Глава 31. Предательство

На рассвете я осталась одна в лодке, которую принесла в зубах и выплюнула на беспокойные морские волны. Лисар оставил меня здесь, на приличном расстоянии от зоны повышенной концентрации антиманы, но даже так приходилось осторожничать с поглощением маны из воздуха, чтобы не зацепить чужеродную отраву.

Облокотившись на колени, уперев подбородок в сцепленные пальцы, я смотрела вдаль, но мой острый взгляд не улавливал и намёка на чёрный остров в центре залива, который образовался из-за удара метеорита по самым населённым королевствам — и центру магии и веры заодно.

Какие там гремели битвы во времена моего расцвета! Теперь всё похоронено под солёной водой, но, казалось, я ощущала отголоски давней уже истории через толщу моря, как будто те города и давно почившие люди звали к себе. Но я не слушала их, я высматривала Лисара.

Он не позволил мне полететь с ним в ставку наших врагов, это было благоразумным решением, с которым стратегически я была согласна, но… теперь я не знала, что с Лисаром, никак не могла повлиять на его переговоры с врагом и не узнаю, если вдруг понадобится моя помощь, пока не станет поздно.

Это было так мучительно…

* * *

Лисару тоже было мучительно, но по иной причине: антимана давила. Ему потребовались все силы и воля, чтобы долететь до чёрного острова и приземлиться солидно, а не плюхнуться, рассыпая вокруг огненные перья.

Он остановился у кромки неподвижной воды и оглядел остров. Прежде Лисар не видел его и теперь внимательно изучал пирамиды, от которых исходили волны антиманы. От их едва ощутимой вибрации у него поднимались мурашки и волосы на затылке, ныли зубы. Но он с независимым видом оставался на месте и ждал.

Посланник врагов вышел из основания одной из пирамид и направился к нему. Внешне он ничем не отличался от обычного человека, полы мантии колыхались на ходу, а в руках чужак держал гладкую каменную шкатулку.

Он шёл один, ничуть не опасаясь Лисара, его взгляд лишь на несколько мгновений задержался на полной маны и божественности сфере у того на поясе, и шаг не замедлился.

Чужаки утверждали, что их души невозможно уничтожить в этом мире, поэтому они не боятся войны на истощение, но Лисар не очень-то этому верил и искренне считал такое беззаботное поведение чужака демонстрацией.

Приветствий не было. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, они смотрели друг на друга со взаимным любопытством.

— Вы задержались, — наконец, сказал чужак.

— Повреждения её души оказались серьёзнее, чем мы ожидали.

— Надеюсь, вы помните наши договорённости и по-прежнему считаете нас своей единственной надеждой на выживание.

Своё намерение перейти на сторону захватчиков Лисар объяснил мстительностью богов, которые не позволят богоубийце Варде жить, и чужаки, прежде чем поверить ему, потратили некоторое время, чтобы расследовать, насколько мстительны боги в целом и Шолотль в частности.

— Они уже пытались оставить Варду заложницей, — ответил Лисар. — Я хочу, чтобы они все умерли.

Чужак щёлкнул замком на шкатулке, и когда её крышка откинулась, протянул вперёд.

На каменном дне лежал компас из того же металла, что остров и пирамиды. А ещё там находилась почти незаметная из-за чёрного цвета горошина.

Именно её Лисар осторожно взял.

— Это преобразует резерв в хранилище антиманы, — сказал чужак. — Действует двое суток.

Лисар кивнул. Заодно отметил про себя, что их враги не теряли время в попытках освоить тела магов: на момент прошлой договорённости эта пилюля преобразовывала резерв мага всего на сутки.

А затем проглотил горошину.

Она не имела ни вкуса, ни запаха, ни определённой температуры.

Внутри Лисара будто что-то взорвалось, пронзая его тысячами раскалённых и ледяных игл. Он рухнул на колени, задыхаясь и кашляя кровью. Брызги упали на чёрную поверхность острова, на сапоги и полы мантии чужака. Тот не шевелился, просто наблюдал за Лисаром.

Прижав ладонь к груди, Лисар всеми силами сохранял сознание, старался дышать размеренно и не волноваться из-за обильно стекавшей с губ крови. Антимана бушевала внутри, билась о каналы маны, пытаясь разломать их, заполнить, и, терпя неудачу, выплёскивала свою ярость на физическое тело. Лисар боролся. Он дважды проходил путь полного выстраивания каналов маны — в прошлой и нынешней жизни. Он не раз восстанавливал их после отравления антиманой. Но никогда прежде она не проникала так глубоко в его суть, и теперь он вдруг испугался, что не справится.

