Глава 21

Входная дверь хлопает. Вздрагиваю от этого звука. Сижу еще некоторое время на полу, прокручивая в голове все сказанное Егором. Слышу громкий кашель дедушки и быстро подскакиваю с места. Утираю мокрые глаза приспущенными рукавами блузки. Запнувшись об собравшийся гармошкой коврик спешу в комнату к дедушке.

— Деда! — заглядываю к нему в комнату.

Подхватываю стакан с водой с тумбочки. Подношу трубочку к его дрожащим губам. Дедушка давится водой, продолжает кашлять. Пытаюсь приподнять его, поднимая подушку повыше и подтягивая его в полусидящее положение. Дедушка хочет что-то сказать, но кашель душит его горло.

— Пей, дедуль, мелкими глоточками, давай, — пытаюсь напоить его. Кашель потихоньку стихает. Его ослепшие глаза стали еще водянистее и мутнее. Взгляд направлен в одну точку.

— Отец вернулся? — дрожащий осипший голос сыплется словно крупный песок.

— Нет еще, — ставлю стакан на место. Поправляю его одеяло.

— Кто приходил? — хрипит.

— Когда?

— Только что, кто-то вышел из дома.

— Не было никого, дедушка. Тебе показалось.

— Я слышал крик.

— Ты что, дедуль? Не было ничего такого. Наверное, ты спал и тебе приснилось.

— Ты плакала? Твой голос…

— Дедуль, все нормально, — глажу его ладонь, слухом улавливая звук двигателя подъезжающего автомобиля.

Скрип ворот. Топот мальчишечьих ног по бетонной дорожке. Первым в дом забегает Семен, следом Степка.

— Я сам схожу! — громко кричит Степан.

— Я тоже пойду. Мне тоже разрешили пойти! — тоненький голосок Семена эхом разносится по коридору.

— Сейчас покормлю тебя, дедуль.

— Я не хочу есть.

— Пора. Ты еще не обедал.

— Позже покормишь. Перед сном.

Перед каким сном? Дедушка спит почти все время. С аппетитом у него совсем плохо. Завтрак ест через силу и ужинает совсем немного. Уговорить его поесть в обед не так-то просто.

— Ладно, отдыхай, я чуть позже зайду.

Выхожу в коридор на голоса мамы и Веры.

— Что случилось? — сразу выпаливает мама уткнувшись в меня беспокойным взглядом.

Вряд ли мое зареванное лицо можно скрыть теперь.

— Дедушка подавился. Начал задыхаться. Я испугалась, — первое что приходит мне в голову.

Мама обходит меня, заглядывает в комнату к деду.

— Уже все нормально, — бросаю ей в спину и перевожу взгляд на сестру.

Вера смотрит на меня с подозрением.

Молча направляюсь в нашу комнату, она следует за мной.

В комнате настоящий разгром. С моей кровати на пол стянуто одеяло. Сбитый коврик бугрится посреди пола. Вера смотрит на свою кровать, на которой валяется разбитая настольная лампа. На стене небольшая вмятина. Тонкие пластики побелки отслоились чешуйками и осыпались на ее покрывало.

Быстро убираю свою постель, Вера собирает осколки светильника.

— Он бросил тебя? — обернувшись, тихо произносит она.

Киваю. Прячу глаза. Пусть думает так.

— Надя! — выбегаю на громкий голос мамы. Буквально врезаюсь в нее посреди коридора. Она внимательно на меня смотрит. Борюсь с желанием отвести взгляд, смотрю ей в глаза. — С дедушкой все нормально.

— Хорошо… Я очень за него испугалась, — перетираю между пальцев тонкую ткань длинных рукавов.

— Теперь ты понимаешь, почему ему лучше отправиться к Тане? Там за ним присмотрят горазда лучше.

Киваю, решая согласиться с ней так же, как с Верой.

Мне сейчас нужно отвести их внимание от истинной причины моего состояния.

— Мама, он не хочет брать меня с собой! — перед нами возникает взвинченный Сема. — Сказал, что без меня быстрей сходит.

— Степан! — кричит мама. На ее крик в коридоре появляется Степка. — Иди отцу помоги в гараже.

— А как же… — пытается возмутиться он.

— Надя с Семеном сходят.

— Можно я тоже пойду? Я им помогу.

— Они вдвоем справятся.

Понурый Степка скрывается за дверью. Торжествующее лицо Семы сияет довольством.

— Куда сходить? — обращаюсь к маме удивленно. Я уже позабыть успела, когда ходила куда-то за пределы двора.

— К Татьяне прогуляйтесь.

— Тетя Таня нам гостинцы обещала. Сказала прийти к ней! — сияет Семен.

— А папа? — бросаю взгляд на маму.

— Он разрешил. Таня забыла в пятницу передать, когда мы с тобой у нее были. Попросила заехать. Отец забыл, проехал мимо, разворачиваться не захотел.

— А я не забыл! — вскрикивает Семен. — Вот бы там была арбузная жвачка, — продолжает радоваться Семка.

