Глава 27

— Надя, это ненормально. Давай вызовем врача? — мама присела на край моей постели. — Вдруг инфекция какая-нибудь или вирус, — приложила ладонь к моему лбу. — Мальчишки ослабленные после болезни. Не хватало нам еще раз в инфекционку загреметь, — произнесла она внимательно глядя мне в глаза.

— Меня просто укачало, — продолжала стоять на своем я. — Полежу еще полчасика и приду помогать вам. В электричке было очень душно. Рядом сидела слишком сильно надушенная женщина. Вот меня и затошнило.

— Не надо. Отлежись лучше, — мама убрала выбившуюся прядь волос с моей щеки. — Вера приготовит тебе что-нибудь легкое на ужин.

— Я ничего не хочу.

— Нет, нужно поесть, — мама поднялась, туже затянула косынку на затылке.

Остановилась в дверях. Обернулась и сделала несколько шагов в обратном направлении. Остановилась посреди комнаты, обернулась на дверь. Потом снова взглянула на меня. Мне стало не по себе от ее поведения. В ее глазах читалась настороженность. Она сделала еще несколько мелких шагов к кровати и снова присела на нее. Взяла мою руку. Ее дыхание участилось, грудная клетка начала вздыматься активнее.

— Дочь, — произнесла она тихо и склонилась ближе к моему лицу.

Мое сердце оборвалось и улетело куда-то вниз. Живот стал каменным. На висках проступил пот, горло перехватило спазмом.

Мама внимательно смотрела в мои глаза, словно пыталась что-то прочесть в них.

— Надя, когда у тебя были последние месячные? — произнесла она полушепотом и затаила дыхание.

— Третьего, — как можно спокойней произнесла я и приподнявшись на локтях, попыталась принять полусидящее положение. — Или четвертого. Да, четверного начались, — произнесла более уверено стараясь вложить в голос максимум спокойствия, хотя в душе бушевал ураган.

Какая же я лгунья… Но я ведь и правда была уверена в том, что они у меня были. Скорее всего именно поэтому, эти слова прозвучали так уверенно.

— Хорошо, — мама погладила мою ладонь и опустила взгляд. — Ладно, отдыхай, — попыталась изобразить улыбку на своем уставшем лице.

Мама задернула темные шторы, создав в комнате легкий полумрак. Тихонько затворила дверь. А я снова дала волю слезам, отвернувшись к стене, продолжила тихо поскуливать в подушку и солить ее слезами.

Следующим утром, я чувствовала себя не на много лучше. Но я должна была взять себя в руки и попытаться сыграть свое нормальное состояние. Если мама уже задалась этим вопросом, ничего не помешает ей вернуться к нему спустя время, если я продолжу страдать. И тогда лгать так складно у меня больше не выйдет. Я конечно могу стоять на своем, но мама тоже не дурочка. Она столько раз была в положении. Она раскусит меня на раз два. Удивительно, что она поверила мне сейчас. Или сделала вид, что поверила.

Ночью Давид прислал пару сообщений. Переписки не вышло, я отключилась от переутомления и проснулась только в третьем часу ночи, чтобы проверить телефон. Он предупредил меня, чтобы я не волновалась, если вдруг он не сможет ответить мне ближайшие пару дней. Он переезжал на другое месторождение. Там со связью гораздо хуже, чем на прежнем месте. Меня слегка насторожила эта информация, но я сразу прогнала прочь все сомнения из своей головы, убедив себя, что все нормально. Предупредил ведь. Значит я должна быть спокойна, нечего накручивать себя понапрасну.

Собрав всю волю в кулак, я принялась за привычные дела. От запаха готовящейся еды подташнивало. Но после глотка холодной воды, с добавлением нескольких капель лимонного сока, становилось легче. Утром, я как следует рассмотрела себя в небольшом зеркале в ванной. Зеркала в полный рост в нашем доме не имелось, поэтому рассмотреть себя хотя бы до пояса, было настоящей проблемой. И тем не менее, на данный момент я не увидела в себя явных, бросающихся в глаза изменений. Нужно контролировать аппетит, чтобы сильно не прибавлять в весе. Постараюсь налегать на фрукты и овощи.

Не так все страшно. Убеждала себя я. Позже я расскажу Давиду, и он обязательно обрадуется. Конечно обрадуется! Это ведь наш малыш. Хоть бы это был мальчик. Поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Губы подрагивали в еле заметной улыбке. Рука прижалась к животу в том месте, где гинеколог прощупывал мою матку. Какой он сейчас? Совсем крошечный, наверное, не больше горошины. Ночью загляну в интернет и почитаю о ранних сроках беременности.

Металлический поднос тихо опустился на тумбочку около спящего дедушки. Он совсем исхудал и больше начал походить на скелет, обтянутый желтой кожей.

— Наденька, — простонал он и попытался улыбнуться. По утрам к нему редко заглядывал кто-то кроме меня.

— Доброе утро, деда, — погладила его сухую морщинистую ладонь. — Как ты спал?

— Как всегда, — проскрипел его голос. — Когда уже Господь заберет меня, — вздохнул с сожалением.

— Ну что ты, дедушка, — обернулась к нему, запечатлев взглядом удручающую картину. Как же жаль его…

Сразу подумалось о том, что мне не стоит жаловаться на судьбу. У меня вся жизнь впереди. И в ней будет еще много хорошего. У меня есть любимый человек и очень скоро он будет рядом. У нас будет ребенок, а может ни один, а два или три. У нас будет дом, будут повседневные заботы. Будут праздники и маленькие радости. Я вижу этот мир своими глазами, стою на своих ногах, и сама могу поднести ложку к своему рту. А его жизнь прошла и надежды на что-то хорошее уже не осталось. Он живет лишь мыслью о скором конце и успокаивает себя лишь тем, что прожил жизнь праведную, а значит ему уготована новая жизнь на небесах, где не будет боли и страданий. Когда ты молод, об этом думать не хочется, хочется думать о жизни настоящей, а не вечной. А ведь я молода…

Воздух в комнате был очень тяжелым. Мама не позволяла оставлять окно приоткрытым на ночь, дедушка очень сильно кашлял. А мама боялась его застудить.

Боря в горле легкую тошноту, направилась к двери на веранду. Раздвинула шторы, распахнула дверь впуская в помещение свежий воздух, сделала шаг на улицу, чтобы вдохнуть свежесть полной грудью. Что-то кольнуло под сердцем, взгляд сам взметнулся вверх и прилип к белому свертку, перемотанному скотчем, торчащему между балкой и металочерепицей.

Кровь застучала в висках, руки повисли вдоль тела безжизненными плетьми.

Он не оставит меня в покое… Что ему нужно от меня?!

По телу побежали мурашки. От звука пилорамы раздающегося с конца двора заболели зубы. Я крепко стиснула челюсти и привстав на носочки потянулась к свертку. Как не пыталась я вытянуться, достать не получалось. Я не дотягивалась до проклятого свертка не больше пятнадцати сантиметров. Пришлось вернуться в комнату за стулом.

Почти невесомый блистер с единственной таблеткой, завернутый в бумагу и перемотанный скотчем, оттягивал карман юбки, как тяжелый камень.

Я покормила дедушку, почитала ему евангелие, совершенно не вникая в текст. Дождалась пока он снова уснет и направилась в свою комнату. В коридоре меня окликнул отец, попросил сделать чай и вынести его под навес. Позади отца стоял Сомов старший, кивающий мне в знак приветствия с легкой улыбкой на лице.