Глава 25. Нужно подумать

Меня уже ждали. Торговцы готовой едой расплылись в улыбках, со всех сторон рынка хлынули дети, и сегодня не только оборванцы, но и одетые немного приличнее. Даже посетители в этот солнечный день больше не ругались на толпы детей. А тех, кто встревожился этим непонятным явлением, быстро просветили что к чему.

Толпа малышни окружила меня, они галдели, пытались ухватиться за штаны, но те слишком плотно облегали ноги.

— Хей-хей! А ну разойдитесь! — мой голос был недостаточно строгим, чтобы их распугать, и моё настроение недостаточно плохим, чтобы я запретила им проявлять эмоции.

Вскинув руки, я просто осторожно проталкивалась к прилавкам с едой, всё равно с моим усиленным телом эти ребята были для меня абсолютно безопасны. Патрулирующие рынок стражники недовольно вздыхали, но больше не смели вмешиваться, а торговцы, не вовлечённые в мою благотворительность, только хмурились, уже не жалуясь на то, что я мешаю их торговле.

Прилавки буквально ломились от хлеба, сыра, пирожков, вяленого мяса и колбас. Торговцы уже подбили все счета, мне оставалось только доставать серебро из кошелька и оплачивать, чтобы ребятня могла без зазрения совести смести всё с прилавков. Действовали они довольно организовано и уже не пытались соперничать друг с другом или оставлять кого-нибудь без еды.

Сегодня никого даже не уронили в этом всплеске активности, и я улыбнулась.

Счастливые взгляды этих детей, их улыбки, и то, что сегодня они не так судорожно хватались за еду, лились бальзамом на сердце. Я даже почти забыла, что не выспалась.

Совместно с ребятнёй зачистив все прилавки, я ещё некоторое время смотрела, как дети расходились в разные стороны рынка и уходили с него, грызя добытую еду, утаскивая запасы для родственников и младших.

Эти тощие фигурки, потрёпанная одежда — всё это отдавалось горечью где-то в глубине души, хотя я понимала, что не в моей власти спасти всех. В каком-то смысле такая помощь не совсем милосердие, а только передышка для них, которая, возможно, в будущем заставит их довериться кому-нибудь не тому или бессмысленно ждать помощи, но… мне хотелось их накормить. Это была такая смутная жалость, что-то между желанием опосредованно исполнить свои детские мечты и интуитивной потребностью о ком-нибудь заботиться… Впрочем, я знала, что такая доброта проявляется у меня только когда я в безопасности и богата.

Развернувшись, я зашагала прочь с рынка.

Мне было не спокойно.

После того, как я с последней партией камней маны достигла восьмого круга, я написала Лисару записку, в которой сообщала, что вернусь для нашего общего дела через семь дней, и попросила просто дать мне подумать немного.

Мне действительно нужно это после полугода вместе.

Я уехала в другой город всего в дне езды от него, и что в итоге?

Первое, что я поняла — мне не спится без Лисара, и это откровенно бесило. Как? Как так получилось?

Он незаметно вкрался ко мне в постель, в этом не было ничего особенного. На самом деле в детстве в холодное время мы спали все вместе, большой кучей, так что для меня нормально спать с кем-нибудь, но когда это время прошло, я неплохо обходилась без соседей в своей койке. Какое-то время я была более настороженной, опасаясь незваных гостей в своей палатке или комнате, временами спала с кем-нибудь, чтобы другие не лезли, в холодные сезоны приходилось согреваться всем скопом, позже стало как-то не по статусу оставлять грелки в постели, так что когда Лисар сначала стал прикладываться на край кровати, а потом постепенно переползал всё ближе ко мне вплоть до объятий, я не увидела в этом ничего плохого.

Пока не оказалось, что одной мне больше не спится.

Ещё и сновидения стали утомительными, постоянно повторялось одно и то же: я в огне феникса, не ощущая тело, в мутном болезненном забытье. Этот огонь заключён в форму яйца, вокруг обернулся грозовой дракон — Лисар, а за ним — безграничная тьма.

Этот сон был удушающе реалистичным, и каждый раз я просыпалась в холодном поту, не в силах быстро отдышаться и уснуть.

Естественно, настроения у меня никакого не было.

Мысленно ругаясь, снова вспоминая этот навязчивый сон, больше похожий на воспоминание о бытие между жизнью и смертью, я добралась до границы трущоб.

Там никого не было.

Зорко оглядываясь по сторонам, я шла дальше мимо покосившихся домов и гор мусора.