Но Лисар вспомнил о ждущей его Варде, стиснул кулаки и сосредоточился сильнее. Боль разрывала его на куски, выкручивала нервы, но он держался, загоняя антиману в резерв, окутывая его сетью каналов маны так, чтобы чужеродная сила не просачивалась наружу — только так её не заметят боги. Лисар превращал себя в живое оружие…

* * *

Лисар прилетел на крыльях феникса, но сам в птицу не обращался, только несколько алых пёрышек трепетали у его висков, подчёркивая нездоровую бледность лица. Он приземлился на нос лодки, качнув её, и сразу опустился на скамью. Алые крылья упали по бокам, несколько перьев опустились в воду, но почти не шипели — в них едва теплился жар.

Будь он моим товарищем по ремеслу, я бы грубо выразилась по поводу его убитого внешнего вида, но в отношении Лисара не хотелось насмешничать и ругаться.

Подавшись вперёд, я погладила его холодную щёку. Лисар поймал мою ладонь, чтобы поцеловать. Я совершенно не ощущала в нём антиманы, как почти не ощущала теперь остров чужаков. По договорённости они должны были после визита Лисара остановить источник антиманы и свести на нет своё присутствие — это необходимо для обмана богов, чтобы они поверили в свою победу и расслабились.

— Неожиданностей не было? — я высвободила руку и снова погладила Лисара по щеке, коснулась его холодного лба.

— Нет… Но я видел источники антиманы. Это впечатляет.

— Какие они? — я сцепила свои пальцы с его прохладными пальцами, и от температуры его тела мне стало сильно не по себе.

— Пирамиды. Вибрируют так противно и источают антиману. Похоже, у них есть какие-то ограничения в их изготовлении, иначе они давно заполонили бы всё. Возможно, для создания пирамид необходим металл, из которого сделан их остров. Или что-то ещё нужно, но эту угрозу однозначно надо уничтожить.

— А компас?

Лисар вытащил из-за пояса компас из чёрного металла. Стрелка подрагивала, то указывая направление к острову, то сдвигаясь в сторону континента.

— Показывает направление к одержимым и одновременно является пропуском в их военные лагеря. Для нашего удобства их расположили в центральной части, не затрагивая периферию.

— Так они говорят.

— Нам придётся это проверить, — Лисар улыбнулся и крепче сжал мои пальцы.

— Знаешь что? — я вглядывалась в его бледное лицо. — У нас очень длинный маршрут, глупо обоим тратить силы, не зная точно, что ждёт впереди. Ты полетишь на мне.

Он очень внимательно на меня смотрел, очень проникновенно.

— У драконьего покрова грузоподъёмность выше, — продолжала объяснять я и свободной рукой заправила прядь его светлых волос за ухо. — Летать на спине феникса неудобно. И с компасом лучше возиться тебе.

— Хорошо, — покладисто согласился Лисар и наклонил голову, прижимаясь щекой к моей ладони. — Ты такая тёплая.

— Ты… — Голос невольно дрогнул. — Ты давай держись. Если нужна ещё какая-нибудь помощь, если я могу как-то… помочь…

В моей жизни часто бывали ситуации, когда я ничего не могла изменить, но давно мне от этого не становилось так горько.

Засунув компас за пояс, Лисар освободил и вторую руку, обхватил моё лицо ладонями, посмотрел прямо в глаза:

— Варда, мне, конечно же, нужна твоя помощь. Но самое главное — чтобы ты жила. Поэтому, даже если что-то пойдёт не по плану, ты в первую очередь должна думать о своей безопасности, а потом уже о помощи мне. Ладно?

Лисар говорил это не в первый раз, но впервые меня это по-настоящему тронуло.

— Важнее всего, чтобы ты жила, — большими пальцами Лисар мягко поглаживал мои скулы. — Твоя жизнь и есть цель всего этого. Все смерти и разрушения станут бессмысленными, если ты погибнешь. Поэтому, пожалуйста, если что-то пойдёт не так, заботься о себе.

Сердце затрепетало так, что стало больно.

— Поняла? — спросил Лисар.

Я едва заметно кивнула. Он наклонился ко мне, я ощутила его дыхание на своих губах, а потом прохладное, почти невесомое прикосновение к ним. Лисар отстранился и пригладил мои волосы.

