Глава 17

Звонок, снова от неизвестного абонента. Я раньше считала, что такое в принципе невозможно, система связи автоматически сообщает, кто хочет с тобой связаться. Посомневавшись секунду, я приняла вызов.

– Ох ты ж, космос безграничный, какая ты красавица выросла! – Балий улыбался с экрана.

– Папа!

Я подскочила и тут же снова села, жадно вглядываясь в лицо самого дорогого человека. Сколько раз он меня утешал, поддерживал, выслушивал детские проблемы и пытался их решить.

Связь сбоила, изображение шло рябью, краски выглядели посеревшими, на заднем фоне мешал какой-то гул.

Папа постарел, немного поправился, состриг длинные волосы почти налысо, на лице проступили морщины. И только улыбка осталась такой же задорной.

– Папа! Я так рада тебя видеть! Где ты? У тебя всё хорошо?

– Теперь, когда тебя услышал, просто замечательно, – рассмеялся папа. – Безумно скучал по своей звёздочке. Хочешь, встретимся? Например, на Плутоне или на туристическом спутнике Юпитера.

– Прости, пап, я сейчас невыездная с Венеры, – у меня внутри всё ухнуло, когда я поняла, что не увижу отца.

– Что ты забыла в этом гадюшнике? Линала та ещё дрянь, неужели ты решила пойти по её стопам? Дочь, не разочаровывай меня, – нахмурился папа, в его голосе прорезались неприятные жёсткие нотки.

– Мне пришлось. Мой бывший землянин, и он требует, чтобы я отдала ему ребёнка.

– И в чём дело? Или ты собираешься всю жизнь просидеть под замком на этой шлаковой планетке? Ты же мечтала Аквамарин посмотреть, на центральные планеты Содружества слетать. Отдай ребёнка, потом ещё родишь. И прилетай ко мне, знаешь, у меня даже свой корабль есть, куда хочешь рванём! – на заднем фоне раздался взрыв смеха. – Как тебе идея на экскурсию в Золотое Дно? Могу достать пропуска.

Чем дольше я слушала, тем тяжелее становилось на душе. Я помнила отца другим. И не давали покоя слова Иваруса, что Балий появился в семье, когда мама была уже беременная.

– А почему ты не навещал меня на земле, пап? – поинтересовалась глухо.

Римар бросал на меня встревоженные взгляды, Ларий застыл на пороге кухни и обменялся с ним какими-то знаками.

– Тогда не было возможности, – отмахнулся папа. – Я был уверен, что ты и сама справишься, а мне пришлось с нуля свою жизнь отстраивать. Кстати, Линала ничего тебе не оставляла? Эта дрянь задолжала мне…

– Ты говоришь о моей маме, пап, – перебила я мужчину, окончательно разочаровавшись в этой виртуальной встрече. Лучше бы он вообще не звонил, и тогда я бы его запомнила, как добродушного внимательного отца, а не женоненавистника.

Помехи стали сильнее.

– Дочь… пшшш… как-нибудь увидимся… шшш… ещё позвоню.

– Как с тобой связаться?

Но связь уже прервалась, я смотрела на пустую вирт-панель со стандартным меню. Зло смахнув вирт-окно, я зацепила рукой воздушный коктейль, который Римар неизвестно когда передо мной поставил. Бокал полетел на пол, оранжевое пятно растеклось по полу.

Ларий оказался рядом, усади меня к себе на колени, обнял. Я чувствовала, как его дыхание шевелит волосы на затылке, а под моей щекой бьётся его сердце.

Наверное, я просто повзрослела, но это оказалось больно, терять детские мечты.

– Тише, свет мой, всё хорошо, я рядом. Если хочешь, поругайся или поплачь, – шептал Ларий. – Может, шоколадку с сыром?

Я невольно улыбнулась и кивнула. Подумаешь, разговор с папой не задался. Зато я скоро стану мамой, у меня два заботливых мужа, и прямо сейчас в квартире два колоритных мужчины, которые готовы мне услужить. Глубоко вздохнула, успокаиваясь.