Шла… шла…

Ветер свистел между домами, а в остальном трущобы словно вымерли: ни движения, ни живого звука…

В первый день здесь было довольно много народу, и мне удалось хорошо почесать кулаки. Естественно, магию я применяла только для укрепления тела, так что на второй день, когда я пришла сюда, на меня напали ещё большей толпой, жаждя отомстить за прошлое унижение.

Но на третий день мне пришлось немного походить, чтобы найти кого-нибудь для драки.

На четвёртый я расспрашивала прохожих, где спрятались бандиты и грабители, и хотя не все хотели отвечать, своего я добилась.

Сегодня здесь вообще никого не видно.

Ни единого прохожего!

Даже в домах, куда я заглядывала для проверки, никого не оказалось.

Завтра мне уже надо возвращаться к Лисару, чтобы успеть к оговорённому сроку, а они все попрятались, ну как так?

Остановившись, я потёрла лоб. Настроения совсем не было.

* * *

Крепче сжав поднос с едой, Кериш плечом толкнул дверь в комнату, вгляделся в заволакивающий её сумрак и тяжко вздохнул.

— Не вздыхай, — донеслось с кровати. — И так тошно.

— А я считаю, что она вам решительно не подходит! — Кериш прошёл внутрь.

— Мне плевать, что ты считаешь, — отозвался Лисар. — Ты не разбираешься в женщинах, и у тебя просто нет вкуса.

Пробираясь во тьме к письменному столу, Кериш снова вздохнул: «И как я мог рассчитывать на его понимание?»

Вслух он произнёс другое:

— Первая любовь прекрасна, но она проходит.

— Ха-ха, — Лисар отрывисто изобразил смех.

Он не мог объяснить никому другому, сколько лет его первая любовь не проходит. Похоже, он относился к редкой породе однолюбов.

В темноте Кериш, наконец, добрался до стола и поставил на него поднос. После чего направился к окну и распахнул шторы. Повозившись с рамой, открыл и её, впуская в комнату прохладный воздух.

Лисар не шелохнулся. Он лежал на кровати, подложив одну руку под затылок, а в другой сжимал записку от Варды.

Она обещала вернуться и исчезла так ловко, что Лисар ничего не мог с этим поделать, поэтому он ждал, и это единственное, на что он сейчас способен. Да, он маг восьмого круга и мог бы походя завоевать какое-нибудь королевство, но без Варды не видел в этом смысла. Приготовив всё к их дальнейшим свершениям и оказавшись здесь без неё, Лисар понял, что у него нет стимула даже вставать. Ему не хотелось есть, и сейчас Кериш забирал со стола нетронутый завтрак.

— Столько девушек за вами гонялось, даже королевских кровей, — вздыхал Кериш, — а вы выбрали ту, которая сама от вас бегает!

— Она просто хочет подумать.

Лисар не склонен спорить с Керишем, предпочитая приказывать, просто сейчас ему необходимо было самому для себя озвучить, что Варда вернётся.

Когда она достигла восьмого круга, как и у него, у Лисара просто не было возможности её отследить. Он предполагал, что Варда захочет улизнуть, но всё равно не смог этому помешать — она просто мастер подобных вещей. И Лисар решил ей поверить и ждать здесь.

Это было сложно.

Порой он ругал себя за доверчивость, но чаще уговаривал верить и ждать.

— О чём она хочет подумать? — фыркнул осмелевший за последние дни Кериш. — Есть ли в этом мире мужчина лучше вас? Она должна радоваться и держаться за вас! Да и вам следовало бы поразвлечься с кем посговорчивее, пока она шатается неизвестно где, чтобы она больше вас ценила!

— Если ты таким оригинальным способом думаешь удерживать девушек, однажды ты можешь остаться без яиц, — заметил Лисар.

— Пф! Я не вы, я выберу нежную, мягкую, покладистую девушку.

— Удачи, — беззлобно пожелал Лисар.

Ворчание Кериша и его забавные заявления помогали коротать время. Но он не забывал беспокоиться о благополучии своего магистра и с нажимом произнёс:

— На этот раз обязательно поешьте, хозяйка и её дочка для вас очень старались, желали угодить. Кстати, обе весьма хороши.

— Проваливай, — посоветовал Лисар. — И не вздумай мне кого-нибудь подсовывать.

— Я только из благих побуждений, — Кериш поспешил удалиться вместе с нетронутым завтраком.

Мясной аромат обеда растекался по комнате, но аппетит Лисара без Варды не пробуждался.