— Ты же знаешь, что никакой жвачки там не будет. Там будут восточные сладости.

Тетя Таня время от времени передает нам такие гостинцы. Родственник одного из ее постояльцев регулярно привозит ей: щербет, лукум, халву и другие подобные сладости.

— Пойдем, скорей! — Семен бежит в коридор обуваться.

— Нет! Давайте пообедаем сначала, — изменяет свое решение мама. — После обеда сходите. Надя помоги мне на кухне, пока Любаша с малышами во дворе гуляет.

И снова привычные дела на кухне. Доведенные до автоматизма действия, позволяют выполнять каждодневные задачи почти на автомате. Мама посматривает на меня беспокойно. Похоже догадывается, что причиной моего зареванного лица, вряд ли мог стать приступ кашля дедушки. Но она не спрашивает меня ни о чем, лишь тяжело вздыхает время от времени.

* * *

— Давай, пойдем длинной дорогой! — Семка скачет передо мной по тропинке, как кузнечик.

Подхватив с земли сухую ветку, размахивает ей в воздухе, сбивая молоденькие листочки с кустарников. Сворачивает на узкую тропу, сам задавая путь. Послушно плетусь следом за ним.

— А ты знаешь у кого мы сегодня чай пили? — оборачивается ко мне хитро прищурившись.

— У кого? — спрашиваю без особого интереса, срываю молодые побеги и ломаю их в пальцах.

— У Сомовых. Папа с дядей Ваней во дворе разговаривали о чем-то, а мы с мамой в доме сидели. Тетя Люда нас пирожными угощала. Такими трубочками с кремовой начинкой, — восхищенно произносит он. — А еще у них в доме два этажа. Это так круто. И зал большой с настоящим камином, как у тети Тани, жаль только телика нет. Витька показывал мне свою спальню. У него кстати телефон есть нормальный, — снова оборачивается, — но он сказал, что в игры не играет и интернета на нем нет, отец не позволяет, — Семен продолжает размахивать перед собой импровизированным мечом.

Под легкую болтовню братишки, мы выходим на лесную опушку. Семка наклоняется и срывает нежный сиреневый крокус едва пробившийся сквозь опавшую прошлогоднюю листву. Оборачивается и протягивает цветок мне, но в руки не отдает.

— Наклонись, — произносит братишка.

Не сразу понимаю, что он хочет сделать, но слегка пригибаюсь. Сема втыкает коротенький стебелек мне в волосы. Улыбается.

— Почему ты грустная? — смотрит мне в глаза.

— Я не грустная, — пытаюсь улыбнуться.

— Грустная, грустная… И плакала небось. Я же вижу, какой у тебя нос красный. Но все равно красивая, как невеста.

От его последнего слова меня передергивает.

— Семочка, а давай небольшой крюк сделаем? Прогуляемся по поселку.

— А нас не потеряют?

— А мы быстренько, — протягиваю ему руку.

— Давай, — улыбается он. — А в магазин зайдем? — Семка вытягивает из кармана помятые сто рублей. — Мне на столовку перед тем как я заболел давали, а я не ел, — поясняет откуда у него деньги.

— И что ты хочешь купить? Арбузную жвачку?

— Не… Лучше колу куплю, — улыбается хитро.

— Ладно, только на обратном пути.

— Хорошо, — соглашается брат и сам тащит меня вглубь леса…

Ищу глазами высокий, красный, кирпичный дом, стоящий на перекрестке. За ним, через три двора, в самом тупике улицы дача Давида. Я слегка заблудилась, потому что вышли мы далеко от трассы. Но красный кирпичный дом, это тот самый ориентир, который я хорошо запомнила.

Вон он! Вдалеке виднеется крыша из коричневого профнастила.

— Надя, куда ты? Там магазин, — Семен тащит меня в противоположном направлении.

— Семочка, я тебе куплю все что захочешь, но немного позже. Мне нужно кое-куда сходить. Ты ведь не выдашь меня?

— Любовные дела? — выгнув бровь произносит Сема.

Усмехаюсь. Сема как не из нашей семьи. Уж он то задаст жару и отцу и матери, пусть только придёт время.

— Нет. Кое-что передать нужно одному человеку, — уверено шагаю по пыльной дороге. Брат идет рядом.

— Что?

— Пару слов.

— Каких?

— Ты слишком любопытный.

— Можешь не говорить. Купишь мне: жвачку, чипсы, колу, кислый мармелад и я буду помалкивать.

— Точно? — улыбаюсь аппетиту братца.

— Конечно, у меня ведь рот будет занят.

Мы заворачиваем в проулок. В тупике прямо напротив забора Давида стоит белая машина. Не его машина. Сердце сжимается и замирает на несколько секунд. Проходим до конца улицы. Высокая брюнетка в легком, коротком платье разговаривает по телефону и прохаживается по дорожке от калитки до крыльца дома.

— Надь! — дергает меня за руку Сема. — Мы пришли?

— Нет, я снова заблудилась, — разворачиваюсь и не выпуская его ладошки из своей руки спешу в обратном направлении.