до завтрашнего обеда, потому нет никакой разницы, что они тут вытворяют – все заметет!

Истер отмахнулся и пошел дальше, кутаясь в теплое пальто. Мить не выказал никакого уважения к недостроенной снежной башне: он сложил руки лодочкой и в прыжке врезался в нее, снося начисто. Асима с оглушительным визгом тоже сделала вираж и, перелетев через зверолюда, упала в сугроб. Нилена рассмеялась, примерилась и полетела туда же, удачно перевернувшись в воздухе и упав на спину, чтобы хохотать уже в небо. Майер оценил – с виду это занятие выглядело еще веселее, чем подметать дорожки. Он думал недолго, а затем присоединился. Вот только подлетел выше остальных – ненадолго завис в воздухе, повернулся и полетел на еще нетронутый снег спиной, раскидывая руки.

Вокруг все кричали и радовались, пытались засыпать друг друга белоснежными горстями или отыскать себе еще местечко, куда можно с разбега нырнуть. А Майер лежал, будто крылья распахнул, и ощущал снежинки, таявшие на лице. Драконы ненавидят холод – это что-то древнее, относящееся еще к тем незапамятным временам, когда они жили в своей первоначальной форме в обугленных до красноты пещерах. Мороз давал им ложное ощущение уязвимости, потому они избегали прохлады. Но Майер лежал посреди снежного моря и пытался вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько живым. Беззащитным перед снегом, перед этой неожиданной эйфорией – и на самом деле живым.

– Милорд, вы не ушиблись? – сверху показалось раскрасневшееся лицо Нилены. – Ничего себе, с какой высоты вы рухнули!

– Нет, не переживай, – он не хотел ничего говорить, но пришлось.

– А кто сказал, что я переживаю? – она показала большой комок снега в рукавичке. – Просто не хочу добивать пострадавшего!

Снежок тут же ударился в его грудь. Да как она посмела?! Тут шелле в абсолютной счастливой растерянности, а она так запросто нанесла подлый удар? Майер мгновенно перекатился в ее сторону, схватил за ноги, дернул на себя. Перехватил, когда она с криком полетела на спину, и снова подпрыгнул вверх, уже вместе с ней. Высота ей понравилась? Вниз они полетели так же резко, Майер держал ее крепко. Он снова приземлился спиной на мягкое белое одеяло, а Нилена упала сверху и тут же закричала от восторга:

– А-а-а! Как здорово! Давайте еще раз!

Да он и сам хотел еще раз – и еще сто раз подряд, пока нетронутая поверхность не закончится. Но настроение менялось, стало трудно дышать. Не от удара, конечно, а потому, что Нилена совсем не испугалась этой близости, даже не заметила ее. Она лежала прямо на нем, но радостно требовала только повторения виража.

– Ой! – она наконец-то сообразила и начала садиться, перебирая руками по его груди. – Я вас всего истоптала.

Майер не останавливал ее. Но и себя остановить не мог – он схватил ее за руку, стянул рукавицу и прижался губами к горячей ладони. Просто ощутил жизненную необходимость срочно прикоснуться ее коже. Нилена смутилась, замерла, но ее волнение так отчетливо задребезжало в воздухе, что Майер был готов схватить ее, поднять в воздух, но приземлиться уже сверху, чтобы не дать ей шанса так запросто убежать от этой близости.

Вот только свидетели таких забав ему были не нужны. Нилена, должно быть, подумала о чем-то подобном, раз нашла взглядом остальных и возмутилась:

– Вы что тут устраиваете, бесстыдники?! Эй, Асима, вытащи язык из моего брата, и ответь!

А тем, оказывается, свидетели не мешали. Парочка перекатывалась по снегу все дальше и дальше, не забывая целоваться после каждого поворота. Даже издали от обоих ощущался жар – они генерировали тепло так щедро, что скоро все сугробы вокруг растают. Неужели у Нилены хватит совести их останавливать? Неужели у кого-то вообще хватит злости, чтобы вмешиваться в подобное счастье?

Но Майер понял – момент упущен. Сейчас ему не о себе надо думать, а о бедной влюбленной парочке, которая возмущает эту противную надзирательницу. Он подскочил на ноги и потянул Нилену за собой:

– Идем, мы целиком промокли, надо переодеться. И прекрати уже стоить из себя грозную сестрицу. Твой Мить разве ребенок? Ты его до старости будешь от взрослой жизни уберегать?

Она смирилась, хоть и оглядывалась по пути. Ее настолько откровенная сцена сильно смущала. А вот в Майере, наоборот, вызывала безумное желание устроить нечто подобное – точно так же, как Асима и Мить, раствориться в другом человеке и позволить себе несколько часов не думать вообще ни о чем, не видеть ничего вокруг. И в корпус шелле он шел с растущим напряжением, не представляя, чем можно закончить такое настроение, не причинив никому из участников ущерба.

Он переоделся у себя за пару мгновений – так трудно было выносить даже короткое расставание. Сразу же метнулся к Нилене, влетел в ее покои. Она такой же скоростью не обладала, потому из дальней комнаты с удивлением спросила:

– Мить, это ты? Срочно снимай мокрую одежду, иначе заболеешь!