Он поднял руку. Свет из окна осветил записку. Почерк у Варды был корявым, Лисар помнил его по документам, которые смог раздобыть. Не изучай он раньше эти документы, он не понял бы, что записку ему Варда писала очень тщательно, чтобы он сразу мог понять содержание.

Она старалась для него, выводила буквы, и когда Лисар думал об этом, на сердце у него становилось тепло. Поэтому он продолжал верить, что Варда не сбежала.

Приложив записку к груди, накрыв её ладонью, Лисар опустил веки. Он снова думал о Варде: что он сделал не так? Почему ей нужно уйти и подумать?

Он сомневался, переживал, снова думал, не надо ли как-то подстроиться под Варду, и снова себя одёргивал: лучше вести себя естественно, как сейчас, чтобы она приняла его таким, какой он есть, иначе невозможно будет постоянно притворяться. И в то же время Лисару хотелось как-то лучше соответствовать ей, чтобы она не ушла окончательно…

А иногда всё у него холодело внутри и хотелось немедленно умереть — когда он невольно представлял, что Варда никогда к нему не вернётся. Лисар просто не представлял жизни без неё, не видел смысла.

Он думал, что, возможно, это следствие его воспитания — у него возникла потребность и привычка кому-нибудь поклоняться. Возможно, ему следовало подумать об избавлении от этого состояния, но Лисар не видел в этом беды, пока Варда принимала его чувства.

* * *

Выехала я раньше запланированного, надеясь, что по дороге встретятся грабители. На дороге же должны быть грабители!

Но их не было.

Ни один не вылез.

Может, конечно, из-за того, что я заранее обозначила количество дней, которые буду покупать продукты на базаре, после чего уеду, городские товарищи предупредили своих дорожных соратников о потенциальной угрозе.

В общем, по неведомой причине одинокую красивую всадницу грабить никто не пожелал, так что к вечеру после долгой безрадостной дороги я находилась не в самом благоприятном расположении духа.

И в целом получалось, что я прибежала к Лисару раньше оговорённого срока. Я как раз думала об этом, в лёгких сумерках подъезжая к постоялому двору, и мысли качались между «зато высплюсь нормально у него под боком» и «да ну, он слишком много о себе подумает и поймёт, что я соскучилась!»

— Стой! — Кериш стоял в воротах, широко разведя руки и гневно взирая на меня.

Конечно, он не был серьёзной преградой, его даже без магии мой конь просто оттолкнул бы с пути, но меня заинтриговала внезапная смелость этого человека.

Увидев, что я остановилась, Кериш побледнел, на лбу проступили капельки пота. И раскинутые руки даже начали подрагивать. И всё же он оставался на месте и сохранял решительный взгляд.

— Что ты хочешь? — спросила я.

— Прекрати мучить Армана! — потребовал Кериш. — Хватит!

— Я? — удивлению моему не было предела. — Его мучаю?

— Да! — качнулся вперёд Кериш, мой конь дёрнул головой, и Кериш отступил, но дорогу не освободил. Он заговорил тише. — Ты… злая!

— Бессердечная, — хмыкнула я.

— Вот именно! — вспышка злости помогла Керишу подойти ближе, он схватил коня под уздцы и сердито смотрел на меня снизу вверх.

В целом это выглядело забавно — сочетание паники и праведного гнева. Я улыбнулась. Кериш нахмурился:

— Ничего смешного! За ним столько женщин бегает, его готовы носить на руках, он сильный и замечательный, а ты совсем этого не ценишь!

Мои губы нервно дёрнулись. Кериш крепче стиснул поводья:

— Арман заботится о тебе, бросил орден, выполняет твои капризы, даже занимается воровством, ты должна это ценить! Должна беречь его, заботиться о нём, а ты только издеваешься!

— И как же я над ним таким великолепным издеваюсь?

Во взгляде Кериша появился оттенок презрения:

— А ты как будто не понимаешь? — почти выплюнул он.

Его, похоже, переполняли эмоции, но не хватало смелости выплеснуть их все, поэтому он мялся и цедил сквозь зубы:

— Как ты уехала, он не ел и практически не вставал с постели. И всё из-за тебя, из-за того, что ты исчезла!

Не дождавшись моего ответа, Кериш продолжил:

— Как ты можешь быть такой жестокой? Разве ты не видишь, что он любит тебя и на всё готов ради тебя?

Конь переступил с ноги на ногу, я рассеянно смотрела на Кериша, и мне было немного странно. Я потёрла лоб. Кериш насупился:

— Если ты совсем его не любишь, лучше сразу уходи, чем каждый раз, когда тебе захочется погулять, так его мучить!

