Глава 20

Я понимал на что иду, но полное осознание пришло только после того, когда я слил первую пятерку. Решил сразу рискнуть самой крупной купюрой.

Тучный немолодой кавказец, лишь на секунду бросил взгляд на купюру, вроде как, взглянув на нее на просвет. Вытащил из кармана плотный пресс денег, плюнув на грязные растрескавшиеся пальцы с черными ногтями, отсчитал четыре шестьсот пятьдесят. Передал мне сдачу через прилавок вместе с пакетом фруктов.

— Тигран! — позади меня раздался голос пожилой женщины. — Взвесь мне пару бананов, — бабуля трясущимися руками раскрыла затертый тряпичный кошелек на металлической защелке, принялась отсчитывать мелочь. — К Танюше сегодня пойду, — улыбнулась бабушка. Ее сухое морщинистое лицо подрагивало в такт дрожащим пальцам. Завязанный под подбородком платок, выцвел и вылинял ни от одной стирки. Одной рукой она опиралась на трость, второй протягивала торгашу горсть мелочи.

— Не надо, мать, — кавказец бросил в пакет к бананам небольшой гранат и апельсин. — Передай Тане, пусть поправляется, — произнес с довольно заметным акцентом.

— Да, нельзя ей такое. Рвет она после химии, — покачала головой бабушка. — Только бананы вот хоть понемногу усваиваются.

— Сама съешь тогда, — проигнорировав мелочь, протянутую на сухой ладони, кинул в пакет еще два банана оставшиеся от розетки.

Я не стал дослушивать их диалог, просто ускорил шаг борясь с желанием бросить этот пакет на первой попавшейся остановке.

Заранее выстроенный в голове план, казался теперь полным абсурдом. Сейчас, шагая по незнакомой улице, надвинув на лицо козырек бейсболки, я думал о том, что предложение Сони, действительно могло бы помочь мне решить эту проблему. Если бы не Надя, я, наверное, и думать не стал бы. Пусть мне и претила сама мысль, я вряд ли чувствовал бы себя херовей чем сейчас.

Проходя мимо небольшого минимаркета, замедлил шаг, увидев старика, копающегося в ящиках с испорченными овощами. Кто-то из работников магазина, вынес на крыльцо несколько коробок с почерневшими бананами, оборванными виноградинами и подпорченными помидорами. Старик копался в разносортных виноградинах выбирая крупные розовые ягоды. Задержавшись у крыльца лишь на секунду, оставил пакет около ящика, не сомневаясь в том, что дед обязательно заглянет внутрь.

Меня никто не окликнул, я так и шел вдаль по улице, в мыслях прикидывая сколько мне нужно нагреть торгашей на рынках, чтобы наскрести хотя бы десятую долю от оставшегося долга.

Антон не мог не понимать с кем он связывался. Назад дороги нет, я сам за него вписался. То, что теперь я на крючке у этого человека очевидный факт. Если не рассчитаюсь с ним, он вернется к его матери. Именно перепуганные глаза Лерки заставили меня свернуть на другой толчок.

Покупать шмотье, как будто бы, было проще. Я ходил между рядами с тряпками, развешенными в тканевых разборных палатках, понимая, что покупка дешевых шмоток, тоже не слишком прибавит в копилку денег. К тому же врать, что покупаю халаты и прочую дребедень матери в больницу, становилось все отвратительней, а каждая новая торгашка оказывалась все словоохотливей и любопытней.

В итоге пакет с тряпьем отправился в мусорный бак, а я пошел на станцию. Вспоминая контакты прошлогоднего туриста, приглашавшего меня на заработки в Тюмень на зимний период.

Стук колес электрички мерно барабанил по ушным перепонкам, пачка фальшивых денег своей тяжесть оттягивала карман. Небольшая стопка настоящих казалось совсем невесомой. Телефон, который я обменял у Нади на недавно приобретенный, уже был стерильно чист от ненужных контактов, фотографий и чатов. Сообщение, набранное некому Сергею, чей контакт, я забил исключительно из вежливости, до сих пор числилось непрочитанным. До дачи оставалось не больше полутора часов дороги, а мне хотелось только одного, крепко обнять Надю, зарыться носом в ее роскошные волосы, вдохнуть аромат присущий только ей одной и забыться сном. Сном, который за последние пару недель стал для меня чем-то несбыточным и нереальным, и от этого недостижимо желанным…

— А говорил, что не вернешься сегодня! — в Сонином взгляде мерцает ехидная вспышка.

— Планы поменялись, — хлопаю дверью ванной, включая холодную воду, умываюсь набирая полные пригоршни воды, разбрызгивая капли воды по помещению.

— Кто там, Сонечка? — слышу голос бабушки.

— Давид вернулся, — кричит она наблюдая за мной в щель не до конца прикрытой двери. Дергаю дверь за ручку. Щелкаю замком. Хочется смыть с себя этот поганый день.

— Дава, я грею ужин! — как ни в чем не бывало, на распев произносит бабушка достаточно громко, чтобы докричаться до меня через дверь.

Быстро приняв душ, оборачиваю бедра полотенцем, выхожу из ванной.

