Глава 33. Выбор

«Опять рёбра!» — с этой мыслью вернулась память. Зашипев от боли, я не услышала себя за страшным воем. Всё вокруг заволок едкий, ослепляющий дым. Пол вибрировал и трескался. А ещё я скользила по нему, потому что он был накренён.

Тут же я рефлекторно попыталась зацепиться, остановить скольжение. Ни слух, ни зрение, ни обоняние не помогали сориентироваться, а следовало держаться трона Шолотля — так мы уговаривались с Лисаром.

Или лучше бежать? Но для этого нужно открыть двери, а для этого нужно оказаться у трона Шолотля или Бенну. Так что я поползла обратно. Надо было заранее озаботиться открытием дверей, как-то не похожа на меня подобная непредусмотрительность.

Кашляя, я изо всех сил цеплялась за трещины в полу. От стоящего здесь воя ломило уши, а от дыма ручьями текли слёзы. Рывок, ещё рывок по скользкому полу — и я буквально врезалась в подножье трона, коснулась — и плевать, что теперь боги могут уловить моё вмешательство. Дыхание перехватило, накатила дикая слабость, я смогла почувствовать себя храмом лишь на мгновение, но его хватило для волевого усилия — открыть двери.

Тут же я оттолкнулась от трона и заскользила вниз. Не прямо к дверям — храм кренился не ровно к ним, но…

Бам! Крак! — я натолкнулась на чьи-то ноги, кто-то рухнул рядом, и острые когти прошлись по предплечью. Толчком ноги я сдвинулась в сторону, ускользая от этой лапы, ударилась о кого-то ещё и кубарем покатилась вниз. Врезалась во что-то мягче, чем камень. Подо мной были перья — кто-то из фениксов, холодный и неподвижный, но ещё источавший божественную силу. Я резко оттолкнулась в сторону дверей — побыстрее убраться от этого феникса, и почти сразу меня обожгло, на кожу словно плеснули кислоту, и мой крик смешался с воплями богов. Я крутилась, билась ногами, силясь вырваться из этого жуткого места. Вырвалась. Задыхаясь, кашляя, отчаянно цепляясь за трещины в полу и уползая к выходу.

То обжигающее место — это ведь были чистая антимана и мана, столкнувшиеся в момент взаимного уничтожения. Я не хотела вляпаться в ещё одну такую лужу, поэтому приходилось ощупывать пространство вокруг. Зрение по-прежнему не помогало: хотя немного посветлело, слёзы текли так сильно, что ничего невозможно было разглядеть в сумраке зала за их пеленой.

Руку снова обожгло, и я стала оползать очередной участок горящей антиманы и маны, рядом кто-то прополз. И ещё перелетел через меня. В вое и криках наметился омерзительно звенящий визг. А я подумала, что, возможно, мне следовало оставаться на оговорённом месте…

Храм завибрировал, и я быстрее поползла к выходу. Если боги смогут его поднять и улететь, у меня больше шансов договориться с чужаками, чем с ними.

Мелкая дрожь охватила всё, пол дёрнулся — и всё рухнуло вниз. С грохотом и треском, перекрывшим даже вой, храм насадился на каменную пирамиду — источник антиманы. Дышать стало совершенно невозможно, но я продолжала упорно ползти к выходу. Теперь я могла различить его по чуть более яркому свету.

Но где Лисар? Я надеялась, он не искал меня возле трона Шолотля.

Позвать? Вряд ли он услышит меня во всём этом оглушительном визге. Мне следовало выбраться и отдышаться, а потом… потом как-нибудь разберёмся.

Опять на меня кто-то налетел, я отпихнула ослабевшего бога ногами и в отчаянном рывке выбралась на крыльцо. Всё кружилось, только в передышке я осознала, насколько ненормально моё состояние, что дело не только в оглушающих криках и невозможности видеть. Попыталась встать, тут же рухнула на крыльцо. Ползком двинулась к его краю, скатилась на неприятно шершавую жёсткую поверхность острова и жадно втянула мёртвый воздух.

