Глава 24. Международная банда

В полумраке лицо Кериша было красным от натуги и очень обиженным. Я улыбнулась и поставила на сундук в его руках ещё один сундучок поменьше:

— Иди быстрее!

Лестница под Керишем затрещала, заглушая отдалённую музыку, и он провалился вниз вместе с сундуками. Я выглянула в окно: Кериш валялся в белых пионах, а поверх него лежала лестница. Ещё парочка рыцарей ордена, вернувшихся от кареты, смотрели на него с сочувствием.

— Ну, что застыли? — раздражённо спросила я. — Несите ещё одну лестницу покрепче!

Парни ринулись прочь, сквозь полумрак дворцового парка к скрытому в его глубинах зданию с садовыми инструментами.

С другой стороны дворца продолжала играть музыка, прибывать запоздалые гости. Чуть в стороне слуги готовились устроить салют. Из клумбы помятый Кериш смотрел на меня с осуждением.

Лисар поставил сундук с камнями маны на подоконник и тоже выглянул наружу:

— Бессердечная, — вздохнул он. — Как есть бессердечная!

Я покосилась на сундук под его локтем — это последний, вытащенный нами из очередной сокровищницы.

— Кериш, принеси то, что я просил! — столь же бессердечно повёл себя Лисар.

С трудом отбросив лестницу, Кериш неуклюже поднялся и, ухватив меньший сундук, поковылял в сторону каретного двора — там в наш экипаж затаскивали добычу. Рыцари с ограблениями справлялись всё ловчее, хотя Кериш оставался некоторой проблемой: у него во время противоправных действий на нервной почве развивалась хроническая неуклюжесть и неудачливость.

Вот и сегодня он единственный пострадал, хотя ему надо было только таскать награбленное.

Из темноты выбежали рыцари с новой лестницей и быстро приставили её к нашему окну на втором этаже. Лисар благополучно передал последний сундук, ещё один сундук вытащили из клумбы. Я уже собиралась вылезать, но Лисар придержал меня за руку. Я вопросительно посмотрела на него.

Лисар улыбнулся, и сердце дрогнуло от его красоты и нежности. Мы уже полгода путешествовали по миру, обчищая от камней маны и денег сокровищницы и склады благородных людей, филиалов орденов и королей, чтобы поднять меня до восьмого круга магии. Все эти полгода мы каждый день вместе, но я до сих пор не привыкла к яркой внешности Лисара.

Сегодня ограбление мы проворачивали под прикрытием бала-маскарада, так что Лисар был особенно хорош в своём наряде под пирата: тёмно-синие бархатные брюки плотно и соблазнительно охватывали его длинные ноги, такого же цвета жилетка с огненной вышивкой шёлком и бисером подчёркивала тонкость гибкой талии, а красная рубашка будто увеличивала ширину плеч.

— Подожди немного, — попросил Лисар.

Он продолжал улыбаться.

Послышался скрип лестницы, и Кериш взобрался к открытому окну. Не глядя на нас, он бросил на подоконник объёмный мешок и пополз назад.

Лисар вытащил из кармана жилетки тёмно-синюю с пламенным узором полумаску и надел на себя. Поправил шнурок на хвосте и раскрыл принесённый Керишем мешок. Оттуда выпрастался ворох красного и белого шёлка… Это было платье.

— Зачем? — поинтересовалась я.

— Просто предлагаю немного развлечься, раз уж мы здесь и всё успешно провернули.

Лисар всё ещё улыбался — мягко, призывно, с надеждой.

Для свободы действий я тоже была в пиратском наряде, к счастью, в северном приморье такой наряд для девушки не считается слишком экстравагантным, что позволило не привлекать к себе особого внимания, но в платье я действительно буду меньше бросаться в глаза…

— Здесь прекрасные музыканты, — беззаботно произнёс Лисар, — отличные закуски и вино, а чуть позже планируется фейерверк. Мне кажется, мы заслужили небольшой праздник.

Я покосилась на притащенный Керишем наряд и спросила:

— Почему в платье? Разве тебе не нравится мой костюм?

Глаза Лисара в прорезях маски потемнели, он наклонился ко мне и томно зашептал на ухо:

— Очень нравится, но, если бы ты видела себя со спины, видела бы взгляды, которые бросают на тебя мужчины, когда ты в брюках, ты бы поняла, почему я предлагаю платье. — Его рука оказалась на моей талии, согревая в этот прохладный вечер, а шёпот стал нежнее. — Пожалуйста. Всё это время мы занимались подготовкой, давай теперь отдохнём и повеселимся. Если не хочешь переодеваться — я не настаиваю.

