Глава 32. Взаимное уничтожение

Ощущение божественного присутствия стало острее. Словно с острова и мёртвого города на его склоне сорвали покров, и он засиял, наполнился жизнью.

Теперь храм парил над землёй ровно, почти поднялся выше кромок кратера. Ветер и свет более не застывали возле него, и сияние белоснежных стен усилилось, а трещина, пересекавшая фасад наискосок, сузилась, в то время как сам храм… увеличился раза в полтора.

Мир обновлялся, это ощущалось с неотвратимой очевидностью — я как будто возвращалась в прошлое, и крылья наполняла яркая сила. Это напоминало то, как успокаивается рана после того, как из неё вымоют гной — здесь этой гадостью была антимана.

Бенну и Шолотль стояли на крыльце: алый с золотым, чёрный с платиной. Они полностью перекрывали вход, словно стояли на страже спящих богов.

Мы с Лисаром приземлились в полусотне шагов от входа. Сбросили покровы. По основному плану нас должны были впустить в храм, и там мы бы действовали наверняка, но теперь придётся рискнуть и начать с этих двоих. Если, конечно, они не попытаются…

— Вы справились, — сказал Бенну. — Это впечатляет.

Преклонить колени мы не успели: Шолотль метнулся ко мне. Я выхватила меч и поставила блок плоской стороной, поддерживая её второй рукой. Костяшки Шолотля раскололи зачарованный металл вдребезги. Осколки лезвия ещё летели, царапая кожу, а я уже проворачивалась, покрываясь неожиданно огненным покровом. Мы с Лисаром покровами не менялись, но словно душа в критический миг вытащила более привычную защиту. А может, Шолотль просто не позволил моему драконьему покрову проявиться. Чешуйчатый кулак Шолотля задел только по касательной, и удар был сокрушительным: мгновение спустя я, рассыпая огненные перья и всполохи молний, врезалась в стенку кратера. Кости мерзко хрустнули, казалось, везде. Рот удушающе наполнился солёно-металлической кровью. Рёбра, Шолотль сломал мне рёбра, я задыхалась.

— Ты хоть знаешь, сколько богов погибло, пока мы ждали эти триста лет?! — крик Бенну сотряс землю кратера. — Как ты мог это допустить, упрямый ублюдок!

Краем глаза я заметила столб пламени: Бенну надвигался на Лисара, тоже впечатанного ударом в стенку кратера.

Чёрные крылья Шолотля закрыли небо, набухающее грозовыми облаками. По его чешуе змеились молнии:

— Сука, даже не надейся на быструю смерть!

Он ухватил меня за лодыжку и дёрнул, высвобождая из трещин в камне. Я захлебнулась кровью и закашлялась, силясь вдохнуть и сдерживая этот вдох, чтобы не вогнать осколки рёбер в лёгкие. Кости скрипели и трещали, мана выплеснулась в кровь и плоть, ускоряя восстановление, мой покров вспыхивал и тут же рассыпался. Шолотль был вдвое выше человека, поэтому, когда он понёс меня к храму, в его руке я висела так, что лишь волосы чиркали по земле, на которую с губ стекала кровь. В ушах звенело, в глазах двоилось, но я сосредоточилась на движущемся огне: Бенну, весь полыхая, тащил Лисара к храму.

Почему Лисар не нападал на него прямо сейчас? Почему?.. Конечно, надёжнее ударить изнутри, но… что, если они убьют нас у дверей храма? Что, если Лисара убьют раньше, чем он успеет…

А потом до меня дошёл смысл выкрика Бенну, и я всё поняла: если из-за долгого ожидания некоторые боги не выжили, то Лисару грозит не просто смерть за неповиновение, а долгие мучительные пытки — ведь боги не прощают тех, кто убивает им подобных. Пытки и наблюдение за моими пытками. И ещё… его могут заставить вырезать моё сердце. Месть вполне в стиле Шолотля, а Лисар хорошо его знает.

