ГЛАВА 20

Настя страдала от безделья и переполнявших голову безрадостных мыслей. Чтобы хоть как-то отвлечься, она потихоньку наблюдала за бабой Ягой, так она про себя называла Мосю. Старуха сидела возле очага прямо на полу в какой-то ритуальной позе, сгорбившись сильнее обычного. Через равные промежутки времени она брала точно вымеренную щепотку чего-то подозрительного из какого-нибудь мешочка, в большом количестве расставленных вокруг нее, аккуратно всыпала в дымящийся котелок, бормоча замысловатые заклинания. Каждое всыпание сопровождалось вспышками разного цвета. В эти моменты старуха к чему-то принюхивалась, опуская свой крючковатый нос чуть ли не в само зелье, и удовлетворенно крякая при этом.

«Старуха зелье все варила, огромным носом поводила, мешки расставила в кружок, в углу дымился котелок», — это дурацкое четверостишье само собой сочинилось в Настиной голове и никак не хотело ее покидать. Оно все повторялось и повторялось, как испорченная пластинка, зациклившись на одном месте.

— Долго еще собираешься мозолить меня своими глазищами? — Настя вздрогнула от скрипучего старческого голоса. — Чего вылупилась, как Иван-дурак на царевну лягушку? — от испуга Настя уставилась в противоположную стенку, ничего умнее не придумав. — Лучше бы себя в порядок привела, — продолжила ворчать Мося, — чем мешать делом заниматься. От твоего взгляда меня руки слушаться перестают.

Пока Настя собиралась с мыслями, чтобы ответить более-менее вразумительно, бабка продолжила:

— Космы причеши, да умойся! На свиданку все-таки собираешься!

— Куда? — спросила Настя, забыв про страх и неловкость.

— Куда-куда, на свиданку, знамо дело. И чего он только в тебе нашел? Ни лица, ни фигуры, одни глаза в пол лица, да и те, как у побитой собаки…

— Кто он-то? — Настя ничего не понимала. В какой-то момент она даже решила, что старуха умом тронулась и начала заговариваться, перепутав ее с кем-то еще.

— Алатирка наш, кто же еще. Он у нас парень видный, не чета тебе — заморышу. За ним знаешь девки какие бегают? Ого-го! Сама королевская дочь проходу не дает. Да и покрасившее тебя она будет, вся в шелках, да золоте. Поступь такая, что все невольно перед ней расступаются. Прямо, как я в молодости…

Тут мысли Насти сделали сильный скачок, пытаясь нарисовать себе портрет писаной красавицы, какой когда-то могла быть баба Яга. Получилось что-то среднее между Квазимодой и принцессой Фионой в троличьем воплощении. От мысленной картинки Настя тихонько прыснула со смеху, чем заслужила очередное оскорбление в свой адрес.

— Чего зубы скалишь, пугало огородное?! Вода в углу, и гребень там же. Пошевеливайся, Алатирка скоро явится, чую поступь его богатырскую.

Уговаривать Настю не пришлось. Она рванула к кадке с водой, зачерпнула ковшом и тщательно умыла лицо, потом кое-как причесала деревянным гребнем непослушные волосы, с сожалением подумав, что желательно бы их вообще вымыть, а не приглаживать грязными. Отряхнув джинсы и разгладив руками смятую кофточку, она повернулась к старухе.

— Совсем другое дело, — не оборачиваясь, проворчала та, будто на затылке, под редкими торчащими волосами у нее был спрятан третий глаз. — Не красавица, конечно, но и заморышем уже не выглядишь. Вечером провожу тебя в баню. Веничком попарю. Глядишь все дурные мысли вместе с грязью и выйдут. — Какие такие мысли имела в виду Мося, оставалось для Насти непонятным, а вот догадка о волшебной проницательности старухи еще прочнее укрепилась в голове. Похоже, ничто не ускользало от ее внимания.

Дальнейший ход мыслей прервало появление Алатира. Он резко распахнул дверь, ступая в избушку и занимая собой все свободное пространство.

— Ну что, пошли? — Алатир привычным движением руки откинул челку со лба.

— Ага, — только и смогла вымолвить Настя под неразборчивое ворчание старухи.

Шли молча, на пионерском расстоянии друг от друга. В какой-то момент неловкость достигла своего апогея, превратившись в какую-то плотную субстанцию, занявшую все место между ними. Настя лихорадочно соображала, на какую бы тему завести разговор, но ничего путного в голову не приходило. Что она может ему сказать? Ровным счетом ничего. Изредка она бросала быстрые взгляды на Алатира, который, казалось, вообще забыл о ее существовании. Засунув руки в карманы и смотря себе под ноги, мужчина о чем-то усиленно размышлял, хмуря брови. Вид у него при этом был угрожающий.

