Глава 9

«Можешь не спешить. Ребенка больше нет. Я вышла замуж за надежного человека. Наша встреча была ошибкой. Я тебя больше не люблю.»

Ее ответ на мое сообщение, о том, что я еду думой, до сих пор стоит перед глазами. Сначала я не поверил в то, что это может написать Надя. Кто угодно! Сестра. Отец. Мать. Но точно не моя Надя. Но ведь она не остановилась на этом. Следом на несметное количество звонков, которые я обрушил на ее телефон, как только мне удалось добраться до ближайшего города, от нее полетели короткие сообщения:

«Не звони мне!»

«Я не хочу тебя слышать!»

«Я не буду с тобой разговаривать!»

«Ты бросил меня. Опозорил и бросил!»

«Я чувствовала, что ты мне лжешь. Ты ведь с ней был все это время. Я тебя ненавижу! Лучше бы тебя не было в моей жизни.»

Я понимал, что она имеет в виду Соню, попавшуюся ей на глаза во дворе моей дачи. Но не мог поверить в то, что она продолжала подозревать меня в отношениях с ней. Мы ведь поговорили, я объяснился, она мне поверила. Я думал, что поверила…

Не могу отрицать своей вины. Я действительно пропал на некоторое время. Ситуация была настолько абсурдной, что до сих пор кажется бредом. Я успел прочесть сообщение, о том, что она ждет ребенка, но ответить на него не успел. Я был на объекте. Там в некоторых местах пробивалась связь. От неожиданности я выронил трубку в скважину, около которой находился в тот момент. Я остался без связи и возможности восстановить сим-карту, поскольку оставить объект и укатить за несколько сотен километров в город я не мог. Отправлять кого-то со своим паспортом было бессмысленно. Человек устроивший меня на работу, предупредил сразу: «Ты материально ответственное лицо. С тебя спросят за все.» Я своими глазами видел, как попал один из мастеров, отлучившись на сутки в город. С вверенной ему территории вывезли материала на несколько миллионов. А он ни сном, ни духом.

Мне было двадцать два года. Я отрабатывал чужой долг встряв на серьезную сумму. Верхом безумия было бы так рисковать. Я задолбался подбирать номер Нади, не помню какое количество числовых комбинаций, я набрал со служебной трубки. Я сам купил ту сим-карту, сам дал ей телефон. Но помнил только последние три цифры. Я не переставал верить в то, что она меня ждет. Ведь обещала же ждать!

А потом была личная встреча с ее мужем и отцом. Мне сказали, что я опоздал. Мордобоя не случилось. Когда я мчался к ней домой, думал переверну там все, в реале не смог даже пошевелиться, пока слушал как человек, который мнит себя едва ли не святым, говорил о том, что Надя приняла правильное решение, отказавшись вынашивать нашего ребенка. Ребенка от грязной, греховной связи…

А когда на моих руках застегнулись наручники, я понял, что больше никогда не смогу спросить с нее за то, что она совершила. Моей вины в том, что произошло не меньше чем Надиной, возможно даже больше, ведь расставляя приоритеты я не поставил ее на первое место в своих жизненных планах. Я должен быть благодарен ей за то, что она его сохранила, но видя семейную идиллию, в которой она теперь варится, меня просто рвет на куски ненависть. Не к ней. К себе. Кто я теперь? Человек отсидевший срок. Уголовник. Человек не достойный быть отцом. И я абсолютно уверен, что ни она, ни ее муж не захотят видеть меня рядом с Марком. Сомнений в том, что он мой, нет. Мой сын — моя копия. Я перевернул весь архив бабушкиных фотоальбомов. Мы похожи, как две капли воды. Неужели такое бывает?

Слышу быстрые, легкие шаги. Отрываю взгляд от белой столешницы. Поднимаю голову.

Надя стоит напротив меня. Она совсем другая. Черты лица утратили юную мягкость, стали резче и жёстче. Глаза потемнели, в них больше нет волшебной манкости, которая загипнотизировала меня когда-то. Она смотрит на меня в упор застыв на месте.

— Здравствуй, Надя…

Она медленно опускается на стул.

Замечаю, что она прибежала без верхней одежды. Значит спешила.

Молчит.

Вижу, как начинают дрожать ее губы, глаза быстро моргают. Она окидывает взглядом пространство вокруг нас. Наверное, не хочет, чтобы кто-то из знакомых заметил ее рядом со мной. Она ведь работает неподалеку, не исключено, что ее могут здесь знать.

— Не волнуйся ты так, — слова царапают горло наждачной бумагой. — Не переживай, я не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь. Но…

— Давид… — тихо, едва слышно на выдохе.

— Можешь ничего не говорить. Просто имей в виду… — замолкаю, чтобы оттянуть момент, когда буду вынужден объявить ей войну. — Я буду настаивать на признании своего отцовства. Если понадобится, то буду делать это через суд, — последним словом я ставлю точку, в нашем возможном диалоге.

