Глава 34. Последствия

Это был уже второй восход солнца, встреченный мной на этом берегу. Бледные лучи коснулись моря, дотянулись до верхушки каменного клыка и расползлись по блестящему от росы вересковому полю, разгоняя тьму.

Тусклый свет омыл бледное лицо Лисара, и его ресницы, наконец, дрогнули.

Всё это время я боялась отпустить его руки. Даже теперь, когда с его каналами маны в основном всё стало в порядке: остались небольшие следы загрязнения тут и там, а в остальном… Да всё у него было просто отлично после такого отравления антиманой!

Веки Лисара медленно приподнялись, бледный свет наполнил яркостью синие-синие глаза. Их рассеянный взгляд медленно очертил небо и нашёл меня.

Улыбка… почти незаметная, слабая, но это определённо была улыбка.

Всё во мне оборвалось, все натянутые струны души и опоры разлетелись вдребезги и смешались. И потекли слёзы — не те, что от дыма, не выбитые внезапной физической болью, другие: они словно истекали из моей души, выплёскивали её наружу. Заливали лицо, шею, грудь и Лисара.

Всхлипнув, уткнулась лбом ему в плечо. Меня трясло, эти странные слёзы текли, и я не могла остановиться:

— Никому не рассказывай… что я… плакала. Дурак, дурак, ты такой дурак!

Я правда не могла остановиться, вся сжалась и вдавливалась в Лисара, дрожала. Я не помню, чтобы когда-то ещё рыдала так самозабвенно и долго. Лисар приподнял руку, мягко поглаживал меня по спине.

Гладил, а слёзы истекали из самой моей души, выталкивали что-то непонятное, тяжёлое. И когда рука Лисара ослабла, а его глаза стали закрываться, я хоть и знала теперь, что он поправится, продолжала плакать. И мне становилось как-то легче.

* * *

Солнце поднялось на середину неба, и я успокоилась. Глубоко дышала, борясь с тревогой и усталостью после двух дней непрерывной борьбы с антиманой в теле Лисара. Теперь, когда душевное равновесие вернулось вместе со здравым смыслом, я осмотрелась в поисках опасности.

И вздрогнула: возле ямы стояла женщина, её белая простая туника трепетала на ветру. Неопределённый возраст, неопределённая народность, столь же неопределённый цвет глаз и средних по тону волос. Нигде никогда не упоминалось, дракон она или феникс. После убийства Каана она так спокойно ко мне относилась, что я поверила в её принадлежности к фениксам.

Элея…

Нейтральная богиня, убивать которую я не хотела и потому старалась о ней не думать, но которая должна была находиться в последнем храме, ведь число ниш соответствовало числу впавших в спячку богов.

Она должна была находиться среди них, сразиться с чужаками и погибнуть.

Но она была здесь.

Я сдвинулась, закрывая собой Лисара.

А Элея просто смотрела на нас… с любопытством? И это, наверное, было самым эмоциональным выражением её лица, которое я видела.

— Я не обижаю мужчин, принявших женщин, которые нашли убежище в моём храме, — её голос остался прежним.

Неопределённым.

Её черты и этот голос — они немного ускользали из памяти, когда её не было рядом, но вспыхивали в сознании, стоило Элее появиться. Она не воевала с другими богами, поэтому я никогда не воспринимала её серьёзно, но…

Сейчас, глядя на неё, ощутила такой дикий, неизбывный ужас, что меня почти парализовало. Ужас от одного её присутствия, как будто я вдруг оказалась на запредельной высоте без крыльев.

Элея — богиня, которая не воевала, осталась победительницей в войне богов.

— Тебе осталось немного, — сказала она. — Уничтожь остатки антиманы, и я запечатаю границы мира.

Она развернулась и зашагала прочь.

Даже не попросила стать её жрецами, верить в неё. А ведь в неё люди тоже больше не верили, разве нет? Разве не должна она без веры ослабеть, как другие боги? Но она выглядела, как обычно…

Белые одежды Элеи трепетали на ветру, но вереск под её ногами не проминался. Она была невесома…

Я моргнула — и Элея исчезла. Непостижимая, как всегда. Несколько мгновений я сидела неподвижно, а затем благоразумно решила, что не стоит даже мысленно лезть в её дела, и поспешила избавить Лисара от остатков антиманы.