Следующие несколько шагов Майеру дались проще, потому что у него все еще не получилось отстраниться от напряжения и хотелось только быстрее добраться до цели. Толкнул дверь, замер в проходе. Нилена обернулась и вскрикнула, прикрываясь. Нет, не обнаженная, но в короткой сорочке – для нее подобный наряд почти равен полной наготе. Длинные стройные ножки, нежный изгиб плеч, тонкие ключицы – для Майера этого зрелища хватило до полного сумасшествия. Понятно, что она не воплощение Хинанды, но наверняка хватит и того, что она – это она. И не нужно будет никого искать, не нужно будет больше мучиться, если прямо сейчас получить свою взаимность и убедиться. Близость делает любовь дракона полной, неотменяемой, невозможной в описании словами. Майер сделал следующий шаг менее решительно, поскольку не мог проигнорировать страх. А если он все-таки ошибся, и ощущения взаимности так и не случится? Тогда Нилена будет до конца своих дней себя ругать, что поддалась слабости…

Вероятно, именно об этой небольшой вероятности он обязан был предупредить, но подходящих слов не находилось. Зато Нилена собралась:

– Что вы себе позволяете?!

Один шаг к ней. И еще больше ощущения неминуемой казни.

– Позволяю себе надеяться, Нилена. – Следующий маленький шажок. – Я уже не мечтаю, а хочу тебя заставить пойти на этот риск. Знаю, что это нечестно, знаю, что ставлю сейчас свои интересы выше твоих. Но ведь вся жизнь человека – это сплошная череда рисков. Да, перед тобой не дракон, а его искалеченное подобие. И даже я заслуживаю еще одного шанса, как бы эгоистично это ни звучало.

Она застыла, нахмурилась, хотя определенно поняла, о чем в точности он говорит. И ее мыслей было мало для окончательного решения. Но она пока не кричала, не прогоняла его, не била с размаха по щеке, чтобы больше никогда не смел ее так разглядывать. А означает это, что и для Нилены дилемма стоит настолько же остро: ему удалось пробить все ее защитные границы, осталось только преодолеть последнее расстояние и взять свое. Мысль оказалась настолько тяжелой, что ударила по голове волной воздуха, Майер слегка покачнулся. Его зрачки – обычно узкие и прицеленные, как у хищника – начали расползаться в разные стороны, закрывая желтые радужки. И перед взором один только образ самой красивой, самой желанной девушки, которую осталось раздеть не только глазами.

Вот только Нилена держала себя в руках намного лучше. Она как-то мгновенно остыла, приподняла ладонь, будто останавливая, и произнесла спокойно:

– Я поняла тебя, но не подходи ближе. Не сейчас, не сегодня. Ты осознанно создал в моей голове этот хаос, я знаю. Ты умеешь нравиться – и твоя цель была как раз в этом. Теперь пойми меня до конца, Май. Я, может, и отважусь на подобный риск, но точно не от хаоса в голове, не из жалости к твоей ране и не из желания тебе помочь, а по собственному выбору. Я хочу твоего счастья. Но своего счастья я хочу больше. Как бы эгоистично это ни звучало.

Майер медленно выдохнул. Это не отказ! Она признает, что сама сейчас думает о том же! Не сегодня – это ерунда по сравнению со столетиями, которое он уже провел в темноте. И Нилена впервые обратилась к нему на ты, впервые назвала по имени. Хотя это ведь не его имя… и поэтому в груди поверх надежды легла щекотная боль. И это тоже ерунда – Майер привык к боли, он ее давно не замечает. Поэтому улыбнулся широко и с нескрываемым облегчением:

– Ладно, пусть мы оба узнаем ответ не сегодня. А завтра снова будет идти снег, Асима вряд ли ошибается в таких вопросах. И когда-нибудь начнется весна – попробуем устоять даже против такой атаки. Пусть хоть десять весен пройдет, это уже мелочи, Нилена. А сейчас тебе лучше надеть самое закрытое свое платье, желательно с тысячью пуговиц, и веди себя как можно благопристойнее. Я, пожалуй, не буду наблюдать, как ты переодеваешься. Но при условиях. Скоро подадут горячий ужин, мы разместимся за столом напротив друг друга и будем хорошенько изображать, что еда заботит нас обоих в первую очередь. А потом я усажу тебя на колени и буду целовать до изнеможения – это ведь совсем не риск. Да не надо ничего добавлять, – он прервал ее очередную реплику с усмешкой. – Я слышу, как стучит твое сердце, Нилена. И иногда – с твоего позволения – я буду слушать его, а не тебя. Кажется, это разумный компромисс.

Он вышел, оставив девушку в полной растерянности. Но чувствовал себя победителем – несмотря на то, что пока проиграл. Просто теперь знал наверняка: она тянется в его сторону ничуть не меньше, чем он тянется в ее. Немного терпения – и эта связь сама собой станет слишком прочной, чтобы сомнения продолжали играть хоть какую-то роль.

В дверь забарабанили. И это точно не служанки с ужином – Майер сразу уловил знакомый фон. Аштар тотчас подтвердил догадку гневным криком:

– Ты здесь, сукин сын?! Открывай немедленно! Ты почему на весточки не отвечаешь, совсем страх потерял?

Майер прослушал первые весточки, и недавно снова видел, что камень связи в его покоях призывно светится. Просто было не до того, он как-то вообще давно приучил себя игнорировать мелочи. Но демон не отстанет, потому он пошел открывать – этот разговор в любом случае состоится: или прямо сейчас, или после снесенной с петель двери.

Интересно, и почему все удивляются, что он так ненавидит Аштара Рокка? А разве кто-то другой способен с одинаковой легкостью разрушать жизнь и идеальные планы на вечер?