– Римар, что сегодня по плану? – поинтересовалась я у «домашнего мужа». Рядом с таким внушительным типом любые проблемы кажутся меньше, может, поэтому Тилар выбрал эту фирму?

– Сначала завтрак, госпожа. На ваш выбор пять блюд, если не понравится, закажем что-то в кафе или заедем по пути, – с этими словами Римар принялся ставить передо мной тарелки. – Потом предписанная врачом прогулка, гимнастика для беременных, обед. Вашего ответа ожидают письма от госпожи Заряны, госпожи Ли-Синии и секретаря председателя «Вечерней звезды». Господин Тилар просил напомнить, что остались не активированные сертификаты. Чем желаете заняться во второй половине дня?

– Я думала заехать в свою квартиру, забрать вещи, если что-то уцелело.

– Вы могли бы поручить…

– Хочу поехать сама.

– Хорошо. Я уточню у безопасников о такой возможности. Что-то ещё?

– Да. В эту квартиру нужен новый робот-уборщик, этот сломался, – я с тоской посмотрела на робота, который старательно размазывал по полу остатки пролитого коктейля. Такую картину я уже много раз видела, опять техника сбоит от одного моего присутствия.

Римар выругался и бросился наводить порядок.

Я выбрала полезный йогурт с хлопьями и холодное запечённое мясо со сладким ягодным соусом, хотя больше хотелось кислый яблочный пирог, которого не было.

Ларий за завтраком явно старался поднять мне настроение. Он так увлёкся, рассказывая про свой первый полёт за Куполом на ручном управлении, что принялся жестикулировать вилкой, и на пол свалился кусочек яичницы. Римар бросил такой взгляд, словно хотел прибить на месте, а Ларий только взъерошил радужный беспорядок на голове и развёл руками.

Я ответила на письма, посмотрела повестку следующего заседания в «Вечерней звезде», почитала материалы по теме, позвонила Заряне и случайно проболтала с ней почти час.

Тилар позвонил, когда я уже собиралась ехать на гимнастику.

– Привет. Как спалось? Уже посмотрела, какой сертификат на новом кусочке пазла? – улыбнулся Тилар. В рубашке с парой расстёгнутых пуговиц он выглядел очень притягательно. На спинке стула угадывался небрежно брошенный пиджак.

– Собираюсь на тренировку, Ларий поедет вместе со мной гимнастику для беременных делать, – видимо, представив эту картину, Тилар хмыкнул. – Я пазл не видела, ты где оставлял?

– Должны были доставить, – Тилар позвал своего секретаря, оказалось, что тот просто забыл отправить подарок. – Я тебе уже сколько раз предлагал взять отпуск, слишком рассеянным стал в последнее время, – отчитал его Тилар. – Передавай дела второму помощнику и недели на три езжай отдыхать, считай это приказом.

Тилар извинился, что так получилось с подарком, но что там за сертификат, говорить отказался.

– Вечером сам отдам. Скажи Ларию, чтобы поцеловал за меня.

В итоге на занятия я чуть не опоздала. Я отказалась от помощи Римара, переоделась в костюм для тренировки, и, как всегда бывает, когда торопишься, провозилась долго, пытаясь понять, где у топика лицевая сторона и как застёгивать кофту. Чувствуя себя, как проштрафившаяся первокурсница, я следом за Ларием зашла в зал для тренировок.

– Госпожа Алина, верно? Проходите, безмерно рад вас видеть, – расплылся в улыбке инструктор, симпатичный мужчина.

Я уставилась на его «беременный» животик, и не сразу сообразила, что это просто реалистичная накладка для наглядности, да ещё и надетая поверх футболки. Смотрелось очень дико!

В зале, кроме нас, сидели ещё три парочки. Одна дама пришла сразу с пятью мужьями, другая, судя по всему, готовилась рожать со дня на день, а третья скромно сидела в сторонке с мужчиной сильно старше её.

– Проходите, присаживайтесь. Вот этот коврик на время занятия ваш, можете взять подушки. Муж садится за спиной и повторяет за моим помощником, который в синей футболке. А вы, госпожа, слушаете мои указания.