Я не буду умолять ее позволить мне видеться с сыном. В этом вопросе нужно быть твердым. Поэтому сразу обозначаю свою позицию.

— Суд? — переспрашивает она полушёпотом.

Ее осанка становится ровной, плечи разворачиваются.

— О каком суде ты говоришь, Давид?! — подскакивает с места.

— Сядь! — слегка повысив голос, прошу ее вернуться на место.

Ее глаза становятся еще темнее. Светло-зеленой радужки почти не видно. Грудь вздымается, белая кожа на лице и шее идет пятнами.

— Ты. Нас. Бросил, — опираясь руками на стол, подается ко мне навстречу. Смотрит в глаза. — Ты для него никто, — из ее уст звучит с особой жестокостью. — Я не хочу знать, где ты был все эти годы. Никакого суда не будет. Марк только мой сын, — разворачивается собираясь уйти.

Она даже не пыталась отрицать. Хотя я ожидал, что она попробует солгать мне и будет утверждать, что Марк рожден от другого мужчины.

— Подожди! — подорвавшись с места, перехватываю ее предплечье.

Несколько секунд мы оба смотрим на соприкосновение наших рук.

Отпускаю.

Надя делает шаг назад.

— Присядь, пожалуйста, — стреляю взглядом в стул, на котором она сидела.

— Я на работе, — бросает мне через плечо и убегает.

Падаю на свое место. Провожаю ее взглядом. Она уходит не оглядываясь, спустя секунды пропадает из виду. А я остаюсь на том же месте.

* * *

Теперь я знаю в какую школу он ходит. Сканирую взглядом стайки ребятни в ярких, весенних куртках. Я просто взгляну на него. Просто посмотрю с минуту.

Мне в пору сдаваться в дурку. Сначала выслеживал ее, теперь ребенка. На работе меня потеряли. Почти все свои группы я сбросил на Игоря. Я неплохо заработал за зиму на горнолыжке. Даже думал, зачем мне столько. Что мне делать с деньгами, которые некуда тратить?

Херово будет, если кто-то очень бдительный подметит, что я брожу около школы бесцельно. С моим то прошлым. Не дай боже, что-то случится с каким-нибудь ребенком. Сразу подумают на мутного типа, ошивающегося поблизости. Все понимаю, но уйти не могу.

За кованым забором новенькая спортивная площадка. Наверное, ее построили к этому учебному году. Синяя краска блестит глянцем, снаряды еще не утратили фабричного лоска. Мелкие пацанята висят на брусьях, до которых им еще расти и расти. Пытаюсь рассмотреть в них сына. В один момент школьный двор заполняется пестрой волной учеников. Я даже не заметил, как вдоль забора начал выстраиваться ряд из подъезжающих и отъезжающих машин. Неимоверный гул вокруг стоит минут десять. Наконец, родители забирают большую часть детей. Остаются только те, за кем еще не приехали и не пришли. Среди них нет Марка. Копна его черных волос точно бросилась бы в глаза.

— Вы пришли за деньгами? — опускаю глаза. Рядом со мной стоит Марик в тонкой серой шапке. Глаза — угольки смотрят внимательно и пытливо. — А у меня нет пока денег, — произносит виновато.

— Сомов, тебя забирают? — неприятный, скрипучий голос заставляет повернуть голову.

Марк кивает учительнице. Та сразу переключает свое внимание на другого ребенка.

— Марк!! — тут же доносится, с другой стороны. Из только-только припарковавшейся машины высовывается мужик.

Неужели Надя умудрилась выйти замуж дважды? Это не тот человек. Тот парень был светловолосым, с серыми, водянистыми глазами. Вот чьим сыном Марк точно не мог бы быть, так это его. Ничего общего, даже близко. Скорее его можно было посчитать за брата Нади, чем за мужа. А тем более, за отца такого смуглого ребенка.

А может и не было никакого замужества?

— Я отдам вам долг, обещаю! У меня уже шатается еще один зуб, — слегка шепелявя произносит он, шатая языком передний резец. — За него я получу четыреста рублей, так что рассчитаться с вами точно хватит.

— Не надо мне ничего отдавать, — улыбаюсь ему. — Как ты ее назвал?

— Моника!

— Красиво, — киваю ему не сдерживая улыбки.

Краем глаза подмечаю, что мужик хлопает дверцей и направляется к нам.

— Да иду я! — недовольно цокнув, выкрикивает Марик и подцепив пальцами лямки рюкзака, оттягивает их. Уходит от меня задом наперёд. — Спасибо и до свидания! Я передам Монике от вас привет! — кричит мне уже почти от машины. — Это папа моей одноклассницы! — до слуха доносятся его оправдания. — Просто поздоровался! Нельзя?! — громко и капризно.

Мда… Похож и на папу, и на маму. Врет он точно, как мать.