Антимана… везде здесь была антимана, пыталась пробраться в моё тело. А мана вытекала из трещин в храме и, соприкасаясь с поверхностью острова, загоралась, распространяя вокруг мерзкий едкий дым… Только здесь, на воздухе, он был пожиже, и слёзы текли уже не так сильно, я смогла смутно разглядеть это всё.

— Вот ты где, — изрядно помятый, словно пожёванный, в изодранной и обгоревшей одежде Лисар спрыгнул с крыльца и перекатился по земле ближе ко мне.

С его рассечённой скулы и плеча капала кровь, но, не долетая до земли, рассыпалась в пепел. Я поморгала, думая, что мне мерещится из-за остаточной пелены слёз, но нет, его кровь действительно разлагалась на воздухе в пепел.

— Извини, что не дождалась, — сипло сказала я вместо «Дерьмово же ты выглядишь»: настолько резким был контраст с его обычным аккуратным лоском.

— Да я и не ожидал, что ты будешь сидеть на месте: ты не из доверчивых. — Морщась, Лисар приложил ладони к земле и выпустил покров для формирования крыльев.

Это было странное зрелище: драконьи крылья были полупрозрачными, а через мгновение в них потекла чернота. Сначала она словно разливалась по венам, а затем наполнила крылья целиком, окутала их чернотой, формируя подобие перьев.

— Надо убираться отсюда, — Лисар протянул руку. — Быстрее. И не пытайся поглотить ману из воздуха, она вся здесь отравлена.

На крыльцо выскочил кто-то из драконьих богов, распахнул крылья и рванул вверх, но поднялся только на высоту храма, дальше его замотало, крылья вспыхнули. А от других пирамид отделились тёмные пешие фигуры и бросились к храму. Бог приземлился на крышу.

Я рывком ухватила руку Лисара, он притянул меня к груди и мощным толчком устремился в небо, прочь от яростно закричавшего с крыши бога.

Дымка, окутывающая остров, была разорвана вторжением храма, края разрыва трепетали и дёргались, словно живые. Лисар пронёсся сквозь эту дыру и развернулся, нависая над ней. Его крылья резко разрослись, закрывая собой отверстие. Он крепче меня обнял — его кожа не пропускала антиману, собранную внутри него и питающую крылья, поэтому в руках Лисара я оставалась в безопасности. Мы парили над храмом, и отсюда прекрасно просматривались стекавшиеся к нему чужаки.

Не маги, они несли с собой тёмные копья, но настоящим их оружием была антимана. Мана сочилась из стен храма, нейтрализуя её. Чужаки полукругом выстроились у входа, выставляя вперёд копья.

Только теперь я поняла, что дикий вой в храме стих. Наверное, ещё когда Лисар перестал устраивать там беспорядок. И я готова была поспорить, что боги уже заметили врагов и теперь решали, кого менее полезного выпихнуть на разведку.

Наверное, это длилось бы дольше, но пирамиды одна за другой начали вибрировать. Храм загудел, исторг из себя фонтаны жидкой маны, и весь остров заволокло едким дымом. Лисар чуть сместился, чтобы мы оставались в чистом воздухе: щит удерживал дым над островом, тот просачивался лишь в дыру. И там, в этом дыму над храмом начал формироваться разлом пространства, усиливая присутствие антиманы…

Снизу из дыма доносился скрип и грохот, в его клубящейся серости вспыхивали разряды стихий, и снова поднялся вой, но в этот раз всё происходило масштабнее, чем в пределах храма. Боги, наконец-то, сражались с нашими врагами лично.

Они никогда не хотели рисковать собой, даже ради спасения мира, да и в прежней войне предпочитали наблюдать… поэтому мне стало смешно: теперь я и Лисар наблюдали за их боем, как когда-то они за нами, хотя разглядеть что-то в этом дыму было почти невозможно — так, смутные силуэты и всполохи, и струи антиманы, потёкшей сквозь разлом…

Чётко рассмотреть получилось, когда взорвалась одна из пирамид: дым отхлынул на мгновение, взметнув в небо чёрные перья, и я увидела истекавшего голубоватой кровью Сумрака, всего пробитого осколками чёрного металла. От соприкосновения с его кровью осколки раскалялись, и страшный крик умирающего бога сотряс островок и его щит, а затем всё снова заволокло дымом. Одно я могла сказать точно: как только пирамиду уничтожили, разлом пространства захлопнулся, и антимана перестала проникать в наш мир.

