Глава 19

Майер подумал недолго, потом поднял лицо и махнул, будто приглашал Аштара подойти ближе.

– Не зря все-таки именно демонов назначают палачами. Давай сам. Я, может, смогу на себя со стороны посмотреть, когда услышу о своем преступлении из чужих уст.

Аштар и не думал стесняться – он получил разрешение и уверенно шагнул вперед. Я пока догоняла смысл уже произнесенного:

– Хинанда переродилась? Что вы вообще несете, милорд Рокка? Это невозможно!

– Почти невозможно, – он произнес спокойно. – Но у Майера очень могущественные друзья, они смогли это сделать – попросить душу вернуться в другом теле. Только отыскать ее способен лишь истинный целитель – это какое-то свойство именно твоего дара. Майер Сао нашел тебя только для этой цели, а уже потом и в тебе самой что-то разглядел.

– Подождите… – я от волнения задрожала и отступила к стене. Но мысли скакали настолько быстро, что я не успевала их переваривать: – А ведь вы сейчас не врете… он собирался заставить меня обманом… Принес брошь Хинанды – и нагородил сверху какой-то ерунды, после которой я несколько недель считала его идиотом… А мой преподаватель никогда не был идиотом, он просто…

– Именно, – перебил Аштар бессвязные обрывки моих фраз и продолжил. – Это и был план – обмануть или втесаться в доверие, но каким-то образом вынудить тебя это сделать. Ты знаешь, что два-три таких заклинания уничтожат твой талант полностью? Но даже одно очень сильно по тебе ударит.

Теперь и я опустила лицо, бегло вспоминая все слова и действия драк-шелле. Майер Сао сначала сделал ошибку, но не растерялся – и в дальнейшем планомерно меня приручал. И эта новость могла бы меня за мгновение растоптать в лепешку, если бы не другое знание: враньем были не все его поступки – он влюблен в меня. Если можно применять к дракону это слово, которое еще не отражает последнего прыжка в бездну, но уже намного больше симпатии, то он был именно влюблен.

– Нилена, – я услышала его тихий голос. – Я понимаю, как все это звучит. И понимаю, как сильно ты сейчас на меня зла, но…

Я подняла ладонь, прерывая его, и ответила на удивление размеренно:

– А я не зла на тебя, Майер. То есть да, я должна бы сейчас орать от ярости, ведь ты в самом деле подверг меня огромному риску, но я даже не представляю, как ты вообще смог существовать после собственной же смерти. Возможно, на твоем месте любой из нас был бы способен на еще большую подлость? И я тебе стала всерьез небезразлична, ты старался выражаться так, чтобы я сумела это понять, но и лишних обещаний ни разу не прозвучало. Потому нет – я сейчас растерянна, но точно не зла.

Он от облегчения шумно выдохнул. И даже Аштар устало улыбнулся – его, видимо, эта ситуация тоже тяготила, но никто из них не ожидал от меня такого спокойного принятия. Даже голос драк-шелле наполнился прежней силой:

– Тогда идем в мои покои – обсудим до конца. Я готов извиняться столько раз, сколько потребуется.

Но я посмотрела на красивое лицо, улыбнулась от ощущения правильности, и задала еще один вопрос:

– Майер, ты говорил, что не уверен на сто процентов по поводу меня. Но если бы ты встретил Хинанду, то был бы уверен на сто процентов, что она твоя единственная?

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но из губ вырвался только резкий выдох – он и был ответом. На этот вопрос нет разных вариантов реакции, если спрашивают чистокровного дракона. Не имеет никакого значения, как он ко мне относится, насколько тесную связь мы успели создать: в тот момент, когда он увидит свою единственную – он выберет ее. И его вины в том нет, это неотъемлемая черта его расы.

– Вот видишь, – я подчеркнула с грустной улыбкой. – Ты в стуке моего сердца слышишь, как я к тебе отношусь. Люди тоже не хотят быть эгоистами с теми, кого любят. Я никогда не встала бы между тобой и твоим настоящим счастьем, Майер Сао.

– Допустим, – его голос прозвучал сдавленно. – А вдруг это ты? Вдруг мои чувства к тебе и есть единственное доказательство?

– Опять врешь, – устало констатировала я. – Ты убежден, что это не я. Иначе ты моментально соединил бы в уме две фигуры и больше не допускал сомнений. Или ты сам не заметил, как дернулся, когда Аштар заговорил о Хинанде? Знал бы сейчас направление – сорвался бы к ней прямо сквозь стену. Давайте закончим на сегодня, я очень устала.