Пока я устраивалась, Римар принёс подушки, убедился, что нам с Ларием ничего не нужно, и сел в уголке, обвесившись вирт-панелями.

– Это же та дрянь, которая саблезубую кошку отравила! – услышала шёпот сбоку.

– Да нет, это «домашний муж» оказался в сговоре с юпитерианами, говорили же в новостях, – возразил мужской голос.

– А про теплицу вы слышали? Мне кажется, это очень мило, что старик так любит дочку, что полез за букетом для неё.

– Тишина в зале! – призвал к порядку инструктор.

Он сел на коврик перед нами, опёрся спиной на грудь помощника, и занятие началось. Мы дышали, расслаблялись, сделали пару лёгких упражнений на растяжку и для укрепления спины. В исполнении «беременного» инструктора всё это смотрелось настолько странно, что мне хотелось смеяться, и, судя по тому, как кусала губы сидящая неподалёку венерианка, не только мне.

Ларий после занятия выглядел задумчивым, видимо, впечатлился небольшой лекцией об изменениях в женском организме при беременности. Меня эти подробности не пугали, подумаешь, кости таза на последних сроках раздаются, главное, чтобы всё прошло хорошо.

В кафе Римар заказал нам отдельную комнатку, сам принёс заказ. Не знаю, каким образом он уговорил повара приготовить блюдо, которого не было в меню, но мне было вкусно, и даже пирог вышел именно таким, как я представляла.

– Госпожа, посетить квартиру нам разрешили, при условии, что вы сразу сообщите, если обнаружите что-то странное или необычное, – сообщил Римар, дождавшись, когда я закончу с десертом.

Фруктовый салат со сливочным кремом в меня влез даже двойной порцией – Ларий отдал мне свою мисочку и с умилением смотрел, как я довольно жмурюсь, доедая последние кусочки. Сладкие и сочные, с лёгкой кислинкой, фрукты словно купались в сливочном соусе, который таял на языке, оставляя приятное ванильное послевкусие.

От поездки в квартиру и Ларий, и Римар пытались меня отговорить, но я настояла на своём. Там остались мои вещи, да и просто хотелось заглянуть туда в последний раз перед продажей.

Первым из лифта вышел Римар, под его ногами хрустнули какие-то обломки. Погром в квартире был хуже, чем я ожидала. Ни одной целой вещи, мебель восстановлению не подлежит, даже встроенные шкафы нужно было менять.

Римар выдал нам по два ящичка на воздушной подушке, с табличками «на утилизацию» и «оставить». Ларий ушёл в ту зону, где когда-то была «мужская половина», пошевелил ногой обломки, выудил рваную футболку и бросил в ящик для мусора. Следом достал наручники, покрутил в руках, хитро на меня посмотрел, хмыкнул и положил в ящик «оставить».

Я просто бродила среди погрома, не обращая внимания на плывущие следом ящики. В этом доме я провела детство, сюда я вернулась, когда стало совсем плохо и других вариантов не осталось. А сейчас внутри не было ни одной эмоции, я чувствовала себя замороженной, или роботом, у которого отключили половину функций.

Взгляд зацепился за необычный блеск, словно разлили нефть и теперь на нём играет радугой плёнка. Я наклонилась, уже понимая, что увижу. Несколько кусочков пазла выпали из коробки и теперь были покрыты царапинами и трещинками. Я покрутила детальки в руках и бросила в коробку «оставить».

Я поднимала какие-то мелочи, бросала в летящие следом коробки. Расчёска с кучей полезных функций, теперь со сломанной ручкой, отправилась в мусор. Заколка, которую я заказала с самого первого сертификата от Тилара, оказалась с отломанным лепестком. До дрожи в руках стало жаль, такое воздушное деревянное кружево, такая тонкая работа, на заказ, специально для меня. Я всего раз надевала! Зло смахнув выступившие слёзы, я бросила заколку в коробку «оставить».