— Знаешь, — я хмуро посмотрела на него. — Это больше похоже на прощание.

— Ну, — Лисар лучезарно улыбнулся. — На самом деле я надеюсь на долгую счастливую жизнь с тобой. Поэтому я тоже буду осторожен.

Невидимые оковы, сдавливавшие грудь, немного ослабли. И где-то на границе сознания забилась тревожная мысль: а правда ли это? Слишком Лисар хорош, слишком нежен, слишком самоотверженно любит… Слишком всё сладко, разве такое возможно?

Развернувшись к Лисару спиной, я сказала:

— Если ты готов, давай начнём.

Он прижался к моей спине, положил руки на плечи. В следующий миг покров окутал мою кожу, увеличивая тело и меняя форму. Лодка мгновенно ушла под воду, а когда я оттолкнулась от неё лапами, треснула. Я же взмыла вверх, подальше от солёной воды, сохранившей в себе отпечаток смерти.

* * *

Чужаки упростили нам задачу, сместив одержимых и их лагеря ближе к заливу — в пределах быстрой досягаемости мага с покровом, но не сделали её совсем простой, чтобы боги не заподозрили неладное.

Для их возможных шпионов мы должны были разыграть целое представление: боги считали, договорённость Лисара с чужаками подразумевала, что он должен собрать их силы для атаки на последний храм. Естественно, в таком случае Лисара и меня должны были пригласить в их военные лагеря, но, если мы, оказавшись в них, нападаем, чужаки дадут отпор, сколько бы пропусков мы ни показали.

Поэтому чужаки должны были сопротивляться. Даже если тела принадлежали не им, а души возвращались в их мир, они должны были изобразить попытки нас убить. И по договорённости не должны были убегать, чтобы не затягивать их ликвидацию.

Но посланцы чужаков отбивались с отчаянием, которое странно ожидать от якобы не умирающих вместе с этими телами существ. Они не только сопротивлялись изо всех сил и пытались убежать, но ещё использовали обычных людей для своей защиты, да так много, что невольно возникла мысль: чужаки решили проверить нашу верность — готовы ли мы убивать ради союза с ними?

Это сражения ничуть не походили на постановочные. Пусть как маги девятого круга мы с Лисаром превосходили любые современные войска, нам приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы провернуть ликвидации быстро и чисто.

Как Лисар когда-то, я созывала грозовые тучи. Во вспышках света и аромате свежести обрушивалась на врагов. Тёмные грозовые облака закручивались в воронки и наполняли мои драконьи крылья молниями. Будь то лес, поле, горы, деревни или города, день или ночь — каждый раз я налетала безжалостным молниеносным ураганом. А Лисар выслеживал и уничтожал своим пламенем беглецов.

И каждый раз чужаки бросались на нас. Не способные к магии, но обычно высокопоставленные, они натравливали охрану и целые войска, стреляли из баллист, лупили по моей шкуре арбалетными болтами. А в паре городов отгоняли катапультами, швырявшими валуны и бочки с зажигательными смесями. Маги вставали на защиту своих городов и осыпали нас магическими ударами. Я во всей этой суете прошлое вспомнила. Это было почти как тогда, пусть и в другой шкуре, с другим стихийным атрибутом — знакомая мне война, налёты, осады. Только я сильнее и приходилось думать, как убить меньше людей, ведь большинство атаковавших нас были обмануты чужаками.

Очередная ирония жизни: приходилось их убивать ради их же спасения.

Но самыми сложными были цели с источниками антиманы. И самыми ценными, потому что их антиману Лисар поглощал, готовя «сюрприз» для богов. Каждый раз после такого поглощения Лисар смертельно бледнел, задыхался и едва мог держаться на моей спине, а мы не могли выделить ни минуты на отдых.

Обычные вселенцы чужаков чаще жили в городах и крепостях, а те, кто владел источниками антиманы и организовывал прорывы пространства для её вливания в наш мир, обычно располагались вне городов и плотно заселённых земель — подальше от контроля магических орденов и частых патрулей рыцарей. Это были леса или горы, пустоши, болота, безжизненные расщелины, отдалённые имения и даже храмы Героев.

Я носилась между ними, почти ломая крылья от напряжения: время утекало слишком быстро. Без меня Лисар бы не справился — просто не успел. Я была частью его плана, это очевидно. И это всё больше меня тревожило.