Я потянула поводья, и конь послушно отступил на несколько шагов. Кериш продолжал загораживать открытые ворота. Кажется, его страх притупился, и теперь он преграждал мне путь даже более решительно.

«Как ты уехала, он не ел и практически не вставал с постели. И всё из-за тебя, из-за того, что ты исчезла!» — его неловкое, вспыльчивое восклицание повторялось и повторялось в моей памяти.

— Ты шутишь, — сказав это, я хмыкнула.

Кериш разочарованно покачал головой:

— Если бы. Я бы хотел, чтобы это было ложью, но это правда, и это страшно. Он был таким сильным, таким дерзким, он мог противостоять даже великому магистру, всегда гнул свою линию, отказывал самым благородным, сражался, как настоящий герой. И всё это… вся его сила, воля — всё это рушится из-за тебя. Только потому, что тебя нет рядом, он не похож на себя, он будто не живёт. Это ужасно! Ты — чудовище!

Меня, конечно, обвиняли в издевательстве над мужчинами, но никогда — так. Глядя мне в лицо, Кериш дрогнул и побледнел, но только ещё решительнее расставил руки в стороны:

— Если ты не собираешься оставаться с ним — уходи сразу.

Фыркнув, я развернула коня и поехала прочь. Ещё не наступил срок возвращения, так что не было острой необходимости возвращаться прямо сейчас. После слов Кериша не то чтобы совсем не хотелось, но было как-то тревожно: то ли не хотелось увидеть Лисара таким отчаявшимся из-за моего побега, то ли, наоборот, не хотелось увидеть, что Кериш преувеличивает, и Лисар на самом деле не скучает без меня…

* * *

Кулаки почесать всё же получилось — в ближайшем к постоялому двору трактире. Сначала ко мне пытались подкатить, потом — отомстить, а затем несколько идиотов попробовали увести с привязи моего коня.

Но настроение это не улучшило.

В сумрачном полуподвале трактира я просидела всю ночь, то развлекаясь, то потягивая сидр со специями… и снова размышляя.

Лисар не первый мужчина, с которым я жила.

И не первый любовник, с которым я грабила и путешествовала…

Вначале мне часто приходилось с кем-нибудь сходиться, чтобы выжить. Иногда эти отношения были хорошими, иногда — не очень. Можно даже сказать, что жить с ним я начала от безысходности: всё равно он намеревался следовать за мной, а я не могла ему помешать.

Поэтому удобнее было делать всё вместе.

Лисар даже не слишком навязчиво признавался мне в любви, просто выражал её делом снова и снова. Но даже так я не могла поверить, что это по-настоящему и надолго.

Я ждала подвоха.

Жаждала его, ведь без подвоха эта ситуация не будет соответствовать моему мировоззрению.

Поэтому всё было так неловко.

Или, возможно, дело было в том, что во всём этом мире только Лисар мог меня понять? И только он безоговорочно принимал меня с моими неженскими увлечениями, странными прихотями в постели и прошлым?

Лисар единственный равен мне по силе, единственный имеет похожий опыт божественных войн, после которых все современные конфликты кажутся сущей нелепостью. Он единственный мужчина — маг восьмого круга, что делает его равным мне.

Правда, я могла бы научить кого-нибудь ещё… «Нет, не смогла бы», — призналась я себе и покрутила кружку, разглядывая пряный сидр на дне.

Смешно, но Лисар самый близкий мне человек.

Откинувшись на стенку за моей спиной, я окинула взглядом пустой зал. Только хозяин посапывал на табуретке в углу. Он побоялся выгнать меня, когда настало время закрытия, поэтому я могла спокойно сидеть здесь.

Служанка выглянула из кухни, проверяя, не нужно ли мне чего, и тут же убрала обратно лохматую голову. Трепетали и потрескивали почти истаявшие свечи, вот-вот погаснут.

Я просто думала…

Но есть ли смысл переживать? Разве сейчас с Лисаром не хорошо? Даже если потом мы разойдёмся или он попытается ударить в спину, сейчас — он умопомрачительно красивый, заботливый любовник.

Почему бы просто не расслабиться?

Хотя бы попробовать…

* * *

Я не спешила. По какой-то непонятной причине я продолжала ожидать назначенного срока. Таверна снова открылась — накормить завтраком одиноких людей. Утренние посетители отличались от вечерних, поэтому от меня не шарахались, но и не пытались как-то задеть.