Он не давил, оставаясь почти неподвижным. Мягко поцеловал меня в висок. И я вздохнула: Лисар очень предусмотрителен во многих вопросах. Действительно, в платье я буду меньше выделяться из толпы. Вот только… обычно жаждущие задорной близости со мной радовались моей необычности и мужской одежде, а желающие долгих отношений всегда в итоге пытались сделать меня женственнее, настаивали на платьях. Поэтому просьба Лисара несколько насторожила.

Но…

Откинув голову, я посмотрела в его полные восхищения глаза. Кончики его задрожавших пальцев скользнули по моей щеке. Лисар наклонился, и его губы очень осторожно коснулись моей скулы. Мешок с платьем не удержался и с шелестом шёлка соскользнул к ногам Лисара. Он обнял меня за плечи и тихо прошептал:

— Прости, я не подумал, что тебе могут категорически не нравиться платья.

Что-то снова дрогнуло в моём сердце.

— Наверное, тебе часто надоедали такими глупостями, — Лисар опустил руку и поймал мою ладонь, переплёл наши пальцы. Отстраняясь, нежно улыбнулся мне. — Идём, пока танцы не закончились. И не забудь надеть маску.

Лисар потянул меня за собой, совершенно не заботясь о шёлковом платье.

— Погоди, погоди, — рассмеялась я. — На самом деле для бальных танцев идеально подходят платья.

Это было правдой. Даже лихие танцы у костра буквально требуют широкого подола.

Остановившись, Лисар оглянулся на меня. Его глаза были полны пристального внимания. Даже полгода совместной жизни спустя он продолжал меня изучать. Очень осторожно изучать, словно я какая-то трепетная лань. Это одновременно мило и смешно. И приятно.

— Я сейчас переоденусь.

Конечно, платья мне непривычны. Но я не любила их использовать не только поэтому. Проблема была в моей недостаточно примечательной внешности. Я не была страшной, просто даже в самом роскошном платье оставалась обыкновенной, и лишь мужская одежда и броня придавали мне некоторую оригинальность, выделяя среди женщин.

Но с этим новым соблазнительным телом, под восхищённым взглядом Лисара я не видела никакой сложности в том, чтобы потерпеть неудобство платья ради красоты и ещё большего восхищения в его взгляде.

Я переоделась в ближайшей гостиной. Лисар помог мне справиться с пышным платьем, одна половина которого была белой, а другая — красной. Маска, наоборот, с одной стороны была красной, а с другой — белой. И даже ожерелье состояло из рубинов в красном золоте и алмазов в белом. По крою платье было простым, но ассиметричное соединение двух ярких цветов, открытые плечи, поднятая роскошная грудь, контраст тонкой талии и расширяющегося подола делали облик ослепительным.

Лисар собственноручно затянул завязки на спине и закрепил отросшие волосы заколкой с алмазами, рубинами и красно-белыми перьями. Очевидно, он готовился потанцевать со мной после удачного разграбления королевской сокровищницы.

Перед выходом из гостиной я ещё раз оглядела себя в зеркало. Лисар стоял рядом и смотрел на меня с душераздирающей нежностью. И вдруг порывисто прижал к себе. Он тихо вздрагивал:

— Не оставляй меня, — прошептал он. — Варда, я на всё готов ради тебя, я всё сделаю, только оставайся рядом!

Прижатая к его груди, я слышала бешеный стук его сердца. Я никогда не говорила об уходе, но и не обещала остаться. На самом деле я не очень понимала Лисара, не очень понимала, почему он хотел услышать моё обещание быть с ним, ведь обещания так легко нарушаются…

— Я люблю тебя, — твёрдо сказал Лисар. — В этом деле с чужаками и богами я почти всё сделаю сам, только оставайся со мной.

Подняв ослабевшую руку, я осторожно погладила его по спине.

Я вдруг поняла, почему Лисар так встревожился: я почти достигла восьмого круга и больше не нуждалась в его опеке и помощи. Ещё немного, и он просто не сможет отследить меня, если я захочу сбежать.

— Не думай слишком много, — попросила я и похлопала его по пояснице. — Давай просто развлечёмся.

Вместе мы спустились в огромный зал и тут же влились в компанию танцующих парочек. Лисар даже в маске выглядел слишком соблазнительно, да и я блистала, так что многие из этих парочек косились на нас, облизывая заинтересованными взглядами.

Я мягко улыбалась, Лисар крепко меня держал и вглядывался в лицо.

Прежде я ни за что бы не подумала, что можно жить с Лисаром так потрясающе мирно и уютно. Эти полгода мы колесили по странам, чтобы получить как можно больше камней маны. Путешествие было довольно безопасным, редкие сокровищницы имели действительно способную остановить нас защиту, поэтому в большинстве случаев мы действовали довольно расслабленно.

