Глава 29

Ночью Давид прислал мне сообщение. Буквально несколько предложений, но от них сразу потеплело на душе. Он написал, что добрался до нового места. Условия работы ухудшились, зато заработок возрастет кратно и это позволит ему вернуться домой в начале августа, хоть мы и договорились, что отсутствовать он будет до осени. Все складывалось достаточно неплохо, но была проблема. Почти полное отсутствие связи. На месторождении пользовались рациями, телефоны можно было смело класть на полку. Но он пообещал, что будет ездить на соседнее месторождение, и отправлять мне вести о себе оттуда. А в следующее воскресенье даже попытается мне позвонить.

Я крепко сжимала телефон под одеялом и размышляла о том, стоит ли мне говорить ему о ребенке сейчас. До августа меньше полутора месяцев. Он писал, что очень по мне скучает и любит. Мне хотелось ответить ему тем же самым поэтому я набрала, те же самые слова, только от себя. Отправила и долго-долго наблюдала за мессенджером. Эмоции, пережитые за день так и не позволили мне сомкнуть глаз. До восхода солнца сообщение так и не перешло в статус «доставлено» и я решила спрятать телефон, предварительно выключив его.

Утро воскресения встретило меня новым испытанием. У близнецов поднялась температура и я впервые в жизни сказала отцу, что хотела бы посетить церковь.

Пока на нас с Верой не возложили обязательства по уходу за дедушкой, еженедельная поездка в храм была обязательной для меня. Я настолько к этому привыкла, что несла эту повинность, как сам собой разумеющийся факт. Сейчас же, осознавая степень своего грехопадения, войти под кров церкви стало не так-то просто.

Еще никогда я не молилась так неистово, прося у Бога прощения и милости, как в то воскресение. Еще никогда я не была столь искренна в своей вере в то, что отсутствие благословения родителей не преграда для нашей любви. Ведь Бог послал нам ребенка, и пусть изначально я восприняла это как наказание, позже я посчитала нашего малыша даром, пусть даже он был дан нам раньше времени. Самовнушение работало на все сто процентов, хранить свою тайну не поддаваясь отчаянию было не так то просто.

В то воскресенье при дедушке оставили Веру, которая была весьма разочарована этим фактом, потому как эта поездка была дня ее чем-то вроде выхода в свет, как бы странно это не звучало. Я очень боялась, что мальчишки наградят меня своим вирусом и не знай я о своем состоянии, я бы осталась с ними без всяких разговоров, но мне нужно было беречь своего малыша.

С того самого дня между мной и сестрой наступил полный разлад, который взращивал в ее душе ненависть ко мне с новой и новой силой. А причин для нее ненавидеть меня, с каждым днем, становилось все больше и больше.

Мои поездки к Сомовым бесили ее неимоверно. Егора, покрутившегося у нас во дворе несколько дней, отец снова сослал в лес. Сергей не отказал мне в просьбе и отвез на пересдачу зачета. Причём из этого даже не пришлось делать тайны. Вероятно, доверие отца к нему не имело границ, хотя на самом деле, ему действительно был очень выгоден этот брак.

Судя по рассказам Сергея, наши отцы занимались общим делом. Каждый из них в свое время вложился в него в равных долях и теперь брак старших детей, казался им чем-то закономерным. А поскольку у Сомовых был только один взрослый сын, а мой отец считался человеком в достаточно преклонных годах, передать дело, которое будет кормить его большую семью человеку, в котором он будет уверен, было едва ли ни его основной задачей.

«Почему я, а не Вера? — однажды я задала вопрос Сергею, пытаясь понять почему из нас двоих его выбор пал именно на меня».

«Потому что мне нравишься ты, а не она, — произнес он с полуулыбкой на лице и задержал взгляд на моем лице больше обычного».

Сергей вел себя очень тактично, совершенно не нарушая моих личных границ. Это было удивительно для меня, поскольку Егор успел сделать то, что обещал. И пусть он не стал смотреть видео, не понимать, что конкретно хранилось в памяти телефона ублюдка, он не мог.

Я очень страдала из-за этого общения, одновременно ощущая стыд перед ним и чувствуя вину перед Давидом. Мне невыносимо хотелось ускорить время и как можно быстрее прожить этот крохотный кусочек жизни.

Внутри меня росла горошинка, фото которой я так и не решилась забрать из кабинета узи. Я послушала сердцебиение, а от снимка, как бы мне не было тяжело это сделать, отказалась. Мне нужно было сохранить в секрете свою тайну, поэтому я не могла хранить среди своих вещей первое фото нашего малыша. Но я успокаивала себя тем, что на следующее узи мы пойдем уже вместе с его отцом и у нас еще будет масса моментов, связанных с его ожиданием, которые мы сможем разделить на двоих.