Вся эта ситуация была со всех сторон обманом, вдруг и в отношении меня тоже?

Последним местом назначения стал первый храм Героев — трёхсотлетняя крепость в устье впадающей в залив реки. Идеальный плацдарм для выхода из моря на континент. Под ней хранился самый большой запас антиманы, если не считать острова чужаков, и потому в крепость полетели в последнюю очередь: Лисару трудно удерживать антиману, нужно было беречь его силы.

Как и всегда, компас сработал пропуском: поначалу никто не стал заряжать баллисты, когда я в драконьем виде приземлилась на верхнюю башню.

Был ясный день, раскалённый солнцем камень источал умиротворяющий запах. Черепица пощёлкивала под когтями, пока я умещала огромное тело на конусе крыши. Лисар лежал у меня на загривке, цепляясь пальцами за выступы чешуи.

Я огляделась: долина выглядела пустовато. Покрывавший её вереск был чахлым, ни одного деревца. Вроде бы здесь исторически важный храм, но поселение у основания башни едва тянуло на город, никаких огромных постоялых дворов и бараков для бедных почитателей. Это место совершенно не походило на принадлежавшие богам храмы.

И на улицах никого не было. Конечно, для людей естественно спрятаться от внезапно появившегося дракона, но это невозможно сделать мгновенно. На улице должны остаться повозки, лотки, товары на рынке. Там ветер колыхал редкие навесы, но я не могла разглядеть товары. Не мелькали животные, кошки там или собаки, пущенные подчистить объедки свиньи…

После нескольких минут наблюдений я всё же заметила людей. Они высовывались тут и там поглазеть на дракона, но в целом поселение казалось слишком безжизненным, словно тут прошёл мор или война.

Только ни мора, ни войны не было, лишь чужаки с их запасом антиманы под храмом-замком.

— Простите… — в смотровое окно под занятой мной крышей высунулся плешивый человек. — Вы посланники?

Я повернула к нему голову, и он побледнел так, словно собирался рухнуть в обморок.

— Да, мы посланники, — подтвердил Лисар и похлопал меня по загривку. — Пришли за антиманой.

— Конечно-конечно, — закивал мужичок. — Но… э-э… ваше ездовое животное не сможет пройти.

— Сам ты животное! — фыркнула я.

У мужичка даже плешь в бледности приобрела синеватый оттенок.

— Простите! — он нырнул под прикрытие крыши и заговорил уже оттуда. — Там проход узкий, пройти может только человек.

Лисар спрыгнул на каменную черепицу, а я уменьшилась. Он первым зацепился за край крыши и нырнул в башню. Я последовала за ним в сумрачное, прогретое солнцем помещение.

— Знаменитый покров, — пролепетал мужичок при виде меня и поманил за собой на винтовую лестницу. — Удивительно, просто удивительно… я столько об этом читал.

Первым спускаясь по каменным ступеням, он всё бормотал:

— Это удивительно, просто удивительно, не думал, что мне в моей жизни доведётся увидеть такое…

Я не могла понять, человек он или чужак в человеческом теле.

— Я, знаете ли, исследователь… — он всё говорил и говорил, а эхо вторило ему неясным гомоном, — изучаю историю. У нас тут сохранилось много старинных хроник…

Мне не хотелось слушать врага — вольного или невольного. Лисар же вытащил из-за пояса компас и проверил стрелку: она указывала на нашего провожатого, хотя иногда и сворачивала чуть в сторону. Спускаясь последней, я видела это через плечо Лисара.

Движение стрелки указывало на то, что провожатый был чужаком, и я окончательно перестала его слушать, только запоминала на всякий случай дорогу: с лестницы через холл к спуску в подвал, а там за пустыми бочками ещё один тайный ход.

Едва каменная стена сдвинулась, нас обдало сгущённой антиманой. Провожатый огнивом выбил искру и разжёг заготовленный факел. В свете его нервного трепыхания мы спускались всё ниже и ниже. Эта винтовая лестница в глубины под замком едва позволяла пройти человеку, маг в покрове не смог бы её преодолеть.

А без покрова здесь было очень неуютно, промозгло и душно. Хоть я прекратила поглощение извне, антимана давила на меня, и чем глубже, тем сильнее.