Я пошла обратно, едва переставляя ноги – сегодня был очень непростой день. Слышала, как Аштар сказал тихо Майеру:

– Знаю, ты злишься. Но мне насрать. Потому что невозможно было придумать поворот хуже, чем если бы ты женился на этой девушке, потому что она оказалась ближе всех к твоей надежде, а через пару лет увидел бы свою Хинанду. Нет, я, конечно, похохотал бы над твоей рожей в тот момент, но все-таки обязался служить тебе, а не только ржать.

– Да прав ты, прав, – ответил тот. – Но сейчас лучше сгинь с глаз, всеми богами прошу.

Аштар выполнил приказ и пошел провожать меня, хотя мне точно не нужна была компания. Но демоны вежливость и тактичность исторгают из себя еще до рождения, потому он и в комнату за мной завалился. К счастью, Райны там все еще не было, потому хотя бы ей не пришлось ничего объяснять. Он произносил слова без лишних эмоций, но я нутром уловила скрытую похвалу:

– Нилена, а ты удивила. Я был готов защищать своего господина от твоих когтей и зубов, но ты даже из себя не вышла.

– Я уже объяснила, господин Рок. Какой смысл беситься, если он даже не виноват в том, что чувствует именно так? Да, он меня использовал. А вы на его месте поступили бы по-другому?

– Само собой! – воскликнул демон. – Я на его месте приковал бы тебя кандалами в подвале и пытал до тех пор, пока ты не выполнила бы все, что мне нужно! Зачем вообще было устраивать такие сопли?

Я усмехнулась, делая окончательный вывод:

– Ну вот, мы все идем к своим целям доступными путями. Майер предал меня, чтобы не предать себя. А я сейчас тоже должна найти свой путь – как поступить, чтобы не предать себя?

– Любишь его? – Аштар прищурился.

– Люблю, – я признала без малейшего труда. – Но моя любовь не имеет ничего общего с безумием. Для меня любовь – не хроническая болезнь, а просто тепло внутри.

– Понял, – он говорил со мной теперь как солдат, обсуждающий общую стратегию: – Мне лучше задержать его в Седьмой Окраине, чтобы ты спокойно отучилась в университете без него?

Я подумала, хотя первой идеей было радостно согласиться с предложением. Но на самом деле сбегают от проблемы только трусы и неудачники. Неужели я не выживу с этим теплым нутром, если буду продолжать видеть Майера ежедневно?

– Нет, лучше подведите его к другой мысли: он должен быть там, где ему необходимо быть. Его жизнь больше не привязана к месту моего пребывания. Самое худшее – это пытаться силой удержать пьянчужку от бутыля хорошего вина, из подобного никогда ничего хорошего не выходит. Он сам должен отказаться от зависимости, если захочет.

– Ничего не понял, но придется поверить. Ты в таких вещах должна разбираться на интуитивном уровне, не зря ж тебя все вокруг облизывают. Тогда спокойной ночи, Нилена.

* * *

Великий князь Седьмой Окраины решил пока вернуться на преподавательскую должность – меня это не удивило. Подданные на этот раз были даже рады его отлучке, а мне в дорогу собрали целый сундук каких-то подарков: князья теперь пришли в уверенность, что именно я стану их великой княгиней, потому и Майеру лучше пока ехать вслед за мной, чем заниматься текущими делами, с которыми и его советники могут справиться. Мы оставили их в этом заблуждении, поскольку ни у кого не было сил и желания разубеждать. Ехали мы двумя повозками, из нашей дружной компании выдернули только Митя – утащили все еще ошалевшего братца почти под конвоем в Шестую Окраину. Асима же предпочла вернуться на учебу. Она выглядела грустной, но спокойной. Я хорошо понимала ее состояние: незначительная разлука с тем, кого на самом деле любишь, не страшит; они уговорились обмениваться весточками каждый день, потому девушка и крутила постоянно в руках камень связи; но ей теперь нужно соответствовать своему жениху – и быть хотя бы достаточно образованной. А Мить вернется к ней уже через пару недель: великий князь Василь оговорился, что и самому племяннику не помешает университетское образование. Странная у нас с братом вышла судьба – я его туда кое-как пристроила на службу, а уже скоро он будет зачислен самым настоящим студентом.

За время пути драк-шелле несколько раз пытался вытянуть меня на разговор, но, к счастью, мы ехали слишком большой компанией, чтобы часто выпадала такая возможность. Я не избегала его – мне просто было необходимо перестроиться, а не слушать его искренние извинения:

– Нилена, я хочу еще раз объяснить, как пришел к той мысли, что…

– Достаточно, милорд, я прекрасно поняла и с первого раза.

– Но на самом деле не простила, – желтые глаза рассматривали мое лицо жадно и пристально. – Ты серьезно думаешь, что я не замечаю отчуждения?