Внизу продолжался бой, крики, вспышки, взрывы… кто-то попытался улететь — весь пылающий от залившей его антиманы, неузнаваемый, но Лисар взмахнул исполинским чёрным крылом, и беглец рухнул обратно на остров, исчез в дыму.

Одна за другой взрывались пирамиды, Лисар отправил вниз ещё двоих богов, а затем под полотном дыма стало разгораться голубоватое сияние, и Лисар ринулся прочь, унося меня с собой.

Взрывная волна с грохотом ударила его в спину, разрывая крылья, превращая их во вспышки огня и молний, и нас, протащив несколько сотен шагов, швырнуло в воду. Завертело, толкая, переворачивая, норовя поломать, но Лисар держал меня так крепко, что даже обезумевшая волна, не смогла нас разнять. Нас таскало в ней, ударяя потоками, я едва успевала вдохнуть, я сама вцепилась в Лисара намертво. Как-то в шторм меня смыло за борт — и ощущения сейчас были точно такими же: не понять, где низ, где верх, везде вода, и просто страшно.

Нас мотало долго, или, может, так казалось, но, когда вышвырнуло на каменистый уступ, изрядно в него впечатав, и я отдышалась, оказалось, что не только острова чужаков больше не видно, но и этот треугольный кусок скалы, который я приметила ещё с корабля, находился близко к тому острову, где раньше скрывался последний храм богов.

Только сообразив, где мы, и убедившись в относительной безопасности, я обратила всё внимание на Лисара.

Он выглядел не только пожёванным, но и смертельно уставшим. Опирался ладонями на вылизанный штормами камень и смотрел на меня. Ветер трепал его светлые волосы, бросал на нас брызги мечущихся вокруг волн. Капли стекали по бледной коже Лисара. Промытые солёной водой порезы и ссадины покрывались сероватой корочкой.

— Лисар, ты как?

— Нужно закончить начатое, — его голос был таким же сиплым, как у меня, и каким-то ломким. — Как твой покров?

Сосредоточившись, попробовала вызвать драконий… по телу пробежала серая тень и, в нескольких местах сформировав призрачные чешуйки, начала таять. Тогда я вместо призыва этого непривычного для меня образа воззвала к огненному покрову феникса, и на этот раз покрылась полупрозрачными перьями. Они подрагивали на ветру, как настоящие, я могла их пощупать, но этот покров не обладал прежней плотностью.

Как Лисар и предполагал по своему опыту, после смерти бога покров теряет в силе, но возможность полёта и некоторую защиту оставляет.

Ничего не говоря, повернулась к нему спиной и выпустила крылья в стороны. Сердце стучало тревожно-торопливо, я чувствовала себя странно из-за слабости, лёгкого отравления антиманой, всей этой ситуации.

От прикосновения я вздрогнула — Лисар был очень холодным. Прильнул к моей спине. Его дыхание скользнуло по основанию шеи, а руки тяжестью легли на плечи.

— Осталось ещё немного, — прошептал он и уткнулся носом мне за ухо.

Это было немного щекотно. Я поднялась, вытягивая за собой Лисара, тряхнула полупрозрачными крыльями.

Взлёт дался тяжело, я буквально выцарапывала себе дорогу в небо, полупрозрачными крыльями приходилось махать вдвое чаще прежнего, или, возможно, проблема была в весе Лисара.

Или в том, что находилось внутри него.

Антимана…

На этот раз целью был не остров, когда-то занятый последним божественным храмом, теперь мы двигались к побережью.

Приближались сумерки, море волновалось, вздрагивало, подбрасывало пенные брызги. Мир вновь менялся — не чистый и не грязный, он застыл в каком-то странном равновесии. Мы не знали, что станет, если все боги умрут. Это самая рискованная военная кампания в моей жизни, самая безумная, и с самым малочисленным войском — всего из двух жрецов против всех.