* * *

Лисар проснулся в кровати, и первое, что проверил — место рядом: пусто. Но в свете свечей были видны вмятины на подушке и перине — с ним кто-то спал.

Протянув исхудавшую руку, Лисар погладил это место — уже остыло.

Снаружи барабанил дождь, но грома не было. Просто ливень.

Лисар огляделся: вроде бы комната на постоялом дворе, но какая-то неправильная… слишком много вещей для временного жильца: полки с литыми и резными зверюшками, выставленные напоказ тарелки с росписями и узорами из эмали, шкафы и шкафчики. Совсем не в стиле Варды. Больше похоже на комнату хозяина постоялого двора. С Варды ведь станется лучший номер отжать. Или целый дом.

Сев, Лисар огляделся. Окно было плотно закрыто ставнями. Кровать стояла в центре комнаты, поэтому прежде он не заметил медную ванну в углу за изголовьем. В ней была чистая вода, рядом — наполненные тоже медные вёдра. В таких удобнее согревать воду огненной магией. На полке рядом с ванной поблёскивали баночки и пузырьки, на скамейке в разных стопках лежали полотенца и свежая мужская одежда.

Лисар покрутил запястьями, размял затёкшие пальцы и только после этого воззвал к магии. Огонь и молнии… они оставались с ним, и он улыбнулся, потому что в быту огонь был в тысячу раз удобнее молний. Лисар понимал, почему Варда была не в восторге, став магом его родной стихии.

Вскоре вода в ванне и вёдрах стала источать лёгкий пар. Лисар с удовольствием забрался в горячую воду, хотя за ним явно хорошо ухаживали и особой необходимости в купании не было, просто требовалось немного согреть затёкшие мышцы… Немного собраться с мыслями… Немного взять под контроль эмоции: Варда его не бросила! Спасла! И ему требовалась вся воля, чтобы от радости не прыгать вокруг неё восторженным слюнявым щеночком: нужно же немного поддерживать более солидный образ. Даже если везде свербит от счастья и невероятного облегчения. После трёхсот лет ожидания простительно, но, но…

А ещё Лисар немного боялся, что Варда перепоручила его рыцарям и умчалась кого-нибудь грабить или с кем-нибудь воевать. Она не из тех, кому интересно торчать с больным.

Он думал об этом, когда благоухающий свежестью и розами, подтянутый, в чистой до хруста одежде покинул комнату. Коридор определённо выглядел как коридор небольшого, бедного постоялого двора, только почему-то до блеска чистого.

Чистого, как и лестница в трапезную. И пол там. И ровно стоящие столы.

Даже бандитского вида посетители в татуировках были странно тихими, чистыми, ровно постриженными, равномерно рассаженными… вымуштрованными.

«Варда», — губы Лисара растягивались в невольной улыбке.

Посетители, завидев спускающегося с лестницы Лисара, посмотрели на него по-разному: кто с надеждой, кто с благоговением, а кто с сочувствием.

Идеальный порядок и эти взгляды давали Лисару понять, что Варда не просто была здесь — она переживала. Сильно. Беспокойное настроение Варды — это надраенные до блеска казармы, идеальный строй, идеальный порядок в одежде, причёсках и вообще всем, до чего дотягивался её взгляд. Как-то раз она заставила развешивать искусственные цветы на деревьях, потому что из-за внезапного мороза они облетели, а весной плодовые деревья без цветов — это не порядок. Такое случалось редко, и потому Лисару было особенно приятно наблюдать внешние проявления её беспокойства о нём, хотя он бы предпочёл оградить её от неприятностей.

Один из посетителей аккуратно отставил кружку, на цыпочках подбежал к лестнице и рухнул в ноги Лисару, запричитал сдавленным полушёпотом:

— Добрый господин, спасите! Я больше никого грабить не буду, никогда-никогда!

Лисар в недоумении остановился:

— Почему ты не попросишь Варду?

— Я уже просил, — прошипел он испуганно. — Но, понимаете, тут такое дело: она меня преследует!

Недоумение Лисара только усилилось, хотя… кажется, этого человека он где-то видел.