Я надеялась, что Лисар бездействовал потому, что просчитал своего предыдущего покровителя, а не потому, что удар Бенну слишком его повредил.

Одновременно вспорхнув на крыльцо, Бенну и Шолотль внесли нас в зал. Двери сразу захлопнулись. Под тошнотворный хруст своих костей я повертела головой: примерно в двух третях ниш боги шевелились, но в остальных не было и намёка на жизнь. Защитные перегородки в этих нишах темнели и иссыхали.

Похоже, ожидание действительно убило нескольких богов… Я нервно рассмеялась. Шолотль швырнул меня на белоснежный пол. В обычной ситуации такой удар при сломанных рёбрах мог стать смертельным, но… сила бога, его кровь во мне не позволят легко умереть.

Задыхаясь, я поползла в сторону. Шолотль презрительно фыркнул, но я уползала не от него: просто не хотела оказаться близко к Лисару, когда он выпустит антиману. Я уже не поглощала ману из насыщенного ею воздуха, ожидая отравляющего удара.

Но Лисар бездействовал.

Его так же швырнули на пол, и он откатился в сторону. Покосившись, я сквозь слипшиеся от крови пряди увидела его: он оглядывал ниши. Сквозь навязчивый рокот в ушах пробился тихий треск лопающихся перегородок. Боги пробуждались, и жрецу, возможно, было сложно атаковать тех, кому он должен был верно служить.

В конце концов, Лисар не был наёмником, привыкшим продавать свою верность любому ублюдку с большим кошельком, а, по сути, всегда оставаться верным только своим интересам…

Шолотль шагал ко мне. Он мог бы притянуть меня божественной силой, но то ли не хотел тратить её попусту, то ли ему нравилось всё делать своими руками… И он не успел подойти. Лисар не стал дожидаться последнего момента, а я, хоть и ожидала его действий, всё равно чуть не задохнулась, когда зал наполнила густая антимана: как будто в чистейшую воду выплеснули ядовитые чернила.

Крик невыносимой боли у богов оказался таким же, как у людей и животных, уравнивая нас всех перед её сокрушительной мощью. Сдерживая кашель, я поднялась и сквозь потоки обжигающей антиманы бросилась к трону Шолотля — забиться в угол его ниши и ждать.

Это не мой бой.

У меня другая задача.

Боги кричали. Они кричали так, что в ушах гудело — это был оглушительный непрерывный вой. Сгустившаяся до черноты антимана плавала в воздухе, закручивалась в спирали и шипела, пузырилась и вспыхивала, схлёстываясь с маной. Храм задрожал. В этих чёрных завихрениях метались две фигуры. Одна рассыпала всполохи огня, другая — молнии. Вонючий тёмный дым наполнял воздух, словно что-то горело. Из ниш выбирались другие боги и метались в потоках антиманы и дыме, словно обычные люди в горящем доме. И ни один не мог подобраться к источнику выплёскивающейся на них черноты — Лисару.

Теперь все боги заняты выживанием, настало моё время действовать!

Скользнув по залитому жидкой маной полу, я перебралась из угла ниши к трону Шолотля и прижала ладони к тёплой поверхности камня с платиновым узором.

В зале царило полное безумие. Лисар оставался в середине, а от него, словно спицы колеса, отходили тёмные потоки антиманы и, в большинстве своём сворачивая возле стен с нишами, замыкались в огромный круг, держащий внутри всех богов.

Вдохнув и выдохнув, я мысленно отстранилась от душераздирающих криков, мечущихся от боли и ярости фигур, от скрытого тёмной антиманой Лисара и вспышек стихийных ударов, пробивавших удушающий дым. От дыма я тоже отстранилась — я могла отстраниться от всего.

Опыта в деле у меня не было, сейчас я полагалась только на описания и советы Лисара — из нас двоих только он был настоящим жрецом, умеющим выполнять всё. Боги полностью сосредоточились на нём, даже Шолотль с Бенну не искали меня в этом кавардаке.

Никто не следил за храмом.