Я долетела до резко обрывавшегося в море берега. Волны тревожно плескались у основания у его почти вертикально срезанного края, а по верху трепетал вереск, весь пятнисто-белый от россыпей цветочков. Пролетев чуть дальше от обрыва, я приземлилась у каменного клыка, устремившего шероховатое остриё в небо. И хотя почти всё внимание тратила на полёт, не могла не заметить, что дыхание Лисара постепенно замедлялось.

Он неуверенно ступил на ковёр из цветущего вереска. Сжал моё плечо:

— Ещё немного.

Тут, прямо у основания каменного клыка, в промасленную кожу были завёрнуты лопаты — Лисар всё готовил заранее.

Дальнейшее напоминало копание могил после тяжёлого сражения. Такие знакомые ощущения. Всё иначе и в то же время всё точно так же, как было долгие-долгие годы моей жизни. Та же одуряющая усталость вперемешку с радостью: выкарабкалась, спаслась, снова пронесло. Горько-сладкая победа. Баланс на грани счастья и безумия. Свет в непроглядной тьме.

Лисар копал всё медленнее, а я, наоборот, быстрее. Он, кажется, никогда не копал могил, а я — слишком часто. Проклятье, если наши жизни смешать и поделить пополам, мы бы получились вполне нормальными людьми, а не то что мы есть сейчас.

Хотя есть ли нормальные люди в принципе? Или боги? Кто в этом безумном мире нормален вообще? У каждого свой скелет на заднем огороде.

Клац! Клац! — моя лопата ударилась в металлическую поверхность.

— Отойди, — велела я пошатнувшемуся Лисару.

Я боялась посмотреть в его бледное лицо, боялась снова осознать его непривычную потрёпанность. Даже не глядя, спиной к нему я чувствовала, как тяжело ему выбираться из ямы. Он соскальзывал, но всё равно боролся, а я, плюнув на ломоту в мышцах, всё быстрее и быстрее копала.

Подпитав мышцы сохранённой внутри маной, рывком выдернула железный сундук и перекинула его через край ямы.

Лисар сидел на цветущем вереске и смотрел на меня. В сумраке его лицо казалось каким-то слишком белым и одухотворённым, а глаза — просто тёмные провалы.

Выбравшись из ямы, попинала сундук, стряхивая с него остатки земли, и сдвинула засовы.

Петли скрипнули.

Блеклое вечернее солнце озарило маленькие сферы с запасами маны и божественной энергии. Между сферами лежали миниатюрные, с фалангу пальцев, фигурки богов.

Возможно, это было их последнее напоминание о себе, последняя страховка на случай поражения. А может, и нет, но чем меньше таких страховок, тем выше вероятность спокойно прожить свою жизнь и затеряться в веках прежде, чем кто-нибудь из богов возродится…

— Вытащи сферы с маной, — попросил Лисар и придвинулся ближе, положил пальцы на край сундука.

Я вытащила эти драгоценные, полные силы сферы. Сложила их кучкой. Они блестели, словно обычные стекляшки. И ощущались как стекляшки, пока не присмотришься.

С рук Лисара потекла чернота. На меня повеяло ядом антиманы, дыхание сбилось. Я отодвинулась. Смотрела, как фигурки богов вспыхивали в тёмной жиже и медленно таяли, уничтожая её вместе с собой…

Минута… две… десять…

Полчаса, и всё было кончено. Лисар достал из-за пояса компас чужаков. Некогда чёрная поверхность теперь посерела, и от прикосновений осыпалась пеплом, который таял на ветру. Но стрелка ещё работала. И она указывала на Лисара. Очень твёрдо.

Положив компас на землю, Лисар сдвинулся в сторону — стрелка без малейших колебаний повернулась за ним. Она не подавала ни малейших признаков колебаний в любую другую сторону.

Прикрыв глаза, Лисар глубоко вздохнул, взял одну из сфер и уронил её на компас. Тихий щелчок соприкосновения, и сфера стала растекаться по пепельной поверхности, воспламеняя её. Компас сгорел очень быстро.

— Теперь я единственный источник антиманы в мире, — Лисар провёл дрожащими пальцами по лбу. — Всё. Теперь можно жить спокойно.

