Глава 10

— Я хочу остаться с Семеном, — канючит Марк пока я собираю его рюкзак.

— Бабушка Таня по тебе соскучилась. Нужно ее навестить. Мы давно ее не навещали. Сем, ты принял лекарство?

— Я уже здоров!

— Пей! А то тоже с нами поедешь.

— Куда я поеду? — выглядывает из комнаты. — Я же больной, еще перезаражаю там всех.

— Вот именно. Я расписала тебе график приема лекарств. Он на холодильнике.

— Разберусь, — доносится из комнаты.

— Сем, — заглядываю к нему. — Ты же помнишь, да? Ведем себя тихо, никаких друзей и громкой музыки.

— Да помню, я помню! Дергайте уже! На электричку опоздаете.

— Монику капустой не корми у нее от капусты живот пучит, — очередь Марка давать ЦЭУ Семену.

Немного тревожно оставлять его одного на два дня. Но он уже большой мальчик. Главное, чтобы не забывал принимать лекарства.

Не малого труда мне стоило отделаться от Миши, он собирался отвезти нас к тете, похоже он обиделся. Тем лучше.

На самом деле, мне нужно с кем-то поделиться последними событиями. Мне нужен дельный совет, как вести себя дальше. Не хочу, чтобы мной руководили только эмоции.

— Мам, а у меня появился новый друг. Только ты не ругайся, ладно? — Марк поднимает голову, бросает на меня взгляд. Крепче сжимаю его ладонь, напрягаюсь.

Неужели он завел с ним общение за моей спиной? Вдоль позвоночника пробегает холодок. Мы ведь только вчера пообщались. Позавчера случился инцидент с кражей морской свинки. Быстро он стал ему другом… Окидываю взглядом пространство вокруг нас. Раннее утро субботы, на улице немноголюдно. Состояние тревоги не покидает меня ни на минуту. Быстренько перебегаем дорогу в неположенном месте.

— Мама! — возмущается Марк.

— Не вздумай так делать!

— Но ты же делаешь!

— А ты не смей!

— Так не честно!

— Я тоже больше не буду так делать. Так, что там за друг у тебя? — снова кручу головой по сторонам, ощущение преследования продолжает давить на меня.

Еще эти звонки, они ведь не прекратились. Ну хоть сообщений больше не было. Пока не было…

— Семен тебе не говорил?

Тааак… опять Семен что-то мутит за моей спиной.

— Мы с ним подкармливаем одного пса. Он такой худющий, аж ребра сквозь шкуру просвечиваются. Может заберем его, мам?

— Куда мы его заберем, Марик?

Не знаю, то ли выдохнуть с облегчением, то ли снова напрячься.

— А если он тебя укусит? Не надо трогать бродячих собак.

— Он добрый.

— Марк!

— Что?! Я так и знал! Не надо было тебе говорить. И про Нику я тоже зря тебе рассказал! Ее теперь не водят в школу.

Об этом я уже успела позабыть.

— А если ее заберут из школы? — вскрикивает недовольно.

— Марик, девочку обижали, нельзя такое замалчивать. Она молчала. Ты молчал. Весь класс молчал. А когда случился инцидент с Тимофеем и Лизой. Ты оказался крайним.

— Я за себя могу постоять и ее в обиду не дам. Зачем ты влезла? — хмурит брови.

— Поступок который ты совершил, совершенно тебя не красит. Если ты так будешь ее защищать, завтра мне придется тебя переводить в другую школу.

— Так я ничего не сделал! — возмущенно.

— Да?

— Вообще-то, я их пальцем не трогал. Вот не будут теперь гадости про нее говорить! Так им и надо!

Покупаю два билета в кассе.

— Зачем, ты купила на меня? — тянет меня за руку в сторону. — Семен никогда не оплачивает за меня проезд. Разве кто-нибудь будет проверять сколько мне лет, — бормочет недовольно.

— Не хорошо так делать. Ты ведь уже большой.

— На эти деньги можно было бы купить корм Зевсу, — садится на сидение, поворачивает голову в окно. Скрещивает на груди руки. Сидит насупившись.

— Чему еще тебя учит Семен?

— Ничему.

— Так значит тебе нравится Ника Морякова?

— Нет. Мне просто ее жаль. Она не такая как все, вот ее и задирают, а она не может за себя постоять. Мам, а почему она такая? — поворачивается ко мне. — У ее родителей темные волосы. Я их видел. А у нее белые, как молоко. Может она приемная? Мам, а я ведь не приемный? Я ведь твой? — ерзает на сидении, внимательно на меня смотрит.