Я воззвала к нему, и он… откликнулся. Я вдруг ощутила храм полностью и пространство вокруг. Вместе с этими ощущениями пришло понимание принципов управления. Это было всё равно, что стать храмом, видеть и действовать таким же простым волевым усилием, как поднять руку, сделать шаг, взмахнуть крыльями. Только труднее. Как будто от самого осознания себя, как храма, он вытягивал из меня магию и жизненные силы.

Когда храм плавно приподнялся выше кромки кратера, по моему лицу от напряжения заструился пот. Я вдруг поняла, что даже просто сосредотачиваться на поддержании управления невыносимо сложно. А сосредотачиваться нужно непрерывно, иначе потеряю контроль, и этот момент потери — если храм в этот миг тряхнёт, кто-нибудь из богов поймёт, что происходит. От одной мысли о маршруте целиком закружилась голова, но я отбросила его, сосредоточившись на первом шаге.

Направила храм к морю. Такое управление храмами было прерогативой строивших их богов и верховных жрецов, но человеческих сил хватало на простейшие действия — поддержание чистоты, освещения, закрытие и открытие дверей.

В нужном направлении я продвигала храм шаг за шагом. Антимана плескалась по залу, сгорала от столкновения с маной, и Лисар делал её всё более упорядоченной, потому что её становилось всё меньше, а Лисар не наносил убийственные удары всем богам — он в основном их сдерживал. Вместо концентрированных точечных ударов наверняка — рассеивал антиману вокруг, путал богов, мучил, сосредотачивал на себе.

Давал мне время тащить храм.

Шаг за шагом.

Море плескалось внизу, волны скручивались и волновались. Внутри храма воздух дрожал, но вой больше не был таким непрерывным, как прежде. Мои рёбра уже сцепились, но я всё равно задыхалась, пот катился градом, а зрение плыло — что зрение тела, что обзор вокруг храма. Сужались.

И звуки… возможно, они не становились тише или прерывистее, возможно, мне просто так казалось. И снаружи храма я волевым усилием отчаянно вглядывалась вдаль, надеясь увидеть его…

БАМ!

Кто-то из богов швырнул Лисара в стену, потоки антиманы разорвались, нарушая отгораживающий меня от всех порядок. Едкий дым чуть развеялся — он уходил в световые отверстия потолка. Осознание всего этого оттянуло слишком много сил, и я зажмурилась, чтобы сосредоточиться на управлении храмом.

Я должна была сосредоточиться на этом, ведь любая шероховатость в движении храма может разоблачить безумный план. Я не имела права отвлекаться на Лисара, крики, грохот, усталость и головную боль. Всё, что от меня требовалось — тащить храм к цели.

Над морем, сквозь ветер, не обращая внимания на металлический привкус крови во рту, подпитываясь силой из выданной богами сферы, так и болтавшейся на поясе.

Только вперёд.

Первым пропал слух, и я погрузилась в глухую ватную тишину.

Потом исчезла возможность управлять телом — я не могла пошевелиться, почувствовала только, как привалилась к боковине трона, текущую по губам кровь, и всё пропало.

За ней отказывало зрение уже не глаз, — они и так закрыты, — а совсем исчезал обзор вокруг храма. Из последних сил я могла удерживать только узкую полосу взгляда вперёд, словно смотрела в подзорную трубу без увеличения.

А через короткое время отхлынула память, разлетелась песчинками, оставив после себя смутное ощущение неправильности…

Я не понимала, зачем прикладываю столько усилий, зачем позволяю силе утекать из меня, знала только направление, и что надо обязательно добраться до чёрного острова.

В тот момент я была безымянным храмом, который должен встать на остров. Но, увидев тёмное пятно в море, не почувствовала ничего. Не будь твёрдой установки сделать это, я бы пролетела мимо…

Воздух вокруг острова сопротивлялся. Но инерция оказалась сильнее: я пролетела над неподвижной водой, разбила окутавшую его дымку и врезалась в чёрную пирамиду.