— Оденься и приходи ужинать, — бабушка выглядывает из кухни.

Как есть иду на ее голос. Я просто выпью стакан воды, кусок в горло все равно не полезет.

— Давид! Это неприлично! — ворчит на меня бабушка пока я залпом выпиваю полный стакан воды. — Оденься немедленно!

Краем глаза, замечаю, как за мной наблюдает Соня. Она отвлеклась от телефона и смотрит на меня слегка склонив голову набок. Сдергиваю с полки контейнер с таблетками.

— Что ты ищешь? — голос Зои Владимировны по-прежнему возмущен.

— Башка раскалывается, — роюсь в таблетках.

— Наверняка, здесь все просрочено, — забирает контейнер. — Сядь поешь, — толкает меня к столу. — Сонечка, детка! Принеси из моей спальни косметичку.

Соня неспеша проплывает по комнате, выполняя ее просьбу.

— Соня, там в белом пузырьке, пара таблеток осталась, принеси его, — кричит бабушка пододвигая ко мне широкую тарелку с отбивными и салатом.

Рот моментально наполняется слюной, такое ощущение, что я год не ел нормальной еды. Последние дни и вовсе перебивался чем попало, толком даже не ощущая чувства голода.

Соня ставит передо мной пузырек, тут же подхватывает со стола телефон и садится в угол.

Закидываю сразу пару таблеток в рот.

— Давид, они сильные! — ахает бабушка.

— У меня сильно болит, — выпиваю еще стакан воды и отодвигаю пустую тарелку. — Спасибо.

— А чай? — бабушка следует за мной до дверей моей спальни.

— Спать хочу. Спасибо, ба! — целую ее в висок, слегка приобняв.

— Надеюсь утром мы серьезно с тобой поговорим. На кого ты похож? Исхудал, одни глаза остались.

— Да, да… поговорим, — протискиваюсь за дверь не позволяя бабушке шагнуть вслед за мной. Она возмущается за дверью некоторое время, но я уже лежу мордой в подушку подгребая под себя одеяло.

Неожиданно на телефон приходит сообщение, а следом звонок.

— Давид, здорово!

Не сразу соображаю, что это тот самый Серега, которому я писал несколько часов назад.

— Здорово! — потираю глаза.

— Ты что с рафтингом завязал? — удивленно. — А я в сентябре собирался прилететь в ваши края. Думал позвоню тебе, организуешь мне сплав.

— Да, завязал. Так вышло.

— Жаль, очень жаль… Ты работу ищешь?

— Да, ты же говорил, что в межсезонье можешь работы подкинуть.

— Я так понял, тебе сейчас надо?

— Да, чем быстрее, тем лучше.

— Образование у тебя…

— Техническое. Неоконченное высшее.

— Курс какой?

— Четвертый, вернее оконченных три с половиной.

— Мастером на месторождение пойдешь? Я за тебя побазарю.

— Серег, мне похер кем, хоть рабочим. Зарплата какая?

— Зачем тебе рабочим? Я же знаю, что ты толковый.

— Мне деньги нужны, заработать нужно в максимально короткие сроки.

— Сколько?

— Лям.

— Мда… Ну теоретически, если заедешь на полгода, есть варианты, но не белые… ты ж сам понимаешь.

Е… твою мать!! — в мыслях. — Что там делать? Материалы списывать? Хер знает, что лучше!

— Да, ты не очкуй! Ничего криминального. Я десять лет работаю. Главное быть внимательным. Ну ты ж вроде не дурак. Разберешься…

— Ладно, завтра тебе позвоню. Хорошо? Поговорим более детально.

— Добро. Звони. Я тебя сразу заприметил. Пару лет поработаешь, жилье приобретешь. Молодой пацан, тебе жизнь устраивать надо. Что ты там в своем городишке зарабатываешь. Кстати, а деньги то тебе зачем?

— Другу помочь надо.

— Заболел?

— Не совсем.

— Ладно, набери меня завтра.

— Хорошо, — отключаюсь, пялюсь в темный потолок.

Чувствую, как тяжелеют веки. Башку и правда отпустило…

Ее губы мягкие, тело податливое. Надя прогибается подо мной, обвивая мои бедра ногами, медленно толкаюсь в нее дурея от сладкого стона. Впиваюсь губами в шею.

— Люблю тебя, — шепчу ей.

— И я тебя люблююю…

Распахиваю веки. Пересохшие губы, колотящееся сердце и эрекция вспарывающая матрас.

Бл…ть! Как наяву. Вот это я отрубился.

Тянусь к телефону, зажигаю дисплей. Почти половина третьего.

«Давид, ты уже в дороге?» — короткое сообщение от Нади.

И еще одно, через пять минут после первого:

«Я видела девушку в твоем дворе сегодня. Кто она?»

Пи…ц! Из дома она не выходит, но девушку видела. Бл…ть! Гребаная Соня.

Смаргиваю остатки сна, усаживаясь спиной к изголовью.

Что она здесь делала? Неужели все же уходила из дома?

Набираю ее. Телефон выключен.