— Мой конечно! Чей же, если не мой?!

— А папа ведь тоже блондин, как и ты…

О, Боже… Ну почему ты сейчас начал задавать эти вопросы. Он еще помнит Сергея. Как так?

— Так случается, — пожимаю плечами.

— Да?

— Угу…

— А у Ники еще кожа белая, гораздо белее чем у тебя. И ей нельзя загорать.

— Надо же… Марик, а что ты сказал Тимофею про Лизу?

— Я тебе не скажу.

— Почему?

— Это личное… — отворачивается к окну.

Делаю тоже самое, наблюдаю за тем, как мелькают за окном деревья. Примерно раз в месяц мы навещаем тетю Таню. Она прилично сдала за последние пару лет и уже не размещает у себя того количество стариков. Сейчас у нее на пансионе всего пять человек. Иногда мама приходит к ней, чтобы нас увидеть. Но общение с ней у меня толком не складывается. Хоть я и вижу, что она хотела бы его наладить. Я не могу переступить через себя. Марик относится к ней нейтрально, бабушкой он считает тетю Таню. А деда и вовсе не знает. Отца больше нет. Его не стало три года назад. Мы так и не примерились, я даже на похороны к нему не ездила. Не смогла…

Стук колес электрички всегда нагоняет на меня грусть. Не могу сказать, что я тоскую по семье и по своему дому, я давно живу своей жизнью и меньше всего мне бы хотелось возвращаться в прошлое. Но прошлое не так просто вычеркнуть из своей памяти. Все что было со мной, все что мне пришлось пережить, это часть меня, которую невозможно ампутировать. Поэтому я знаю, чем и как живут мои родственники. Знаю, что Вера ждет третьего ребенка. Что Егор сильно пьет, хоть это и пытаются всячески скрывать мама вместе с Верой. По сути в семье за мужчину сейчас Степка. Егор лишился руки на пилораме. Помню, как я откровенно радовалась и злорадствовала по этому поводу. Эту новость принес мне Сергей, мы еще жили вместе в то время.

А еще я, наконец, узнала почему отцу было так важно выдать замуж за Сомова именно меня. Я не ошиблась в своих догадках, Вера действительно не родная дочь отцу, она его внучка. За время, проведенное под крышей дома тети я вытащила из нее не мало семейных тайн, но делиться ими с кем-то третьим я не посмею. Я ей обещала.

Мама вторая жена отца. Первую он похоронил за долго до встречи со второй. Дед Петя, в свое время, отказался от моего отца. Как и он от меня. Приличную часть жизни папа прожил в миру, а вернулся в отчий дом, уже с младенцем на руках. Новорожденную Веру отцу принесла его несостоявшаяся невестка. Первый сын отца умер от передозировки, не дождавшись появления на свет своей дочки. Его девушка тоже злоупотребляла запрещенными веществами, поэтому оставила ребенка дедушке и исчезла в неизвестном направлении. Отец Сергея был в курсе этой истории и на брак сына с девушкой имеющей такие гены, был категорически не согласен.

Егор меня не обманывал, папа действительно был далеко небедным человеком, даже достаточно преуспевшим в свое время. Но утрата жены, которую он очень любил, и единственного сына, подтолкнула его вернуться в лоно семьи. Вероятно, он хотел замолить грехи. Не знаю… свои или его ушедших близких, но случилось, то что случилось. Мирская жизнь не принесла ему счастья. Мама повстречалась ему случайно. Вот ее история, действительно очень близка к моей. В какой-то степени, я повторила ее судьбу. Она тоже пошла против воли родных и ушла из дома, но парень с которым она сбежала, бросил ее через несколько месяцев. Встреча моих родителей, как и моя с Давидом, тоже произошла на железнодорожных путях. Мама была в отчаянии, а папа не позволил ей сделать самый страшный поступок в ее жизни. Он привел ее домой в качестве няни для Веры. А дед Петя не позволил молодой девушке остаться в доме просто так. Потребовал, чтобы они поженились. Так родилась семья моих родителей.

Марк продолжает наблюдать за мелькающими телеграфными столбами, уложив локти на обрамление окна и подперев ладонями подбородок.

В сумке вибрирует телефон. Снова незнакомый номер. Сбрасываю его и отключаю трубку. С Семкой свяжусь с телефона тети.