Глава 3

Мои шаги становятся быстрее. Когда до машины остается не больше двадцати метров, я перехожу на бег.

Давид всегда ждет меня снаружи. И всегда ловит меня в свои объятия. Отрывает от земли словно я пушинка и целует так, что я забываю, как дышать.

Расстояние сокращается за доли секунды и вот я уже вишу на его шее, оторванная от земли. Мы целуемся глубоко и страстно, его руки крепко стискивают мои ягодицы, а я нисколько не стесняясь, обвиваю его ногами.

С ума сойти! Три месяца! Мы вместе почти три месяца. И если в первые наши встречи я еще сомневалась стоит ли мне так рисковать, то сейчас я убеждена… стоит.

— Я думал, ты не придешь, — разорвав поцелуй, произносит он.

Его голос ласкает мой слух так же нежно как руки, скользящие по моей спине.

Становлюсь на носочки, не размыкая кольца рук вокруг его шеи. Сама тянусь к его губам и целую иначе… аккуратно и медленно. Словно хочу навсегда запечатлеть эти мгновенья в памяти. Выжечь их на подкорке, чтобы никогда не забыть, какого это целовать любимого.

— Разве я могла не прийти? — шепчу в его губы. — Вера решила, что с нее достаточно. Не хочет больше меня прикрывать.

— Может она права и нам стоит уже перестать скрывать наши отношения? — взгляд Давида становится серьезным. Мне не нравится, когда он такой.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — былая легкость рассеивается словно туман, я опускаю голову.

— Надь, — он ловит меня за подбородок, заглядывает в глаза. — Я хочу поговорить с твоим отцом.

— Нет! Ты все испортишь! — я отстраняюсь от него и обойдя машину, сажусь на пассажирское сидение, хлопаю дверцей. Давид усаживается за руль.

— Что испорчу? Не понимаю тебя! Ты собираешься прятаться вечно? Я люблю тебя и хочу нормальных здоровых отношений с тобой.

— Если ты пойдешь к моему отцу. Наши отношения закончатся в принципе.

— Почему? Тебя отправят в монастырь?

Молчу… Давид потирает переносицу пальцами, хмурится.

— Я говорила тебе уже, почему, — сложив руки на груди, смотрю в пол.

Настроение испорчено. Все, что Давиду следует знать о моей семье это то, что мои родители очень строгие религиозные люди. Мне не хочется посвящать его в подробности.

— И что ты предлагаешь? Будем и дальше встречаться по ночам и таиться ото всех?

— Пока, да, — поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза.

Я солгала Вере о том, что Давид звал меня замуж. Вернее, не совсем солгала, он и правда пару раз говорил об этом как бы, между прочим. И я не знаю стоит ли воспринимать эти слова всерьез. Скорее всего нет. Потому что мы оба много чего говорим друг другу в порыве страсти. А я не могу ничего с собой поделать, меня тянет к нему как магнитом с того самого дня, когда пересеклись наши взгляды.

Мы слишком мало знаем друг друга. Похоже, что он не осознает до конца с кем связался и считает мое желание держать все в тайне некой блажью. А я боюсь посвящать его в лишние подробности уклада моей семьи. Почему боюсь? Потому что не уверена, что он захочет продолжать эти отношения, если познакомится с моей семьей поближе. Но одно я знаю точно. Я люблю его и постараюсь продлить нашу связь настолько, насколько это возможно. Иногда я малодушничаю, как сегодня, например. Осознанно создаю ситуации, в которых правда о нас может открыться, как бы случайно. В таком случае, обязательно произойдет грандиозный скандал, который может вылиться во все, что угодно. Что если отец откажется от меня и прогонит? Как Давид поведет себя в этом случае? Мне было бы не так страшно оторваться от семьи если бы я знала наверняка, что он не охладеет ко мне с приходом трудностей. Не то, чтобы я не верила в искренность его чувств, но рациональное зерно моего сознания нет-нет, да напоминает о себе прорастая тоненьким словно волосок ростком сомнения.

— Ну что ты надулась? — он нежно прикасается к моей щеке. — Надюш, прекрати. Хочешь скрывать, давай будем скрывать пока, — он поворачивает мое лицо за подбородок.

Смотрю в его глаза, пытаясь заглянуть в душу. Что если его любовь не так крепка, как я считаю? Что если для него это и правда не навсегда. В своих чувствах я уверена, а в его…

Давид наклоняется ко мне и нежно касается моих губ своими. Гладит по щеке большим пальцем, обхватив ладонью мое лицо. Мне так хочется, чтобы эти мгновенья длились вечно. Я снова растворяюсь в нем и забываю обо всех страхах и сомнениях.

— Послезавтра я уезжаю в горы. Меня не будет до четверга, — продолжая гладить меня по щеке, говорит он. Напрягаюсь всем телом, он это чувствует. — Вот бы ты могла поехать со мной.

Опустив взгляд отрицательно качаю головой. Сердце начинает саднить как разбитая коленка, которую заливают зеленкой.

— Я буду очень скучать, — бормочу обнимая его.

— Я тоже. Может попробуем что-нибудь придумать. Давай организуем тебе практику где-нибудь в крае? Не станут же твои родители препятствовать учебе.

— Меня не отпустят, — произношу еле слышно. Знал бы он чего стоило маме уговорить отца отпустить нас с Верой учиться в город, не предлагал бы ничего подобного.

— Давай попробуем.

— Нет. Ничего не выйдет.

— Тогда завтра я украду тебя после третьей пары, — улыбается Давид, заправляя растрепанные волосы мне за ухо.

— Давай, после второй. Все равно на культурологии не отмечают.

* * *

Это так странно быть счастливой от того, что просто находишься с кем-то рядом. Совершенно не ведомое мне ранее чувство переполняет грудь, но блаженная улыбка сползает с горящих от поцелуев губ по мере того как я приближаюсь к дому. Замедляю шаг, почти крадучись подхожу к своему двору.

Аккуратно отворив калитку, проскальзываю во двор. Так же аккуратно запираю ее на засов и тихо, тихо обхожу Муху. Она смотрит на меня флегматично, не издав ни звука провожает до окна моей спальни. Забравшись на выступ фундамента, толкаю створки незапертого окна. Заржавевшие петли на деревянных рамах издают глухой скрежет. Всматриваюсь в темноту спальни и застываю на месте. Около моей кровати стоит мама, с ее руки свисает прядь моих срезанных волос. Вера сидит опираясь спиной на стену, всхлипывает.