— Я был в банде, которая попыталась её ограбить, — торопливо продолжил мужчина, то и дело косясь на коридор к кухне. — Мы переехали — и опять столкнулись с ней на дороге. Я переехал ещё дальше — и опять она нас ограбила. Тогда я решил стать пиратом: уж в море-то её не должно быть. Но тут она снова меня поймала! Добрый господин, пожалуйста, скажите ей, чтобы она меня не преследовала. Или скажите, куда она собирается. Это же невозможно! Она везде! — Он ухватил Лисара за сапог. — Господин, сжальтесь, я простой грабитель…

С трудом сдерживая смех, Лисар махнул рукой:

— Иди.

И неудачливый грабитель, оскальзываясь на надраенном до блеска полу, рванул к двери. За ней была сплошная стена дождя, но он без колебаний унёсся в ночь.

— Господин, а нам тоже можно? — неуверенно донеслось из зала.

— Сегодня я её отвлеку, — пообещал Лисар.

И понаблюдал, как крепкие мужчины, словно перепуганные птенцы, помчались к двери, потолкались возле неё в борьбе за право скорее сбежать и исчезли за стеной ливня.

Что примечательно, несмотря на спешку, они не уронили ни одной кружки или скамейки, вся мебель осталась ровно на своих местах.

— Варда… — выдохнул Лисар, довольный тем, что избавился от конкурентов за её внимание: пусть она лучше им покомандует, он готов.

Войдя в тёмный коридор между трапезной и кухней, Лисар, наконец, услышал голоса, исходящие из наполненного светом огня проёма.

— …ну надо же, ты ведь действительно ничего не понимаешь в готовке. Просто удивительно, — тон был взрослым, но сам голосок тонкий, детский.

— Нет, кое-что я могу, — отозвалась Варда.

— Ну да, ну да, — полный скепсиса детский голосок.

— Могу раздобыть столько денег, что готовить самой не придётся.

— Отжать себе целый постоялый двор, например, — вставила девчонка.

— Эй-эй, не надо наветов, — шутливо возмутилась Варда. — Хозяин мне сам его отдал. Как компенсацию за мешавший спать шум и прочие беспокойства.

— Да он просто сбежал от тебя. И, уверена, до сих пор ждёт, когда ты съедешь, а ты вместо этого открыла заведение для посетителей.

— Они сами просили, не могла же я лишить их единственной пивной.

Лисар припомнил несчастный вид посетителей и мысленно посмеялся: если и просили, то так невежливо, что потом об этом пожалели.

Он шагнул в тёплый свет: типичная кухня типичного постоялого двора, только очень-очень чистая. Тощий мужичок в углу вскрывал моллюсков, какой-то мальчишка лет одиннадцати недалеко от очага чистил клубни, девочка чуть постарше с очень серьёзным лицом крошила морковку, а Варда… она стояла у камина с надкушенным яблоком в руке и лениво крутила вертел с тушкой. Слегка подгоревшей с одного бока.

— Да ты над ними просто издеваешься, — хмыкнула девчонка.

— Зато в заведении порядок, — глубокомысленно изрекла Варда и уныло посмотрела на яблоко в руке. — И никто никого не задирает. Разве со мной не лучше, чем с прежним хозяином?

Она совсем не злилась на эту дерзкую девчонку, и Лисар подозревал, что вместо яблока Варда предпочла бы кружечку чего покрепче.

— Лучше! — мальчишка и девочка ответили почти одновременно.

И Лисар предположил, что не шум стал причиной того, что Варда теперь хозяйка этого постоялого двора: скорее всего она вступилась за этих детишек, и понеслось.

Он стоял на границе света и тени, с мягкой улыбкой наблюдал, как она пререкалась с девочкой из-за запоздавшего ужина и крутила вертел. В этой кухне было так тепло, уютно…

Яблоко выпало из руки Варды и покатилось по полу. Она смотрела на Лисара пронзительным, странным взглядом. А затем оставила порученный ей вертел с мясом и пересекла кухню, затолкнула Лисара обратно в темноту коридора, прижимаясь к нему там, и Лисар больше ничего не слышал, ни о чём не думал, только наслаждался её объятиями, поцелуями, касаниями её дрожащих от волнения рук. Варда ничего не говорила, но Лисар её понял.