Глава 20. Сложности объяснений

Вопрос Варды был ожидаем, но формулировка… Лисар чувствовал себя, словно мальчишка при допросе перед строгим наставником. Он давно отвык от этого чувства. Даже в ордене огненного щита, когда он, будучи в совсем молодом теле и без привычных сил, общался с великим магистром, он чувствовал себя старше и значимее его. Даже когда Лисар для дела маскировался кем-нибудь незначительным, он внутренне ощущал себя взрослым состоявшимся мужчиной, но с Вардой…

С ней всё было иначе.

Он мысленно проговорил ответ и нервно хмыкнул: на её месте он не поверил бы ни единому своему слову. Даже для него его собственный опыт, выраженный словами, казался неправдоподобным.

С трудом разомкнув сложенные на груди руки, он опустил ладони на стол и уставился на кружку. В горле ещё слегка жгло, а все внутренности содрогались от мощного удара наливки, но Лисар ощутил острую потребность затуманить свой разум.

Если Варда ему не поверит — он поймёт это и попытается доказать свои чувства. Если Варда решит не заводить отношения с тем, кто её убил, он тоже поймёт и попробует изменить её мнение. В общем-то, он был готов смириться с любой реакцией, кроме смеха.

Это было немного нелепо после всех его жертв, но сейчас Лисар остро понял: если Варда засмеётся над его объяснением, ему будет так больно, что это оставит неизгладимую печать на его сердце.

Поэтому Лисар старательно подбирал слова, чтобы его объяснение казалось достаточно разумным, чтобы Варда выслушала его без насмешек. Вот только алкогольный туман в голове, которого он жаждал для притупления чувств, плохо сказывался на мыслительном процессе, и все его заготовки по признаниям внезапно испарились из памяти.

Взгляд Варды становился всё более пристальным, она подалась вперёд, вглядываясь в его лицо со свирепой подозрительностью.

Собрав волю в кулак, Лисар составил речь, но когда заговорил… его язык почти сразу вышел из-под контроля:

— Я… я хотел отомстить. Но когда начал изучать твою жизнь, я понял, какая ты невероятная, потрясающая женщина.

* * *

Глаза Лисара восторженно блестели, а его слова снова и снова отдавались в моей голове: «когда начал изучать твою жизнь, я понял, какая ты невероятная, потрясающая женщина…»

Снова и снова… снова и снова… До того, что у меня начал дёргаться глаз.

Потерев его, я мрачно спросила:

— О каком изучении жизни ты говоришь? Что вообще в моей жизни могло восхитить кого-то вроде тебя?

Последнее я почти прокричала, но так как это совпало с очередной серией помолвочного мордобоя о стену, повышение голоса выглядело довольно естественно, и восторженный блеск в глазах Лисара не увял.

— Я был в твоём родном городе, общался с твоими старыми знакомыми и нанимателями, — он начал активно жестикулировать, добавляя эмоций к своему рассказу. — И тогда я понял — ты изумительная. Несгибаемая. Немного безумная. Невероятно смелая. Я… я просто был потрясён и твоим упорством, и выдержкой, силой воли и вообще всем. Я не встречал никого подобного тебе. Ты… невероятнее самих богов. Я… — Лисар неловко, но с большим энтузиазмом взмахнул руками. — Да я просто не знаю, как можно в тебя не влюбиться. Чем больше я о тебе узнавал, тем больше влюблялся.

Восторг на его лице был таким чистым и искренним, что… я не знала, что сказать.

Я и прежде встречала мужчин, особенно молодых, восхищённых моим полученным статусом и ореолом силы. Такие табунами сбегались в мой отряд. И в подавляющем большинстве случаев это было той ещё головной болью, но то была головная боль от простых людей и мелких аристократов, а сейчас этим «заболел» Лисар.

К тому же… у меня по спине пополз противный холодок: какие подробности моей жизни он узнал? Насколько глубоко и подробно Лисар копал?

Было много, очень много вещей, которые я хотела бы похоронить навсегда.

— А мне казалось, — я забрала себе кружку и скептически оглядела содержимое, — что мой характер кажется тем сквернее, чем больше обо мне узнаёшь. Да и в целом моя биография не располагает к любовным отношениям.

Сделав пару глотков, я вернула кружку Лисару. Он смотрел на меня восторженно, грустно и несколько недоуменно:

— Не знаю, как другие, но я тобой восхищаюсь. Ты поистине невероятна, и… — на его прекрасном лице появился оттенок озарения, сменившегося мягкой грустью. — Ты переживаешь из-за моего отношения к поражению при Карассе?