Так они и петляли среди деревьев, думая каждый о своем и страдая от неловкости ситуации, в которой очутились по воле судьбы.

— Стой! — Алатир схватил Настю за руку, гневно буравя глазами из-под нахмуренных бровей. — Смотри куда идешь! Не хватало еще, чтобы ты сломала шею…

Настя встала, как вкопанная, удерживаемая стальной хваткой огромной мужской руки, и уставилась под ноги, не веря своим глазам. В нескольких сантиметрах от нее зияла глубокая яма диаметром около метра. В нее-то Настя чуть и не угодила в силу невнимательности, в которой ее упорно обвинял прожигающий взгляд карих глаз.

— Эта яма вырыта для дичи, а ты на нее слабо смахиваешь.

Алатир окинул Настю хищным взглядом, от которого она затрепетала всем телом. Он продолжал удерживать ее руку, которая раскалилась от его прикосновения. В голосе Алатира уже не было злобы, зато появилось что-то другое, от чего Настю кидало то в жар, то в холод. Это что-то шло, казалось, изнутри. Глаза, от которых Настя не могла отвести взгляда, словно удерживаемая гипнозом, разгорались с каждой секундой, грозя спалить ее дотла.

Алатир приблизил свое лицо вплотную к Настиному, заглядывая, как в тот первый раз, в глаза, в самую их глубину. Его горячее дыхание обжигало, а губы практически касались ее. «Что он пытается разглядеть?» — мелькнула паническая мысль. Настя попыталась отодвинуться, но не тут-то было — железная хватка помешала этому намерению. Это длилось несколько секунд, в течение которых Настя чувствовала себя загнанным кроликом, попавшим в капкан и предназначенным на сжирание дикому зверю. Ее даже потряхивать начало от страха. Она совершенно не к месту подумала, что ничего не знает об этом мужчине. А что если он маньяк, и на его счету ни одна несчастная жертва? Может он уже десятки таких, как она, заманил в глухую чащу и растерзал или еще что-нибудь с ними сделал? Глаза мгновенно наполнились слезами, то ли от ужаса, то ли от долгого немигания.

— Ты какая-то другая, — Алатир коснулся пальцем слезинки, выкатившейся из Настиного глаза, не отодвигаясь и продолжая разглядывать ее лицо. Его палец проследовал по мокрой дорожке, вдоль Настиной щеки, и коснулся губ девушки. — В тебе есть что-то необычное, чего я никак не могу понять, — большой палец продолжал поглаживать дрожащие губы, а щека Насти уютно улеглась в большую мужскую ладонь и начала разгораться ярким румянцем.

С одной стороны, было так приятно, что хотелось стоять вот так вот вечность, смотреть в эти удивительные глаза, не двигаясь и ни о чем не думая. С другой стороны, мысль об интимности ситуации не давала покоя, заставляя переживать и лихорадочно искать пути спасения. Зато страх полностью улетучился. Настя уже и забыла, что совсем недавно боялась Алатира и его грубости. Сейчас, когда он касался ее и был так близко, он ей, напротив, казался очень надежным и сильным, внушал чувство защищенности.

— Кто ты и откуда? — губы Алатира произнесли это прямо в Настины губы. Он уже двумя руками удерживал ее лицо, наклоняясь все ближе.

Именно в тот момент, когда Настя собралась с силами, чтобы хоть что-то ответить, поцелуй помешал ей это сделать. То, какими были его губы, совсем не вязалось с тем, как они выглядели внешне. Они были мягкими и теплыми. Исключительно ласково и деликатно они накрыли Настины губы, прося, а не требуя взаимности. Настя сама не поняла, как ответила на поцелуй. Она не собиралась этого делать, но губы рассудили по-своему, явно желая испытать наслаждение.

Конечно, Настя не первый раз целовалась с мужчиной и знала, как это обычно бывает. Но эффект от этого поцелуя был больше похож на сказочный фейерверк. Руки ее сами легли на могучие мужские плечи, тело прижалось к крепкой, как скала, фигуре, и одно желание билось в сознании, чтобы так было всегда. Она почувствовала его руку у себя на затылке, как пальцы нежно зарываются в волосы. Настя видела, как Алатир от наслаждения закрыл глаза, полностью отдаваясь во власть поцелуя, и сделала то же самое.