Он откинулся на ковёр из вереска. Россыпи белых цветочков вокруг него увядали, словно их окутывала серая дымка.

Антимана…

Где-то в глубине души я понимала: с ней всё не будет просто, чужаки должны были оставить какой-то способ управлять Лисаром и наказать за предательство.

Понимала, но не хотела верить.

Медленно, неохотно я перебралась ближе к Лисару. Темнело. Он смотрел на меня с печальной понимающей улыбкой:

— Тебе грустно?

Кивнула.

— На самом деле мне не обязательно умирать, — Лисар посмотрел на небо.

В облаках появились первые проблески тёплых оттенков, но само оно меркло и выцветало.

Лисар… я ему не верила.

— Мои каналы маны сейчас полностью забиты антиманой, — Лисар смотрел только на небо. — И их можно очистить не только с помощью чужаков. Человек, умеющий строить каналы маны, вполне способен постепенно заменить антиману маной. Я сам это сделать больше не могу: как только начну взаимодействовать с чистой маной, она сожжёт всё внутри, поэтому мне нужна помощь опытного мага девятого круга. Конечно, действовать придётся осторожно, чтобы не заразиться самой. Но это возможно. Ты можешь меня спасти. Это трудно, немного рискованно, но возможно. И это единственный способ меня спасти: воспользоваться этими сферами с жидкой маной и постепенно прочистить мои каналы.

Лисар грустно улыбался небу:

— Но делать это не обязательно. Я знаю, ты не слишком мне доверяешь, но у меня столь же мало оснований доверяться тебе, и всё же…

Он был слишком спокоен, слишком рационален, и это было по-настоящему пугающе, хотя я сотни раз видела спокойно умирающих людей.

Просто это не вязалось с целеустремлённостью длиною в триста лет.

— И я подумал, что тебе нужно дать выбор, — продолжил Лисар.

А может, он просто от всего этого устал?

— Варда, если я нужен тебе — спаси меня, но если я для тебя только развлечение, если ты собираешься позже уйти, лучше дай умереть сейчас. Потому что, если не умру, я никогда тебя не оставлю. Никогда…

Это было так похоже на манипуляцию. Возможно, спасти Лисара даже труднее, чем он описал, возможно, это намного опаснее, возможно, он говорил это всё, чтобы я гарантированно ему помогла, не бросила, когда почувствую угрозу своей жизни…

— …Варда…

Так спокойно, нежно — до разрыва сердца. Это ведь идеальный способ вызвать жалость, заставить действовать.

— …я слишком сильно тебя люблю…

Слишком неправдоподобно.

— Варда, выбирай разумно, — Лисар посмотрел на меня с этой душераздирающе грустной улыбкой. — Здесь, ещё глубже, зарыто золото. Хватит на несколько жизней. И позаботься о моих рыцарях, особенно о Керише. Не издевайся над ним.

То, что Лисар говорил, слишком хорошо, чтобы оказаться реальностью.

Я попятилась. Зажмурилась, отвернулась.

Слишком похоже на манипуляцию.

Он просто вызывал во мне жалость — специально, чтобы надавить.

Закрыв лицо руками, я зашагала прочь.

Лисар меня окликнет, должен окликнуть, когда поймёт, что его манипуляция не подействовала. Он обязательно меня окликнет, чтобы я вернулась и спасла его, потому что его слова были обманом…

Я шла, шла, шла, но Лисар ничего не говорил.

Он меня не окликал.

Не умолял.

Может, услышать мешал шелест вереска под ногами? Может, Лисар всё же звал?

Я повернулась.

Лисар лежал возле открытого сундука, даже не пытаясь дотянуться до сфер с запасами маны, печально улыбаясь. Лежал, не двигаясь, с закрытыми глазами, и ветер лениво теребил прядь его волос, сбивая со стебельков вереска почерневшие цветочки. Как будто сама смерть обнимала Лисара…

Он меня не позвал.

И я побежала, побежала к нему, звала, дёргала за обрывки одежды, прижималась к груди. А затем схватила Лисара за руки и попыталась почувствовать его каналы маны, которые надо очистить, чтобы он жил.