Это были мелкие служащие и рабочие, они уминали простую сытную кашу, чтобы начать новый день. У них не было семей или они приехали в город на заработки, поэтому им приходилось поручить себя заботе местных поваров.

Разглядывая их разномастные фигуры и угрюмые лица, по одежде, вещам и состоянию рук прикидывая, к каким профессиям они принадлежат, я невольно думала об их одиночестве этим утром.

Эти люди не выглядели счастливыми. Возможно, им не нравилась каша, или на работе и службе было всё совсем швах, но мысленно я почему-то постоянно цеплялась на то, что они одни.

Одиночество давно меня не задевало, давно стало не проблемой, а символом безопасности и преимуществ, но сегодня…

Бросив серебро на стол, сегодня я отправилась к Лисару раньше назначенного срока. Я должна была приехать после обеда, а не во время завтрака.

До таверны было рукой подать, но я села верхом на случай столкновения с Керишем.

Он действительно караулил у ворот, но сегодня я не позволила ему сказать ни слова, я дала коню шенкелей и ворвалась во двор.

Тихо ругаясь, сбитый Кериш поднялся с земли и стал отряхиваться. Я спрыгнула с коня и решительно взошла на невысокое крыльцо. Распахнула дверь. Миновала наполовину заполненный завтракающими людьми зал и, не обращая внимания на вопросы хозяина, поднялась на второй этаж.

Не задерживаясь, я распахнула дверь в комнату.

Лисар не лежал безвольно на постели, он сидел. Безупречно одетый, с аккуратно расчёсанными волосами и даже улыбался, как будто ждал меня.

— Ты приехала раньше, — мягко произнёс он и поднялся навстречу.

Шарики огня озаряли комнату, я всмотрелась в это красивое лицо, оценила фигуру… Лисар похудел. Это ощущалось не только по заострившимся скулам, но и по тому, как сидела на нём недавно идеально подогнанная одежда.

Он правда скучал.

Наверное, после такой разлуки следовало обняться и рухнуть на кровать в приступе страсти, но… Я протянула руку:

— Пойдём, позавтракаем.

У Лисара было очень нежное выражение глаз, почти невыносимо нежное. Он не укорял меня, но весь его вид заставлял жалеть о таком жестоком обращении с ним.

Приблизившись, Лисар взялся за руку, а затем прижал меня к себе. Он вдыхал запах моих волос, обнимал за плечи. Ничего не говорил, но каждое его прикосновение, каждый вдох был наполнен почти болезненной радостью встречи.

Эти эмоции затягивали меня в глубокий, странный омут.

— Полегче, — я толкнула его в живот. — Я хочу есть, идём.

Лисар перехватил меня за руку и повёл вниз.

Вдвоём мы сразу привлекли много взглядов, но ответный строгий взгляд Лисара напомнил всем заниматься своими делами.

— Стандартный завтрак, — попросила я и, более не обращая внимания на разносчицу, уселась в угол.

Лисар устроился напротив. Он улыбался. И просто смотрел на меня, словно такая возможность — величайшее счастье в мире.

Вздохнув, я постучала кончиками пальцев по столешнице и призналась:

— Я никогда не заводила семью, потому что я никогда никому не доверяла. Только не надо обещаний — я в них не верю.

— Я не представляю жизни без тебя.

Лисар сказал это очень уверенно, обстоятельно. И теперь мы просто смотрели друг на друга.

Ему нечего было ответить на моё признание. Мне нечего было сказать на его заявление.

Мы просто сидели, и каждый был при своём.

Разносчица принесла нам по миске каши и тарелку с сыром и орехами. Угощение она поставила поближе к Лисару и активно пыталась ему подмигнуть, но он не сводил с меня взгляда.

Когда девица, отчаявшись, отступила, я взялась за ложку. Оглядела кашу: вроде разносчица не плевала в неё из мести за то, что я завлекла самого красивого мужчину постоялого двора… а то и всего города.

Поковырявшись в каше, я подняла взгляд: Лисар по-прежнему смотрел на меня. В его синих глазах смешались грусть и нежность… очень много нежности.

— Ладно, — я взяла ломтик сыра. — Давай для начала убьём наших врагов, а там посмотрим.

— Ты права, — улыбка сделала Лисара ещё красивее, — свои убеждения надо доказывать делом, а не словами.

— Вот именно, — согласилась я.

Он был не первым, кто говорил такое, и прежде никто из обещавших мне вечную верную любовь не смогли доказать её делом. Но мелькнула неожиданная мысль: «А вдруг у Лисара получится?»

Я покачала головой в неверии, но… а вдруг?