– Замечаете, конечно, – я улыбнулась ему мягко. – Вам осталось признать, что это отчуждение между нами неизбежно. Разве вы не хотели стать моим другом? Так станьте им, пока мы с вами и эту возможность не испортили.

– Другом? – он засмеялся, но вскоре осекся, прекрасно понимая разумность моего предложения. – Ладно, Нилена, я предлагаю поступить так: мы с тобой станем хорошими друзьями, у нас длинная жизнь – можно потратить на это хоть десяток лет. Но если я не найду Хинанду и через десять лет, то поставлю этот вопрос еще раз. К тому времени ты узнаешь меня настолько хорошо, что скорее всего сможешь смириться с неизлечимым изъяном.

– Прекрасный план, милорд Сао! – я одобрительно кивнула, но вспомнила и исправилась: – Мы ведь уже пересекли границу Окраины? Поэтому правильно говорить «милорд Ао».

– Добрые друзья не называют друг друга фамилиями.

– Верно, – признала я. – Я согласна с этим планом, Майер. Но только при том условии, что мы не будем мешать личному счастью друг друга. Я не буду тебя держать, если где-то появятся весточки о новой Хинанде. Ты не будешь смотреть на меня грустными глазами, если я буду целоваться с каким-нибудь демоном под окнами нашего корпуса. Ведь друзья никогда так не поступают. Друзья умеют радоваться друг за друга, если кто-то находит свое личное счастье.

– Хорошее решение, – нехотя признал он. – Постараемся. Ну или притворимся, если не получится.

Мы начали притворяться друзьями еще в пути и продолжили это благое дело уже в университете. Поначалу было очень сложно: нам необходимо было преодолеть сознанием уже почувствованную друг к другу страсть, стереть немного воспоминания о ней. Но со временем эти роли прорастали в нас все глубже, потому не осталось нужды делать над собой ужасающие усилия.

Я говорю про себя. Представления не имею, что происходило в следующие месяцы в голове дракона. Но я просто принимала его слова и поступки, не вдаваясь в анализ. Он все так же помогал мне с занятиями – в истории и географии я начала разбираться не хуже Райны. Много рассказывал о традициях разных Окраин: я вначале слушала, открыв рот, а потом принялась записывать, поскольку такое количество деталей в голове сразу не уместишь. Мы часто гуляли по Радожке. А после того, как приехал Мить, мы каждую седьмицу выбирались повеселиться всей четверкой. И, если глубоко не задумываться, мы пришли к полной душевной гармонии.

Случались и более серьезные проверки нашей договоренности. После того, как Райна перестала меня донимать, все остальные студенты постепенно начали успокаиваться. И теперь молодые люди уже открыто обращали на меня внимание не только как на предмет насмешек. Один из одногруппников, маг из Центрины Тисан, догнал меня в коридоре после урока по теории магии.

– Нилена! Нилена, подожди! – Он заметно смутился, когда я посмотрела на него прямо в ожидании, но все же расхрабрился и изложил свое желание: – Я хотел спросить – ты на весенний бал снова с господином Роком пойдешь? Если нет, то не окажешь ли мне честь?

Аштар теперь и не думал меня приглашать. А этот парень был довольно симпатичным и обладал достаточно спокойным характером – я от него ни одного оскорбления в прошлом припомнить не могла. Потому пожала плечами и согласилась:

– Хорошо, пойдем вместе.

Тисан заметно обрадовался, даже скулы вспыхнули розовым. О том я и сообщила за вечерним ужином. Ни Мить, ни Майер не выразили никакой напряженности, но каждый выдал свое мнение.

– Надеюсь, что этот твой Тисан – хороший человек. А иначе я ему ноги сделаю такими же, как у меня, – беззлобно пригрозил брат.

Дракон улыбнулся широко и напомнил:

– Мы как-то давно договаривались ходить на все балы вместе.

– Ничего подобного, ты тогда сам с собой об этом договаривался, – улыбнулась и я ему.

– Пользуешься тем, что в мои годы память подводит, потому приходится верить на слово, – Майер деланно вздохнул. – Мне все-таки не хочется являться одному. Я тут недавно в Радожке одну торговку пирожками разглядел – хорошенькая, сил нет. Может, ее позвать?

– Очень смешно, – Мить сразу понял, в чей огород камень. – Зови, мне-то что? Я свою Асиму не променяю даже на сто мешков свежих пирожков! Но тебе можно – ты за пирожки и с бесом потанцуешь.

Брат все-таки немного изменился – стал острее языком. Я тихо рассмеялась, а Майер возмутился:

– Ты как разговариваешь с великим князем, смерд?