Это название, выбив из разума ватную туманность алкоголя, на миг погрузило весь мир в алый цвет.

Я давно уже спокойно относилась к тому случаю, так почему же сегодня меня снова ослепила ярость?

Возможно, дело в этом юном теле.

Или в собеседнике?

Я исподлобья смотрела на Лисара, и он, нервно потерев висок, схватился за кружку. Но пить не стал:

— Знаю, ты не любишь об этом вспоминать…

В той войне за трон королевства у меня была возможность выбрать нанимателя.

— …Это объяснимо, — Лисар заговорил мягче.

С одной стороны был наследный принц — безумный ублюдок, тративший все деньги на пиры с оргиями и прочие извращённые развлечения. Не удивительно, что даже родной отец не хотел видеть его на троне, за что и поплатился жизнью.

— Но это часть твоей истории…

С другой стороны была принцесса. Она не была особо добродетельной, нет, у неё хватало неприятных черт характера, но она воспринимала подданных не просто как скотину, а как свою силу, о которой надо заботиться.

— Мрачная, — Лисар смотрел мне в глаза. — И вызывающая уважение.

На самом деле я могла в этом не участвовать, но оплату нам предложили щедрую, а только что напяливший корону наследник, казалось, не обладал достаточной поддержкой, чтобы выиграть войну с сестрой. Да и жестокость его прихлебателей оставила неприятное впечатление — мы с моим отрядом пару раз сталкивались с ними в столице, пока искали подходящий заказ. И когда люди принца пытались меня нанять, они вели себя слишком развязно даже для аристократов.

— Это произвёло на меня неизгладимое впечатление, — мягкий голос Лисара просачивался в мои воспоминания.

В то время я считалась опытной наёмницей, в моём отряде насчитывалось почти десять тысяч человек. И это был первый раз, когда мне доверили командование всем войском. Назначение было чисто политическим шагом: принцесса не желала оказаться в большем долгу перед вставшими под её знамёна подданными, каждый из которых лелеял мечту стать её мужем и надеть корону. В общем, возвышение любого из её соотечественников-полководцев было для неё нежелательным, назначение в командование любого другого наёмника могло показаться оскорбительным или двусмысленным, а выбор в командование женщины разом снимал все вопросы.

Принц был крайне оскорблён тем, что я отвергла его предложение о найме.

— Люди могут по-разному воспринимать те события, но, на мой взгляд, они доказывают твою невероятную силу.

Нам удалось с лёту взять пять городов. Такое количество добычи отвлекло войска на разграбление. А когда мы подошли к Карассу, в котором прятался принц, разногласия по дележу добычи обострились: каждый хотел получить больше, а сделать меньше. Нужно было немедленно начинать штурм.

— Пусть ты не смогла победить в войне…

Моей власти не хватило начать штурм сразу, пришлось отложить два дня. Но к тому моменту половину войска принцессы подкупил принц. Она не хотела отдавать завоёванные ими территории в вечное пользование союзникам, откладывала решение, а принц — он просто их отдал. Но мы узнали об этом только когда вошли в город и оказались между его войсками и предателями из наших рядов.

— …то, что ты смогла выжить — вот что действительно сильно.

Я была магом всего лишь шестого круга, и в том бою часть моих каналов маны разрушили, уронив меня обратно на третий круг. И это было самым мягким последствием того сражения. Принц действительно был зол и на меня, и на его сестру за то, что мы оспорили его власть. Нас обеих он заковал в цепи и стал таскать за собой. Без одежды, без права голоса — мы следовали за ним, вынужденные сидеть у его трона или оставаться игрушками на бесконечных оргиях, где нас приковывали, словно цепных собак.

Принцесса покончила с собой через месяц.

— Твоя выдержка и воля к жизни вызывают восхищение…

Через полгода моей покорности я уже никому не казалась ни опасной, ни особо интересной. В не слишком привлекательной внешности есть свои плюсы: принцу доставляли отменных красавиц, чьи крики и мольбы будоражили обезумевших от вседозволенности гостей куда больше, чем я. Так в одну из ночей, когда я больше не украшала оргию в главном зале, а служила лишь небольшим развлечением в одной из комнат, я свернула шею посетившему меня магу и воспользовалась его жезлом.

— …как и твоё упорство потом.

Разнузданность молодого короля передалась и его стражникам, в ту ночь мне удалось ускользнуть и спрятаться в храме Элеи. Оттуда меня уже никто не мог достать — богиня защищала обратившихся к ней женщин так, что даже другие боги не посмели бы на них напасть.