Наконец, ступеньки закончились. В невидимом из-за темноты пространстве что-то вибрировало — очередной источник антиманы. Источники на острове чужаков по словам Лисара были огромными пирамидами, а встречавшиеся нам на материке скорее напоминали куски камней маны высотой до колена. Их совместное воздействие позволяло разрывать пространство, но сейчас такая штука на материке осталась одна — её и прятала эта тьма.

Мужичок принялся зажигать настенные факелы. Оранжевый свет расползался по залу, подбираясь к его центру.

Местный осколок сконцентрированной до состояния камня антиманы был почти с меня ростом. Лисар тяжко вздохнул и направился к нему, а я вытащила меч и пошла к нашему провожатому.

Он зажигал очередной факел. Отсвет блеснул на лезвии, и мужичок обернулся. Вытаращив глаза, попятился. Нижняя губа задрожала, потёк пот:

— Ч-что вы делаете? Вы же должны просто забрать антиману, разве нет? Мне сказали, вы её просто заберёте…

Я надвигалась на него, а он пятился, усложняя мою работу. Рывком я приблизилась, занося меч для удара по горлу, но мужичок неожиданно рухнул на колени и взвыл:

— Не убивайте! Я не хочу умирать! Пожалуйста!

Он попытался дотянуться до моих сапог, но я отскочила: на моих глазах умоляющие о пощаде нападали не раз, а троих даже смогли убить. Двое из них действительно пожалели побеждённых, а один просто любил, когда его умоляют и вылизывают сапоги, так и получил однажды заточкой в паховую вену.

Направив на мужичка меч, заметила:

— А ваши главные уверяют, что вас убить нельзя, души просто вернутся в ваш мир.

— Может, и вернутся, но не в тело же! Я не хочу умирать! — обливаясь слезами, мужичок всё пытался подползти ко мне, но я продолжала отступать:

— Что ж, ваши правители ничем не отличаются от наших, — я криво усмехнулась: устроенная мной и Лисаром бойня только укрепит людскую неприязнь к богам, и чужакам это выгодно. — Жертвуют своими так же легко.

А затем я перестала отступать.

* * *

Солнечные лучи вспыхивали на море просто ослепительно. Воздух… был другим. Более лёгким. По ощущениям мир очистился от незримого присутствия антиманы, ведь вся она, даже последние проникшие сюда души чужаков, загрязнявшие наш мир своим присутствием, запечатаны на острове или внутри Лисара.

От первого храма Героев до острова богов было не так далеко, но Лисару потребовалось несколько часов на поглощение антиманы и просто прийти в себя. Я за это время отдохнула, магия восстановила мышцы, но душевная усталость осталась. Последние полтора дня я летала слишком много, делала слишком много, и думала тоже слишком много.

Сейчас Лисар лежал на моей спине. Сквозь чешую я ощущала его тяжесть, но ни малейшей крупицы антиманы не пробивалось сквозь его покров огненного феникса, только перья иногда срывались, уносясь прочь, словно сдутые ветром искры.

Он совершенно точно не справился бы с этим делом без меня, и это порождало сомнения… Не хотела об этом задумываться, но в голову с завидным упорством лезли и лезли мысли: из всех сильнейших магов прошлого только у меня была непреодолимая потребность убить богов — иначе они бы убили меня. Я самая дерзкая, никто другой не согласился бы на подобную авантюру. Я женщина, а женщин, как думают, легко подвигнуть на свершения ради любви. Женщины обычно жалостливее, готовы расчувствоваться, едва им признаются в долгой и почти трагичной любви. В конце концов, Лисар мог узнать о моём пристрастии к мужчинам помоложе… И у меня был опыт убийства бога… Если бы на его месте я выбирала кого-нибудь для помощи в убийстве богов, я бы выбрала именно себя. И я не знала настоящих договорённостей Лисара с чужаками, даже их последний разговор на острове прошёл без меня, и хотя Лисар не пустил меня туда под разумным предлогом…

Я ненавидела эти раздражающие мысли, но именно подозрительность позволила мне дожить до той своей смерти, и это был потрясающе хороший результат, ведь те, кто начинал со мной наёмническую жизнь, умерли намного раньше.

Не думать о возможности предательства я просто не могла…

Толчок в спину был достаточно резким, чтобы я снизилась на несколько метров, хорошо до воды было далеко. Огонь вспыхнули слева — теперь Лисар летел рядом со мной, и в его тёмном глазу, окантованном горящими перьями, я видела своё размытое отражение.

А на горизонте уже вырастал остров с последним храмом богов.