Понимаю, что, если захочу, мои мужчины купят мне новую. Но мне нужна именно эта, самая первая, вместе с воспоминаниями, с ощущениями, которые живут на кончиках пальцев, когда впервые встречаешься взглядами, впервые целуешь, впервые получаешь ценный и важный подарок, в котором даритель выразил себя – и угадал твоё желание, которое прячется так глубоко, что и сама о нём не догадываешься.

Я вздохнула и окинула взглядом погром. Римар методично обследовал квартиру, что-то отмечая в вирт-окне и поглядывая в мою сторону. Ларий зачем-то решил отгрести обломки шкафа. Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся и помахал какой-то балкой, видимо, бывшей полкой.

Возле меня бесполезной кучей пластика валялся перегоревший домашний робот. Я села на него, спиной к мужчинам, чтобы не мешали думать, вытянула ноги. Короба попытались подлететь поближе. Ящик с пометкой «мусор» вдруг дёрнулся, перекосился на левый бок. Я только хмыкнула – опять возле меня техника ломается.

И так обидно стало. Что ж мне так не везёт! С бывшим и отцом моего малыша, с любимым папой, который оказался обманщиком и женоненавистником, с Венерой в целом. То Ларий пострадал, то меня обвинили из-за саблезубой кошки и теплицы, уже и не представляю, откуда ждать следующую напасть.

Я подняла взгляд выше и поняла, что сижу не просто напротив стены, а прямо перед дверью единственного уцелевшего помещения.

– Ну здравствуй, мама, – всхлипнула я. – Кажется, я снова всё сломала. Не знаю, что ты там прячешь, но это оказалось явно важнее единственной дочки. Когда я убегала, ты могла меня остановить, могла мне позвонить, написать, попросить вернуться. А ты обо мне забыла! Я же просто хотела быть для тебя хорошей, мечтала, что ты меня похвалишь. Я всегда хотела, чтобы ты просто меня обняла! Просто обняла, мам! А мне никогда не получалось к тебе пробиться! То отцы вокруг тебя, то младшие братья, то какие-то дела у тебя. А я?! Где было моё место в твоей жизни?!

Слёзы текли по щекам, а я просто не могла остановиться, и выговаривала панели на двери всё, что накопилось в душе.

– Ты говорила учиться – и я училась. Я же была лучшей в классе, мам! А ты вела себя так, словно по-другому и быть не могло. Тогда я баловалась, лезла на деревья, ломала роботов, получала выговор за поведение в школе. Ты меня ругала, говорила, что разочарована – но я точно знала, что в эти минуты ты меня видела, наконец-то видела, мам. И я снова поступала наперекор, просто чтобы убедиться, что я всё ещё тебе не безразлична. На Земле в первый год я ругала себя, но всё равно проверяла в инфосети все статьи про Венеру, чтобы знать, что у тебя всё хорошо. А потом рыдала по ночам в подушку. Я так хотела, чтобы ты попросила меня вернуться, мам. Чтобы ты просто написала. Да хоть бы и поругала! Я всегда чувствовала себя роботом, которому дают указания и пытаются установить в неподходящую программу. На каждый праздник, особенно на День рождения, я мечтала услышать: «Любимая доченька, ты умница, я тобой горжусь!». А получала всегда одно и то же: «Алина, не вертись за столом, Алина, венерианки себя так не ведут, Алина, старайся лучше». Да я из кожи лезла, выворачивалась наизнанку, как тот робот, которого я раскурочила перед побегом!

Я что-то ещё говорила, размазывая слёзы по мокрым щекам. Кто-то сунул мне в руки платок, кто-то подал стакан воды, когда я закашлялась.

Слова кончились. Казалось, что озеро лавы, которое я носила внутри и которое незаметно жгло и разъедало меня, наконец-то выплеснулось. Стало как-то свободнее, хотя всё ещё горько.

– Госпожа, вы будете заходить? – голос Римара вернул меня в реальность.

«Домашний муж» стоял рядом, с водой, платочками и полотенцем наготове. Ларий сидел возле меня на корточках и держал за руку. Когда я посмотрела на него, Ларий, не опуская взгляд, поцеловал мне руку, и в этом было нежности и поддержки столько, что защемило внутри.