Поцелуй закончился, когда уже нечем стало дышать. Алатир оторвал свои губы, но не спешил отстраняться. Он еще несколько раз поцеловал Настю уже короткими ласкающими прикосновениями и только потом слегка отодвинулся, не переставая разглядывать ее лицо. А Настя стояла, не зная, куда деть руки, которые только что обнимали мужчину, а сейчас висели, как бесполезные плети вдоль тела. Еще она пыталась разглядывать что-то у себя под ногами, но упорно возвращалась взглядом к этим удивительным глазам, в глубине которых сейчас зажглись две золотистые искорки.

— Кто ты? — вопрос заставил Настю оторваться от созерцания кроссовок и посмотреть на Алатира.

— Я? Да, нет никто, — Настя сильно покраснела, чувствуя себя полной идиоткой, что не может нормально ответить на самый безобидный вопрос. — Заурядная личность, толком не знающая, чего она хочет от этой жизни. — Она отвернулась от досады на себя, так как, глядя на Алатира, не могла не мечтать о повторении поцелуя.

— Откуда ты такая взялась? Где мог найти тебя Интыр?

— Да, из Москвы я! Вот, решила съездить отдохнуть на море в отпуск…

— Москва — это твое королевство? Далеко оно отсюда?

Тут Настя поняла, что не знает, как ответить на его вопрос. Ее обожгла мысль, что нужно было с самого начала рассказать ему всю правду, что Андрей — никакой не Интыр, и что они сами не знают, как попали в это место.

— Чтобы понять, кто я и откуда, ты должен выслушать всю историю, от начала и до конца…

Настя говорила долго и путано, эмоционально жестикулируя руками. Сложнее всего было объяснить, как они попали сюда. Они уже опять шли по лесу. Даже намека не осталось на былую неловкость, слова лились безостановочным потоком. Алатир все это время с улыбкой наблюдал за ней, не перебивая. Лишь однажды он нахмурился, когда речь зашла об Андрее, и Настя попыталась объяснить ему, что никакой он не Интыр, а просто очень сильно на него похож.

— Вот такая вот история произошла, — подытожила Настя, глядя на Алатира и пытаясь отгадать его реакцию.

— Хорошую сказку ты мне рассказала, — улыбнулся он. — Давно я не слушал чего-нибудь настолько увлекательного.

— Но… это не сказка, а правда, — опешила Настя.

— Ну, да, да! И я должен в это поверить? — в голосе Алатира не было злобы, напротив, угадывалась добрая ирония. — Думаешь, я не понял, что ты всячески стараешься выгородить этого мерзавца — Интыра? — Тут Алатир опять нахмурился. — Зря стараешься! Ему все равно придется за все заплатить! Жаль, что страдать приходится тебе, пока он там наслаждается жизнью.

На эти слова у Насти была неоднозначная реакция. Она вспомнила поцелуй и подумала, что в таких страданиях есть даже определенная прелесть, за что потом жестоко обругала себя мысленно, обвиняя в распутстве и предательстве, правда, непонятно кого.

Настя предприняла еще одну попытку объяснить все Алатиру, но он ее перебил:

— Не стоит портить впечатление от сказки! Ты не переживай, ничего плохого с тобой тут не случится. Я буду лично следить за этим, и Мося тоже…

— Но, я…

— Тсс, — он прижал ладонь к ее губам. — Ты слишком много говоришь!

На этот раз все произошло гораздо быстрее. Алатир прижал к себе девушку и жарко поцеловал, грозя раздавить в медвежьих объятьях. А она, как и первый раз, практически растворилась в его поцелуе, утратив на какое-то время способность соображать.

— Пора возвращаться, — произнес Алатир, отрываясь от ее губ и с улыбкой заглядывая в затуманенные страстью глаза. — Мося планирует сводить тебя в баню, а у меня еще есть куча дел на сегодня.

— Зачем ты это делаешь? — спросила Настя, когда они шли в обратную сторону.

— Что это?

— Ну, зачем ты меня целуешь? — яркий румянец не заставил себя ждать, мгновенно окрасив щеки девушки.

— Сам не знаю… — задумчиво пожал плечами Алатир. — Просто, не могу не делать этого и все. Тянет меня к тебе и все! — Это прозвучало немного грубовато и обидно. Настя замолчала и продолжала молчать до самого дома Моси. Уже стоя на крыльце и провожая взглядом высокую фигуру, удаляющуюся в лесную чащу, она с сожалением подумала, что ровным счетом ничего не выведала у Алатира. С самого начала у нее был заготовлен ряд вопросов, которые она собиралась задать, но они вылетели из головы, как только он появился в доме Моси, и только сейчас она про них вспомнила.