– Примерно как племянник другого великого князя и – судя по общению с моим заумным кузеном – как будущий отец новых великих князей. А что?

– Молчу-молчу, повелитель, – дракон вернулся к салату.

Ну точно, изменился. И, вполне возможно, больше от общения с Майером, который из каждого вытаскивает все, на что тот способен. Но такие изменения шли Митю на пользу. У этого дракона просто есть особая магия: любой человек в его присутствии начинает легче дышать.

* * *

Платье для бала мы поехали выбирать вместе с Майером. На этот раз не было нужды ему на меня тратиться: я получала стипендию, а Мить – очень неплохое довольствие от своего дядюшки. Но в провожатые я сама его позвала, поскольку все еще сильно сомневалась в своем вкусе. Он и не подвел – выбрал такое изящество, что глаз не оторвать. Я без него никогда не додумалась бы примерить желтый шелк, но после уговоров согласилась – и сразу признала правоту: лучшего наряда в Радожке уже не отыщешь. Мы оставили портнихе заказ доставить платье в университет и вышли на улицу, чтобы еще немного прогуляться.

А весна, на самом деле, оказалась самым сложным для меня испытанием. Она одним воздухом кружила голову, запутывала мысли, подкидывала сладких снов по ночам. Именно теперь приходилось все чаще напоминать себе о границе и не позволять лишнего даже в собственной голове. Но на этот раз меня отвлек внешний фактор – демоница Нашарта увидела нас издали и подбежала поздороваться. Майер был с ней приветлив, но не более, они просто перекинулись вопросами о делах и разошлись – точка в этих отношениях ни одну сторону не напрягала уже давным-давно.

У меня вылетел вопрос, когда я рассматривала удаляющуюся фигуру демоницы, которая бесстыдно задрала юбки едва не до пояса, чтобы перепрыгивать через лужи:

– Она похожа на Хинанду?

Дракон посмотрел туда же и ответил задумчиво:

– На самом деле, нет. Или уж если совсем-совсем издали. Хинанда обладала такой харизмой, что… Стоп, я не хочу с тобой ее обсуждать.

Я посмотрела на правильный профиль и горько усмехнулась, но произнесла очень ласково:

– Майер, а разве тебе не требуется о ней хоть с кем-то говорить? Людям становится немного легче, когда они вслух проговаривают то, что больнее всего. Не хочешь со мной – говори с Митем. Или с Аштаром… хотя понимаю, как это странно звучит. Или лучше поезжай в столицу, отвлеки его величество от важных дел. Вы ведь с ним с детства близки – неужели он не сможет послушать тебя и разделить эту тяжесть?

Он опустил взгляд в землю, как будто потерялся. Но через некоторое время растянул губы в вымученной улыбке:

– Я так ни разу и не обсудил смерть Хинанды с Элом. Проще представить, что я изливаю душу на этот счет Аштару, честное слово. – Он теперь посмотрел на меня прямо. – Но раз у меня в друзьях завелась целительница, то кое-что сформулировать я способен. Ты знаешь, Нилена, я о Хинанде думал последние сто лет, но несколько месяцев назад я наконец-то начал вспоминать о ней немного в другом ключе. Наконец-то почувствовал, что боль сменяется светлыми воспоминаниями, как происходит с людьми, а не драконами. Проблема в том, что я не знаю ни одного дракона, кто смог бы полюбить второй раз. Если такое и происходило с кем-то, то являлось редким чудом, в которое никто не поверил. Мы так хорошо умеем завязывать свои инстинкты, но никогда не учились их развязывать. Кажется, я как раз на этом пути – считай меня редким чудом, в которое никто не поверит. Но доказательство налицо: я заново научился смеяться, я забыл о полном равнодушии, я захотел жить.

У меня немного осип голос:

– Рада это слышать, Майер.

– А я рад это признавать, – он снова отвел взгляд от моих глаз. – Вряд ли это быстрый процесс. Но у меня еще есть девять лет, девять месяцев и четыре дня, чтобы пройти путь до конца. Лишь бы ты не выскочила за эти годы замуж за какого-нибудь проходного Тисана.

– Не начинай…

– Да я пошутил, не обращай внимания! – дракон мгновенно переключился и потянул меня за руку дальше по улице. – По кружке сладкой настойки? Погода какая отличная. Как студенты умудряются высиживать все лекции в такое время? Я б не смог, если бы мне за это не платили жалованье.

Конечно, я позволила ему отвести нас обоих от скользкой темы – в том и вся суть наших отношений. Но тем днем не могла не думать о его оговорке: Майер просто застыл в режиме ожидания и не сделает даже лишнего жеста, чтобы ничего случайно не сломать.