– Ку-куда заходить? – наконец-то сообразила я и оглянулась на Римара. Он широким жестом указал вперёд, туда, где панель на двери горела зелёной надписью: «Вход разрешён».

Нервный смешок я не сдержала. Значит, Милар, безопасники, и кто там ещё пытался, пробиться за дверь не смогли, а на мою истерику дверь вот так просто взяла и открылась? Интересно, какая фраза оказалась паролем?

Ларий помог встать, придержал.

– Ты уверена?

– Да!

И я шагнула в открывшийся проход, ожидая увидеть что угодно, кроме собственных фотографий на всех стенах.

Помещение утопало в вирт-окнах, и везде была я. Вон видео, как мне в институте вручают диплом, а вот запись того, как я пыталась смухлевать на экзамене по экономической статистике. Вот фото из космопорта в день, когда я вернулась на Венеру, и рядом снова я, в первые дни на Земле, почему-то с большим пряником в руке.

– Почему так тихо? – шепнула я, разглядывая мелькавшие картинки.

И тут же обрушились звуки. Вирт-окна шипели, словно запись велась с устройств, не предназначенных для этого.

– …Алина, вы почему не подготовились к занятию?...

– …Поздравляю, Алина, эту контрольную вы написали лучше всех в группе…

– … Линка, пойдём в клуб с нами! А-а, опять сломался этот чёртов кофейный аппарат! Линка, бежим, пока нас опять не обвинили!..

Я брела, как завороженная, не обращая внимания на Лария и Римара, которые что-то говорили, звали меня. Слева мелькнуло изображение, я резко развернулась и вздрогнула. На видео был Ларий, раненный, с ногой, зажатой камнем. Только картинка сейчас была чёткой. И у этого видео был звук.

– …Ты, тварь, собираешь свои вещи и на ближайшем рейсе навсегда уматываешь с Венеры куда подальше! На рудниках Юпитера или в борделях Плутона тебе самое место! И как только я узнаю, что тебя больше нет на планете, вызову твоему муженьку помощь. Или же он навсегда останется в этой пещере, которой давно нет на картах…

Передо мной встал напряженный Ларий, заслоняя страшное видео. Я покачала головой, показывая, что всё в порядке. Ларий жив, здоров и снова со мной, а кто пытался мне угрожать его жизнью, пусть безопасники разбираются.

Казалось, в этой комнате собрана поминутно вся моя жизнь. Многие моменты я уже и сама не помнила, что-то заставляло улыбнуться. Я скрипнула зубами, глядя, как мой бывший, закатывая за моей спиной глаза, с наигранно-несчастным видом уговаривает потерпеть ещё чуть-чуть и снова подменить его, пока он будет на «очень важной встрече».

Я уже шла к выходу, пришибленная тем, что нашла в комнате, когда мигнуло, разворачиваясь, новое вирт-окно, и я увидела себя сегодняшнюю, чуть растрёпанную, в тот момент, когда я разговаривала с дверью. Изображение чуть кренилось, словно… Я выбежала из комнаты и уставилась на перекосившегося несправного робота, вернее, на летающий ящик для мусора.

– Кажется, это снял он, – я ткнула пальцем в сторону ящика. – Это всё… Всё, что в той комнате, было снято роботами! Но как? Почему? Что это всё значит?!

Сердце стучало так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Дыхания больше не хватало, казалось, что я не смогу сделать следующий вздох, что…

– Вызывай такси, с красным кодом, быстро! И предупреди медцентр! – рявкнул Ларий, подхватывая меня на руки, и зашептал. – Дыши, свет мой, просто дыши. Давай вместе. Вот так…

Я уткнулась носом ему в шею, ощущая, как безумно стучит моё сердце. Красный код такси – значит, полетим на максимальной скорости, и в медцентре будем за несколько минут. Мне продержаться всего несколько минут!

Потом Ларий осторожно опустил меня в тёплый гель медкапсулы, прямо в одежде, которая сразу стала неудобной, а врач что-то сунул мне под нос, я сделала вдох – и уснула.