На самом деле иногда это было даже смешно: когда рыцари ордена огненного щита стали догадываться, что их превратили в банду преступников, и перешёптывались по углам, обсуждая этот вопрос и надо ли бежать. Или когда Кериш и Садж умоляли Лисара образумиться. Или когда он в угоду мне оставлял свои подписи в сокровищницах. А несколько раз мы оставались в сокровищницах на пару дней, чтобы я прямо там могла поглотить ману из камней, и тогда Лисар подогревал пирожки своим огнём и заваривал сладкий чай.

Он был очень заботливым, нежным и покладистым со мной.

Но жёстким и порой безудержным с другими.

Защищая меня, оберегая, заботясь о комфорте, пресекая любые попытки посторонних ко мне подкатить. Честно говоря, даже будучи генералом с кучей адъютантов и слуг я не ощущала столь предусмотрительной заботы обо мне.

Отблески магических огней мерцали в синих глазах Лисара, в кружении танца он всматривался в моё лицо… И вдруг прижал меня сильнее, наклонился:

— Почему ты никогда не заводила семью?

Мои глаза чуть расширились, и я опустила веки, прижимаясь к его груди. Бархат мягко коснулся щеки.

Какой сложный вопрос.

Лисар не торопил, не отпустил даже в паузе между мелодиями, продолжая бережно сжимать меня в своих руках.

Мне пришлось глубоко задуматься. Можно было сказать, что я не хотела. Или что не было никого подходящего. Или что мне никто такого не предлагал. Но это не будет правдой. Можно сказать, что просто не срослось: когда хотела — было не с кем, когда было с кем и были желающие — по той или иной причине не хотела я.

Музыка снова наполнила зал, и мы с Лисаром вновь закружились.

Он терпеливо ждал ответа.

А я… я уже не помнила всех своих мужчин, они сливались в какие-то смутные обобщённые образы, но я помнила Лисара.

Как он нежно смотрел на меня, предлагая только что заваренную чашечку чая, когда мы сидели в сокровищнице одного из филиалов ордена седьмого водопада. Это было мило и забавно.

Любовники последних лет перед моей смертью, которых я должна помнить более менее, на самом деле в памяти остались неким образом средней смазливости и высокой угодливости. Они знали, чего я хотела, но я не помнила о них ничего.

Зато я помнила склонность Лисара к некоторому педантизму и каждую черту его прекрасного лица. Его запах. И даже кое-какие привычки в еде, чего я не замечала у других мужчин.

И всякие забавные моменты. И как он на базарах кормил со мной детей и выискивал мне подарки среди побрякушек, платков и уличной еды, но при этом в более серьёзных подарках Лисар всегда был предельно обстоятельным, заранее подготавливая их, как эти платье и маску.

Мелодия закончилась, и после паузы мы опять принялись танцевать. Я чуть откинула голову, и теперь мы смотрели друг другу в глаза. В синих глазах Лисара было ожидание.

Я снова попыталась вспомнить прошлые отношения.

Заставила себя вспомнить.

Заставила себя быть откровенной хотя бы перед собой.

У меня никогда не было семьи потому, что я никогда никому не доверяла полностью. Постоянное ожидание подвоха, напряжение в предчувствии предательства способны разрушить любые отношения. Потому что намёки на это воспринимаются острее, а если доказательств нет, напряжение ожидания становится настолько изматывающим, что проще разругаться, чем ждать беды.

Ладонь Лисара согревала мою талию, его ласковый взгляд был немного грустным, словно отсутствие ответа разбивало ему сердце.

Он всегда вёл себя так предусмотрительно при ограблениях, дай ему волю — он вносил бы меня в сокровищницы на руках. Его помощь всегда была деликатной без попыток просто меня облапать.

Он всегда заботился о моей еде и с радостью отдавал лучшие кусочки.

Заботился о моём удобстве, будь то одежда или еда.

От одного человека я никогда не получала столько всеобъемлющей заботы.

Сердце стало щемить, я прикрыла глаза, но я слишком хорошо помнила черты прекрасного лица, представляла их сейчас ужасающе ярко.

Полгода постоянно вместе — это очень долгий срок, а знакомы мы ещё дольше. Я слишком прикипела к Лисару, и это мешало ясно мыслить.

— Мне… — почти прошептала я, и Лисар сразу прижался, готовый слушать. — Мне надо подумать. Для ответа на твой вопрос.

Лисар прижал меня ещё крепче, и сквозь музыку и шелест платьев я услышала мощный стук его сердца. Оно колотилось очень часто.