Попасть к врачу оказалось легче легкого. Я хоть и тряслась как осиновый лист на ветру, после осознала, что у Сергея даже не было мыслей за мной следить. Он подвез меня к колледжу и уехал по своим делам, оставив мне в распоряжение больше трех часов времени. А вот анализы я не сдала, за результатами было бы необходимо прийти вновь, и я решила пока отложить их ненадолго, дабы не навлечь на себя подозрения косо глядящей на мня Веры.

— Ты считаешь, что это справедливо? — Вера громче обычного гремела посудой, высказывая маме свое недовольство.

В последнее время она стала невозможно дерганной, позволяла себе повышать голос. Со мной почти не разговаривала, а если разговаривала, то цедила слова сквозь зубы.

— Ее даже не засватали еще, а они постоянно вместе! Вас не волнует где они шатаются по несколько часов. Сколько она там может заниматься с мальчишкой, полчаса — час? Не волнует, что скажут люди?! Все видят, что он подвозит ее, катает в город. А мне нельзя навестить больную свекровь!

— Будущую свекровь, — совершенно спокойно поправила ее мама, продолжая замешивать тесто на хлеб. — Прекрати драматизировать. Отец позволяет, значит так нужно.

— То есть о ее чести вы не печетесь? Зато мою блюдете слишком сильно! Мы поженимся через месяц, а даже за руки ни разу не держались. Почему вы меня так не любите? Почему все всегда достается Наде? На все ее выходки всегда смотрели сквозь пальцы, — она подняла ладонь с растопыренными пальцами и помахала ей перед лицом. — Она по ночам шлялась с мирским, ты и на это глаза закрыла!

— Хватит!! — резко оборвала ее мама, уже привыкшая к сварливому поведению Веры. — Сколько можно? Ты думаешь мое терпение безгранично? Думаешь, я буду слушать твои истерики круглосуточно? Что-то не нравится, иди к отцу! Иди к нему и высказывай свое недовольство!

Я слушала их скандал, прислонившись спиной к стене. С минуты на минуту Сомов должен был заехать за мной. Не знаю дадут ли какие-то плоды мои занятия с его братом, но я действительно пыталась объяснить Витьке темы, в которых он плавал.

— Папа сказал, что не будет покупать нам дом, — Вера всхлипнула. — Сказал, что ели я не хочу жить в доме Егора, мы можем поселиться у нас. Мама, вы же понимаете, что у него нет денег! Я хочу жить отдельно!

— Вера, я не решаю такие вопросы, — тихо произнесла мама.

— Я знаю, что он может купить мне жилье. Егор сказал… — Вера осеклась.

— Что сказал Егор?

— Ничего, — пробормотала она и снова загремела посудой.

— Мама, я к Вите, — заглянула на кухню, — Сергей уже подъехал, — кивнула на окно открывающее вид на калитку, в которую вошел парень.

Вера зло зыркнула на меня и отвернулась.

Мама коротко кивнула.

Я так устала от напряжения, которое царило в нашем доме, что у меня просто не переставала болеть голова. Но головную боль вполне можно терпеть и прятать, а вот токсикоз, который время от времени напоминал о себе спрятать было куда тяжелее. Поэтому я по-прежнему вставала раньше всех и начинала свой день со стакана холодной воды с лимоном. Тошнота потихоньку отступала и в целом, я чувствовала себя вполне сносно, если не учитывать то, что мой аппетит кратно возрос и мне до жути хотелось квашеной капусты и шоколада.

— С тобой все в порядке? Ты какая-то бледная, — выехав из нашего проезда, Сергей взглянул на меня, на секунду отвлекшись от дороги.

— Все нормально, — уставилась в окно, сосредоточив взгляд на лесополосе.

— Тебя беспокоит что-то?

— Нет. Я же сказала, что все хорошо.

— Ты не против если мы заедем кое-куда минут на пятнадцать? Это по пути. Если неудобно, то я смотаюсь потом, когда отвезу тебя.

— Не против, — я продолжала смотреть в окно.

В доме Сергея ко мне все относились приветливо. С одной стороны, это успокаивало, а с другой напрягало. В воздухе витало что-то такое, едва уловимое, но достаточно понятное. Будто за меня все давно решено и сейчас мне любезно предоставляют время свыкнуться с перспективой войти в эту семью в качестве невестки. Мне не нравилось это состояние. Что у Сомовых, что у себя дома, я чувствовала психологическое давление. В обоих случает разное по энергетике, но схожее в результате, которого хотели достичь окружающие меня люди.

Мы не доехали один поворот, свернули в проселок. Медленно ехали по грунтовой дороге около десяти минут. Большой автомобиль Сергея покачивался на неровной дороге словно баржа на воде, к горлу начала подступать тошнота.