— Не каждый мог бы так планомерно мстить стольким высокопоставленным людям.

На самом деле убивать я начала с охраны и слуг. И только потом взялась за тех, кто выше.

— Я не слышал ни о ком, кто, не будучи благословенным магом девятого круга, смог бы обезглавить целое королевство, уничтожая врагов одного за другим. Ладно будь это разовое убийство, когда все собрались вместе, и их ударили чем-то масштабным, но ты вырезала их поочерёдно два года, из-за чего они знали, что на них охотились, но всё равно оказались бессильны перед твоей местью.

Это было трудно. И в плане исполнения, и чтобы вспомнить всех, кого я хотела уничтожить. Обычно я не злопамятная и не трачу столько сил на то, за что мне не платят, но в той ситуации мой гнев действительно немного вышел из-под контроля.

Я не оставила в живых ни участников, ни свидетелей.

— По сути дела, ты уничтожила и весь королевский род, и само королевство.

Да, после этого королевство завоевали соседи и растащили страну на части, потому что вся сильная верхушка так или иначе была убита мной. Территорию стало просто некому защищать.

— И заставила всех молчать. Это ужасает, — Лисар говорил мягко и вкрадчиво. — И восхищает до мурашек. Ты словно необузданная стихия. В тот момент, когда я читал доклад об этом, у меня было ощущение, что ты — и безграничный океан, и лесной пожар. Непостижимая, прекрасная и опасная. Именно тогда мне впервые захотелось преклониться перед тобой.

Из-за той выходки меня боялись, считали сумасшедшей, хотели убить. Были даже смельчаки, звавшие Карасской шлюхой — до нескольких отрезанных за такое прозвище языков. Но ещё никто не говорил, что после такого передо мной хочется преклоняться.

— Единственное, я боялся, что ты не подпустишь меня к себе, ведь потом у тебя, согласно моему расследованию, любовников не было. Но теперь я вижу, что тебя тот случай не сломал, и это тоже вызывает восхищение. У тебя просто несгибаемая воля.

Уголок моей губы задёргался в намёке на усмешку. Просто я не хотела слухов, вот и держала любовников в секрете, а они просто не смели болтать. Похоже, молчали даже после моей смерти.

Отняв кружку у восхищённо наблюдавшего за мной Лисара, я всё же улыбнулась — грустно:

— Ты ошибаешься. Меня тот случай не сломал не потому, что у меня сильная воля, — я покачивала кружку, взбалтывая её содержимое. — Просто в том мире, где я росла, в отличие от твоего высокого мира благородных и воспитанных людей, ни одна женщина с рождения не была хозяйкой своего тела. Поэтому к подобным вещам я отношусь намного проще.

Для принцессы даже то, что её раздели при всех и заковали в цепи, было невыносимым ударом, об остальном и упоминать не стоит.

— Я думаю, ты ошибаешься: не каждая может так.

— И отомстила я не из-за того, что меня задевало их существование, а потому, что, если бы они остались живы, я бы не смогла снова собрать отряд и добиться командования. Они бы убили мою репутацию. Хотя, признаю, я была на них довольно зла.

— Да, это было заметно, — кивнул Лисар. — Король в короне из его кишок и скипетром из гениталий был особенно впечатляющим.

Невольная улыбка промелькнула на моих губах, я чуть наклонила голову, разглядывая содержимое кружки.

Лисар был первым мужчиной, которого в положительном смысле впечатлили мои подвиги.

— Варда, я не знаю о тебе абсолютно всего, но я узнал о тебе очень многое, и этого хватило, чтобы восхититься, а затем влюбиться. Возможно, это несколько по-юношески, но теперь мы встретились лично, и я не только не разочарован, наоборот — я влюбляюсь в тебя всё сильнее. Я хочу быть с тобой. Защищать тебя, заботиться о тебе, просто находиться рядом. Я люблю тебя.

Отражение в кружке задрожало, я резко подняла её и залпом допила остатки. Вылившийся в меня жгучий поток заглушил все мысли и чувства, несколько мгновений я могла воспринимать только это опаляющее ощущение. Но оно отступало, оставляя мне осознание, что я впечатлена.

Очень сильно под впечатлением от Лисара.

Отставив кружку, я поднялась и развернулась к двери:

— Ладно, я наговорилась, пойдём.

Шум снаружи продолжался, но я прислушивалась к тому, что делает Лисар. Когда он поднялся, я пошла вперёд, изо всех сил сжимая губы, но их уголки всё равно непроизвольно вздёргивались вверх.