— Подвеска слишком мягкая. Маму тоже всегда укачивает на ухабистой дороге, — он прочел по моему лицу, мое состояние. — Скоро отсыплем дорогу. Будет нормально, — зачем-то добавил он, останавливая машину около кирпичного дома с мансардой.

Вокруг двора еще не было глухого забора, он был обнесен обыкновенной прозрачной сеткой. Во дворе несколько рабочих варили навес.

Отвернулась от яркой вспышки, зажмурив глаза.

— Пойдешь со мной? — неожиданно предложил он.

— Зачем?

— Пойдем, — прозвучало не просяще, а как-то настойчиво.

— Я подожду тебя в машине, — не сдвинулась с места.

Сергей обошел капот и открыл дверь, протянул мне руку.

— Пойдем прогуляемся.

Игнорируя его руку, выбралась из машины. Я прекрасно понимала, куда и зачем он меня привез. Вера сейчас была бы на седьмом небе от счастья. А я не знала куда деться и понятия не имела, как себя вести. Мне не хотелось ему грубить. Но отторжение которое, только укреплялось во мне день ото дня скопилось уже до невероятных размеров и готово было вот-вот выплеснуться из меня волной негатива.

Он пропустил меня вперед, открыв передо мной невысокую калитку.

— Закончат с навесом и примутся за забор, — произнес он, словно меня интересовало это или он прочитал в моих равнодушных глазах интерес. — Четыре спальни, три санузла, гостиная, кухня, внизу подвал, на мансарде можно сделать еще пару комнат если будет желание, — открыв передо мной дверь, вынудил шагнуть в просторный холл. Стены были оштукатурены, пол покрывала цементная стяжка. — За пару месяцев закончим. Общая ванная и кухня уже готовы…

— Зачем ты мне это говоришь?

— Надь, — он слегка оттеснил меня к стене, притянув дверь за ручку.

Щелкнул замком. Этот щелчок прозвучал словно выстрел в висок, в кровь впрыснулась сумасшедшая порция адреналина.

— Не бойся меня, — вероятно прочитал испуг в моих глазах он. Но приблизился еще на шаг, встав фактически вплотную ко мне.

— Нет! — громко вскрикнула я и изо всех сил толкнула его в грудь, но лишь ощутила крепкий захват на затылке и жесткие губы на своих губах.

Стиснув челюсти, попыталась вертеть головой, но оказалась крепко прижата к холодной стене. Сердце колотилось как сумасшедшее, руки давили на его грудь, как на каменную плиту, по щекам потекли горячие слезы. Я не могла выпутаться из его захвата и билась, словно птица в клетке. Мне показалось, прошла целая вечность, прежде чем он отстранился от меня.

Рука взметнулась вверх и хлестко ударила его по щеке, а затем с силой прошлась по моим губам тыльной стороной ладони, стирая его поцелуй.

Сергей зло усмехнулся, сверкнув в меня темным взглядом.

— Я понимал, что ты дура, но не до такой же степени!! Ты понимаешь, что просто тянешь время и будет все равно так, как тебе велит отец? Я не хотел, чтобы наши отношения начинались с принуждения. Думал, что ты умнее! Ты просто вдумайся в то, что происходит. Я готов взять тебя из-под другого мужика, готов закрыть на это глаза, готов дать тебе то, о чем большая половина женщин только мечтает. Ты просто непроходимая дура, если продолжаешь страдать по тому, кто использовал тебя… поигрался, как с экзотической куклой и бросил!

— Замолчи!! Прекрати! — я готова была топотать ногами и закрыть уши ладонями, чтобы не слышать его.

— Использовал и бросил! — еще раз выплюнул он. — А ты жди дальше. Жди, идиотка! Сколько вас таких наивных? Потом наматывают сопли на кулак, и ты будешь!

— Отстань от меня! Отстань! Найди себе неопороченную девушку и женись на ней! Сам же говоришь, что любая будет рада. От меня то тебе что нужно? Знаешь ведь все про меня! Ты же посмотрел? Ты смотрел!

Его взгляд метался с моего лица на дверь и обратно.

— И как ты собираешься с этим жить? Он ведь все знает и расскажет всем. Ты готов к этому?!

Грудная клетка Сергея ходила ходуном, пальцы сжимались в кулаки и разжимались снова.

— Оставь меня в покое! Я не хочу ни тебя, ни этого дома, ни мнимой свободы. С любимым быть хочу! Хоть в шалаше, хоть в хижине, хоть в бараке!

— Ты родилась женщиной, Надя, и не тебе распоряжаться своей судьбой. Тебе придется смириться, — вздохнув, покачал головой. — Или уйти в никуда… Ты готова уйти в никуда? Родиться в большой семье, всю жизнь живущей фактически отшельниками… а в итоге остаться одной?

— Отвези меня домой. Не приезжай больше. Я скажу отцу, что больше с тобой никуда не поеду.